Да здравствует король (ЛП)

— Ты собираешься меня отшлепать?
— Нет. — Его рука опускается на мою правую ягодицу, нанося жестокий удар. Я вскрикиваю. — Не притворяйся, что тебе это не нравится, Беллами. Это вряд ли будет наказанием. — Он шлепает меня снова, на этот раз по левой.
Он прав. После второго шлепка у меня в центре разливается влажное тепло. Мне нравится, как он берет меня, не обращая внимания, просто сосредоточенно и одержимо. Я грубо нагибаюсь над его машиной, выпячиваю задницу и раздвигаю ноги. Мы на людях, любой может пройти мимо и увидеть меня. И какая-то часть меня испытывает тревогу и страх.
Другая часть меня так безумно возбуждена, что я боюсь сжечь машину одним только теплом своего тела.
Его голова опускается к моей, и он грубо шепчет мне на ухо.
— Нет, прежде чем мы уедем отсюда, я заставлю тебя умолять меня.
Выпрямившись, он шлепает меня по заднице тремя быстрыми, сильными ударами.
— Мне так нравится твоя попка, Белл, — говорит он с чем-то сродни благоговению в голосе.
Белл.
— Мне нравится, что она моя. Мне нравится, что я могу трогать ее, когда мне захочется. Я хочу вытатуировать на ней свое имя.
Я издаю резкий крик, когда чувствую, как его зубы впиваются в кожу моей левой ягодицы.
Он укусил меня.
Он продолжает давить, втягивая кожу в рот.
Он одержим желанием пометить меня.
Ни один сантиметр моего тела не защищен.
Отпустив меня, он проводит большим пальцем по коже, покрытой рябью от его укуса. В его горле раздается глубокий рык. Его голос бархатисто-мягкий и соблазнительный, когда он говорит.
— Мне нравится видеть здесь следы моих зубов.
Его пальцы проводят по линии моих стрингов. Зацепив один из них под тканью, он проводит им по моему входу, вытаскивая стринги из ягодиц и оттягивая их в сторону.
Это такое грязное движение, что к моему входу приливает еще больше влаги. Обеими руками он раздвигает мои ягодицы и смотрит на меня оттуда. Я поднимаюсь, смущаясь, но он снова прижимает меня к капоту.
— Стой. — Мрачно пригрозил он.
Он наклоняется и проводит языком по моему входу, вылизывая меня от верха до самого низа. Я снова чуть не съезжаю с машины, от удовольствия мои глаза закатываются на затылок, но его рука вырывается, чтобы удержать меня на месте.
— Ты мокрая. Ты всегда такая мокрая для меня, что я должен держать тебя на своем члене круглосуточно. — Он проводит рукой вверх и вниз по моему лону, собирая мою влагу.
Я громко стону.
— Тебе бы это понравилось, детка?
Я киваю, глядя на него тяжелыми глазами, похоть полностью перекрывает все мои мысли.
— Черт, не смотри на меня так. Ты просишь, чтобы тебя полностью уничтожили. Не забывай, что это наказание.
— Как я уже сказала, я хочу посмотреть, как ты будешь стараться. — Я выдыхаю между пьянящими стонами.
Он зловеще ухмыляется, погружая в меня сразу три пальца.
Я вскрикиваю. Он никогда не входил в меня сразу тремя. Растяжение такое сильное, что я боюсь, что сломаюсь. Он не дает мне ни секунды, чтобы привыкнуть, прежде чем в бешеном темпе вводит и выводит из меня пальцы. Он загибает пальцы вниз и попадает в такую точку, что у меня перед глазами вспыхивают звездочки. Он вводит в меня пальцы менее тридцати секунд, а я уже стремительно приближаюсь к оргазму такой силы, что боюсь, как бы он не ослепил меня.
Он резко вынимает пальцы и делает небольшой шаг назад. Я приподнимаюсь на локтях и поворачиваюсь к нему.
— Что ты делаешь?
— Ты уже готова умолять?
Я поворачиваюсь обратно к машине, разочарование поет в моей крови, но ничего не говорю.
— Нет?
Роуг снова подходит ко мне и дважды шлепает меня по заднице, после чего снова вводит в меня три пальца.
— Роуг! — кричу я, с трудом удерживаясь на ровной поверхности машины, пока он набирает ритм. Как и прежде, проходит несколько секунд, прежде чем я достигаю обрыва своей кульминации. Как и раньше, он вынимает пальцы и отходит за мгновение до того, как я переступаю через край. Я слепо тянусь к нему, пытаясь притянуть его к себе. — Роуг, не надо. — Я хнычу.
 
— Мне чертовски нравится, как ты зовешь меня по имени. — Он опускает руку и шлепает меня по киске. Удар попадает на мой клитор и вызывает во мне боль и наслаждение. — Ну же. Умоляй меня, детка.
Я многократно, сокрушенно качаю головой.
Петля его ремня звякает, затем рвется молния. Он разрывает зубами презерватив и надевает его на свой толстый член, после чего погружается в меня одним движением.
Мой рот раскрывается в беззвучном крике, когда он не дает мне шанса приспособиться, а просто врезается в меня, безжалостно трахая.
Мои бедра ударяются о машину с каждым его толчком. Я лежу лицом вниз, моя щека трется о капот машины в такт его ритму.
Обхватив меня одной жестокой рукой за талию, а другой — за горло, он приподнимает меня, откидывая шею назад так, что я выгибаюсь, глядя на него сзади.
Пальцы на моей талии проводят по животу, раздвигают губки моей киски и ласкают клитор. Я стону, пыхчу, как дикий зверь, пока он держит меня в своих объятиях. Такое ощущение, что он играет с каждой моей частью, внутри и снаружи.
— Посмотри на себя. — Он мурлычет мне на ухо. — Ты такая хорошая маленькая шлюшка для меня, детка. Тебе нравится, когда я играю с твоим клитором. Признайся.
— Н-нет.
— Лгунья.
Он ускоряет темп, теперь он трахает меня по-настоящему. Мои стенки сжимаются вокруг него, когда я достигаю пика, и мне нужно еще несколько толчков, чтобы перевернуться через край.
Он отстраняется.
Я вскрикиваю от разочарования. Он отпускает меня, и я без сил падаю на машину.
Это пытка. Я так сексуально расстроена, что могу заплакать. Кажется, что я на несколько секунд потеряю сознание, если он не даст мне кончить.
Он переворачивает меня на спину и дергает за ноги так, что моя задница свисает с края машины. Мой центр трется о его член, когда он входит в меня, дразня меня.
— Я сказал, умоляй, Беллами.
— Пожалуйста, — шепчу я, отворачиваясь.
— Что это было? Я тебя не слышал. — Он хватает меня за челюсть и поворачивает мое лицо к себе. Уверенность капает из его пор, когда он говорит. — И смотри на меня, когда будешь умолять. Я хочу видеть эти красивые глаза и этот охренительный рот, когда ты подчиняешься мне.
— Пожалуйста.
— Громче.
— Пожалуйста! — Я кричу, мой голос прерывистый.
Его ухмылка — восхищенная и злая, когда я поддаюсь.
— Хорошая девочка.
Он входит в меня с силой, щиплет мой клитор и кусает сосок одновременно, и я прижимаюсь к нему, взрываясь. Мое тело спазмируется вокруг него в течение, кажется, нескольких минут, пока я не опускаюсь на землю на сильной волне. Он напрягается надо мной и с громким хрипом кончает, падая на меня сверху.
Он остается внутри меня и шепчет мне в горло.
— Что ты делаешь со мной?
Вопрос риторический, поэтому я ничего не отвечаю.
По нескольким причинам наказание в следующую среду проходит болезненно.
Во-первых, Роуга нет со мной. Он получил освобождение от занятий из-за мероприятия, на которое он должен был пойти с Рисом и Фениксом.
Это означает, что я нахожусь в библиотеке, одна, где уже три часа складываю книги в стопки, которым, кажется, не видно конца.
Трудно признать, что мне не хватает присутствия Роуга, но это так. Удивительно, но все это время на него приходилась равная доля нагрузки. Он не жалуется и старательно работает рядом со мной. Мы добились значительных успехов и, скорее всего, закончим работу раньше, чем истекут шесть недель.
Но хотя он и помогает мне в физическом труде, я скучаю не по нему. Я скучаю по тому, как он смешит меня своими саркастическими шутками и своим мрачным, пессимистическим взглядом на жизнь.
Странно, что в течение всей сессии он не задает мне миллион вопросов, и мне приходится прибегать к угрозам, чтобы заставить его ответить хоть на один. Именно здесь я вижу, что он больше всего улыбается. Его искренняя улыбка всегда застает меня врасплох, она появляется из ниоткуда и не дает мне возможности не улыбнуться в ответ. Если бы я увидела себя в зеркале, то уверена, что на моем лице было бы глупое влюбленное выражение.