Кот и кореец

Кире стало неловко. Она молчала, поправляя бинт на запястье.
– Но вообще я, конечно, понял, что я в её вкусе. – Пак перешёл на заговорщицкий шёпот.
Какое всё-таки огромное у него самомнение.
– Так вот, этот знакомый очень похож на меня. Только старше и красивее. – Пак встал в стойку и сделал несколько ударов по воздуху. – Так что она будет довольна.
Кира лукаво усмехнулась: а сам Пак, значит, как будто бы некрасивый. Всё он о себе прекрасно знает. Во всяком случае, точно видит, как девушки на него реагируют. Правда, самой Кире такие восторги были не очень понятны. Ну высокий. Ну спортивный, но среди боксёров найдутся ребята и покрепче. Ну азиат, будто азиатов в Москве мало.
– Тоже кореец? – спросила она как можно более равнодушным тоном.
– Да нет, почему. Казах, – сказал Пак и заржал.
Рассмеялась и Кира. Да, определённо, хватит им с Паком этих дурацких приколов и выяснений, кто круче. В конце концов, Лис относится к Паку хорошо, а Лис обычно в людях не ошибается. Так почему бы и Кире тоже с ним не подружиться?
Хватит уже вражды.
В этот момент в зал вразвалочку зашёл Чапаев.
– Ладно, давай боксировать. – Кира потянулась к перчаткам.
– А у тебя «Ультиматум»? – заинтересованно спросил Пак. – Дашь померить? Тоже себе голубые хотел.
Кира не очень любила давать кому-то перчатки. Но отказывать было как-то неудобно – вроде только-только мировую заключили. И она бросила их Паку одну за другой.
– Сейчас у зеркала прикину! – радостно сказал он и отошёл.
Кира фыркнула: «У зеркала прикину». Он бы ещё фоткаться начал. Ладно уж, пусть прикинет, перчатки-то и правда классные…
Пак напялил перчатки и теперь красовался в зеркале, поглядывая искоса на Киру.
Мальчишки, в свою очередь, смотрели на него с интересом – и никто не сказал, что Пак тупо себя ведёт.
Кира отвернулась и уставилась на кусочек тёмного неба за окном.
Наконец раздался свисток тренера.
– Товарищи боксёры, один нападает, другой защищается, – буднично произнёс Чапаев и зевнул.
– Я тут! – Пак уже стоял рядом и протягивал перчатки Кире. – Давай, начинаем.
Забыв, что сначала нужно надеть капу, Кира запихнула в перчатку правую руку привычным движением.
Неожиданно пальцы погрязли в чём-то тёплом и мягком.
С ужасом Кира сдёрнула перчатку. Рука была липкой и жутко воняла. Настолько жутко, что к горлу подкатила тошнота.
– Это… Это… – произнесла Кира одними губами.
– Ну да, рыба! – Пак радостно улыбнулся. – Вкусно пахнет, да? М-м-м… – Он сделал вид, будто вдыхает аромат потрясающего блюда.
Пару секунд Кира стояла, стиснув зубы. А потом, не выдержав, издала нечеловеческий вопль. Мальчишки замерли в странных позах. Кулак Лиса остановился в миллиметре от подбородка Димана. Платоха, сделавший уклон, забыл разогнуться. Никита закрывал лицо перчатками.
Чапаев захлопал глазами и, потянувшись, на всякий случай остановил таймер.
– Ну а что ты хотела, – хмыкнул Пак. – Значит, моя сумка должна вонять… А твои перчи не должны?
– Ты. Испортил. Мне. Перчатку, – произнесла Кира, чеканя каждое слово.
– Перчатки, – услужливо подсказал Пак. – В левой тоже рыба. Кстати, рыба тухлая, если тебе интересно. И ещё один момент…
Но Кира не слушала. Она подскочила к Паку и одним быстрым движением вытерла руку о его красную футболку.
– Ну что ж, логично, – сказал он. – Другого я и не ожидал от тебя.
Голос у него всё ещё был весёлым, а глаза озорно блестели.
Чапаев стычку не прерывал. Никто из мальчишек не спешил возвращаться к тренировке. Лис жестами стал показывать Кире, что надо сделать глубокий вдох и выдох.
Ага, вдох и выдох. Кира действительно попыталась глубоко вдохнуть – в нос снова ударил мерзкий запах тухлятины.
Справившись с очередным приступом тошноты и бросив перчатки на пол, она рванула в раздевалку, а там – в туалет. Быстро размотала бинты – вроде бы не испачкались. Сунула пальцы под воду и, вылив на них как можно больше жидкого мыла, принялась оттирать руки. Кожа уже сморщилась, но всё равно казалось, что запах никуда не делся.
  
Любимые перчатки. Самые любимые. Бабушкин подарок на шестнадцатилетие.
Их уже ничего не спасёт…
Одно дело жареная рыба, спрятанная в пластиковую тарелку, в боковом кармане сумки. Сумку можно сдать в химчистку. Другое – тухлятина в перчатках…
Перчатки были чем-то неприкосновенным, почти святым. Идея испортить другому боксёру перчатки казалась кощунством.
Придурок. А его фальшивое примирение! Он ведь всё специально придумал, чтобы отомстить. Как же мерзко!
В висках у Киры стучало. Он получит. Он обязательно за это заплатит.
Кира лихорадочно огляделась и, увидев в углу раздевалки полупустое ведро с грязной водой, схватила его и понеслась обратно в зал.
Там уже все вернулись к тренировке. Окна в зале были открыты, чтобы избавиться от запаха тухлятины. Пак, как ни в чём не бывало, спокойно бил мешок кулаками в красных бинтах. Испачканную футболку он даже не потрудился снять.
– А ну смотри сюда! – заорала Кира и с ведром наперевес бросилась через весь зал. Сначала она хотела вылить воду на Пака, но потом увидела у стены его открытую чёрную сумку – там сверху лежала чистейшая белая рубашка и виднелся кусочек джинсов.
«Лучше бы ты оставил её в раздевалке».
– О да, – усмехнулась Кира и обрушила ведро прямо на сумку. Рубашка тут же стала серой. Теперь в зале воняло не только тухлой рыбой, но и грязной водищей.
– Пипец, – сказал Диман.
– Полный, – согласился Платоха.
Лис тихонько взвыл.
А вот Пак, казалось, даже не расстроился. Он спокойно отошёл от мешка, потянулся и сказал:
– Ну чего ты паникуешь?
– В смысле? – зарычала Кира в ответ.
– Да просто… Это ж не твои перчатки. – Пак пожал плечами и оглядел притихших товарищей по команде.
– Как… Не мои?
– Твои вон, у зеркала.
Кира шлёпнула пустое ведро на пол и повернулась к зеркалу – там и правда лежали перчатки. Голубые, «Ультиматум»… Совсем как…
Те, что валялись у ринга, там, где Кира их бросила, были точно такими же. Только… поношенными…
– Да, эти брата, они драные внутри совсем. И жутко пахнут даже без рыбы – братан их вообще не сушил. Я давно их выкинуть хотел.
Пак поднял вонючие перчатки и двумя точными бросками отправил их в мусорное ведро у входа.
– А это точно… – Кира медленно подошла к зеркалу, взяла другие перчатки, учуяла запах мятного освежителя, который сама же недавно и купила. Медленно сунула левую руку внутрь – да, эти точно её, никаких сомнений.
– У тебя же двенадцать унций, – уверенно сказал Пак.
Кира ошарашенно кивнула.
– А эти вообще шестнадцать. Тяжёлые. Как ты не заметила-то? Внимательность, Кира из Питера, – одно из важных качеств хорошего боксёра.
Всё ещё не веря, что её так тупо обманули, Кира подбежала к мусорке, аккуратно вытащила перчатку из ведра – да, и правда, довольно тяжёлая…
– Всегда её терпеть не мог. – Пак тем временем выудил рубашку из сумки двумя пальцами и тоже отправил прямо в ведро.
– Вы боксировать будете или нет? – послышался недовольный голос Чапаева, но тренера никто не слушал. Боксёры во все глаза смотрели, что будет дальше.
– Простите, тренер, я пас. – Пак притворно вздохнул. – Футболка… Всё-таки немного воняет. А формы запасной у меня нет.
В этот момент он стащил футболку, явив миру крепкий пресс и коричневые родинки на бледной груди, подхватил свои вещи и вышел из зала.
Кира так и осталась стоять, переводя взгляд с Платохи на Никиту, с Димана – на Лиса, с Лиса – на мусорное ведро.
– Я тоже пас, – наконец произнесла она и, быстро подняв свои перчатки с пола, попятилась к выходу.
  
Глава 8. Что ты мне туда подсыпал?
 
На Аничковом мосту стояла худенькая девушка. Прямые светлые волосы до плеч, розовая куртка, развевающийся на питерском ветру белый шарф.