Найди меня (СИ)

Мне сложно признаться себе в том, что мне настолько было наплавать на себя и на то что со мной происходит, что я выбрала терпеть. А больше за меня некому было заступиться. Я одна.
Тупая, трусливая Лика.
Достав телефон, я набрала номер Жени. Звонок не последовал. Короткие гудки. Вечно занят для меня. Зачем ему звонить? Чтобы он сказал, узнав об этом? У него бы появилось отвращение ко мне? Ну хоть какое-то чувство.
Не помню, как добралась до дома. Я включила в ванной душ с огненной водой, в надежде что горячая вода смоет с меня это чувства грязи.
Сколько прошло времени, час или больше. Как только я закрывала глаза, сразу возникала эта ужасная картина. Как он дышит мне в шею, как сильно пережимает запястье. И до сих пор спиной я ощущала тот холодный пол и запах пыли в комнате.
Мне нужно было кому-то рассказать. На ватных ногах я вышла из ванной и обернулась в полотенце. Оно мне показалось очень грубым, когда коснулась моей кожи. В этот раз я набрала номер Дяди. Не помню, когда последний раз мы с ним тепло разговаривали. Но он не чужой мне человек, но поверит ли в то, что я скажу?
Телефон тоже был выключен.
Почему именно сегодня все решили пропасть?
Да, Лика Корсак, хоть одна живая душа беспокоится о тебе?
Я легла на диван и поджала под себя ноги. Низ живота гудел, как и ссадины на запястье. Не помню, как провалилась в сон и спала ли я вообще. Мое сознание постоянно тревожили мысли, от которых сжималось все внутри. Мне снилось как я встаю и иду к окну, еле перебирая босыми ногами по холодному кафелю. Подхожу и вижу темноту, которая проникает в мое сердце и наполняет его страхом и болью. Потом этот коктейль превращается в отчаяние и крики. Разбудил меня телефон. Звонок телефона, настойчивый и противный.
— Где ты? Тут такой красавчик тебя разыскивает. Хочет на тебе жениться. Приезжай скорей.
— Очень смешно, передай ему, пусть вылечит сначала свой половой герпес.
— Я чист как алтайская слеза марала. И не веду беспорядочные половые связи. И всегда предохраняюсь. Хвала тому, кто придумал презервативы. И я расскажу тебе все подробности, если ты скорее притащишь на работу свою милую задницу.
Милую? Он сказал милую?
— Только не подробности! Я приеду если ты будешь держать язык за своими пока целыми зубами.
— ты не знаешь, о чем просишь! Еще никто не жаловался на мой язык, когда он в деле.
Тоже мне бабник. Не был замечен в беспорядочных связях ни разу. Что уже удивительно для бармена. Пора прекращать вешать ярлыки.
Нажав кнопку сброса, вскочила и как ошпаренная стала собираться. Я не могла остановиться ни на секунду, чтобы мой мозг не стал воспроизводить события вчерашнего дня. Как будто моя память включила блок, за что я была благодарна ей. Это дало мне возможность отодрать себя с кровати, а не остаться там на недели скулить и зализывать очередную рану. Квартира сама за себя не заплатит.
На рабочем пиджаке до сих пор красовалось огромное пятно от пива. Кроссовки и куртка остались у дяди в квартире. Я порылась в шкафу и нашла летние белые кеды, там же я обнаружила старую рабочую жилетку с большой эмблемой пива на щите.
Запрыгнув на сиденье, сунула ключи в зажигание и не грея машину вжала газ. Мост я проехала как скоростная белка. Меняя передачи и с трудом поворачивая руль. Около бара опять были заняты все парковочные места. Мне пришлось доехать до конца улицы и пробежаться пешком до внутреннего входа. И только тут до меня дошли последствия, которые могли меня ждать после вчерашнего инцидента.
Я вернулась на дорогу. Тут где-то была аптека.
Конечно, Лик. Экстренная контрацепция. Рада, что ты не оставила на том полу еще и свой мозг, вместе с девственность.
Мне повезло что в школе у нас был урок полового воспитание. Правда только один. Наша классная руководительница позаботилась о том, чтобы каждый ученик знал, что такое презерватив. Спасибо ей на этом. Правда мы все краснели, а мальчишки постоянно шутили и задавали нелепые вопросы. Жаль, что такие уроки проводили, когда нам уже было по шестнадцать. Диане из параллельного класса пришлось стать мамой в четырнадцать.
 
Увидев вывеску «аптека 24 часа» в здании за углом, я облегченно выдохнула. Продавец в аптеке посмотрела на меня как на малолетнюю преступницу. Я тихим голосом промямлила, что мне нужно. Не могла вспомнить название, поэтому просто объяснила на словах. Но фармацевт не удержалась от едкого комментария
— потерянное поколение, родители куда только смотрят.
Люди, будьте добрее. И мне давно уже есть восемнадцать. Уже как год вообще то!
Когда я вошла в бар, Семка был весь в мыле, но увидев меня выдохнул.
— Я подумал, что-то случилось. Не помню, чтобы ты опаздывала.
Да, случилось, но тебя это не касается.
— Нет, просто читала до ночи, и забыла поставить будильник.
— Я сказал, что ты мыла туалет и поранилась об стульчак. Поэтому срочно побежала до аптеки, чтобы не умереть от хламидиоза.
— Какая забота
Сейчас я могла умереть только от отчаяния и стресса.
Ну или от глубины твоих голубых глаз.
Мир рушится, а ты, Лика, все таишь как ледник в Арктике.
— Я был очень убедительным и теперь тебя не уволят.
Как хорошо, что ты есть, — мой взгляд на Сему сейчас был откровеннее и многословнее, чем любые слова.
Выпить таблетку на голодный желудок было ошибкой. Смена пролетела быстро, но мучительно. Меня подташнивало. Нужно было хоть что-то поесть, но тщетно, все смывалось в туалете через пять минут.
Уже к закрытию я была как лимон. Как лимон, который выжили, сварили, и еще раз выжили. Но меня радовало то, что я могла забыться на то время, пока бегала с подносами и приносила заказы. Когда вышел последний клиент, я плюхнулась на стул за барную стойку. На меня волнами стала накатывать тяжесть. И мне кажется, что я простыла, немного потряхивало и горел лоб.
Серьёзно? Сейчас?
Еще немного и точно впаду в бредовое состояние. Я готова была молиться всем богам Олимпа, лишь бы не возвращаться мысленно к вчерашнему дню, поэтому даже небольшое помутнение рассудка меня бы спасло. Из-под стойки я достала телефон в надежде увидеть там пропущенные звонки хоть от одной живой души. Их не было.
Когда я наконец нашла в себе силы собраться домой, завибрировал телефон. На стареньком экране открылась фотография. Мои парень в клубе целуется с какой-то девицей. Мой парень. Мой бывший парень. Я даже бросить его не могу.
Сема уже закрывал барный ящик, когда услышал, как я сижу всхлипываю.
— Что случилось, Лик?
Я не могла ему рассказать. Сема единственный человек в этом мире, который смотрел на меня совсем другими глазами. Как будто видел не замарашку официантку, а принцессу золушку. Мне это льстило и поддерживало. Я не могла ему рассказать в какой грязи я искупалась. И уж тем более не могла рассказать какая я дура, что думала, что у меня есть парень.
Тут как бы сама виновата, Корсак.
— Ничего, — прошептала я, вытирая свой красный нос, — дали мало чаевых.
— Кому ты рассказываешь, — Сема посмотрел на меня взглядом прокурора. — Имя, и я начищу ему рыльце. Ты видела мои мускулы? — Сема поднял руки изображая крутого качка. Да, он не был супер качком. Но однозначно руки у него было очень крепкими.
О чем я …
— Я говорил тебе, что твой парень идиот, да ты и сама это знала. Нашла по кому лить слезы. Хочешь кусочек шоколадного чизкейка или морковного пирога? Или… Сема продолжал говорить, пока его руки творили волшебство.
— Отборный ром однолетней выдержки, сахарный черничный сироп из лиственного местного леса, содовая до краев, немного зеленого лайма и улыбка сексуального бармена. Взболтать и влить в глубокий бокал с трубочкой. Сверху добавить свежий листик мяты для аромата. Выпить до дня.
Я и выпила, потом еще один, и еще. Мое тело покинуло напряжение, и все перестало вокруг казаться таким враждебным. Сема достал откуда-то из раздевалки тапки-единороги. Затем встал на одно колено как рыцарь круглого стола и переобул меня в эту мягкую теплую обувку.