После развода: в постели с врагом (СИ)

- А если нет? – Лиля цепляется пальцами за край моей куртки. Я так и не успел ее снять. – Такие как Тигран не умирают, я просто не верю, что он мог отделаться смертью. Слишком малая цена за все, что он сделал. 
- Расскажи... 
  
Глава 36
 
- Расскажи..
Озвучивая это я прекрасно понимал, что шансов на успех у меня примерно столько же, сколько у футболиста забить гол в финале чемпионата мира по хоккею. Если бы он только был с мячом. 
  
Да и сомнительным казался успех. Сомнительным, но таким желанным. Больше, чем драгоценность, важнее, чем сама месть Исмаилову. Пусть его уже нет в живых - это к лучшему, но как же долго эту девочку еще будут преследовать воспоминания и сны о нем? 
Все, что мне хотелось - забрать ее боль себе, или хотя бы ее часть. Постараться понять.
- Он не всегда был таким, - голос Лили был тихим, но твердым. 
- И ты тоже?
Она замерла, не сразу понимая о чем я, но потом расслабилась, тихо всхлипнула, но уже скорее из-за реакции организма на прошедшую истерику. Она подобрала под себя ноги и положила голову мне на плечо. Устроилась удобно, прошлась пальцами по предплечью, прямо до ладони и снова вложила свои тонкие холодные пальцы в мои - грубые и горячие.
- И я тоже. Наивная, верная, молодая. Кажется что с тех пор прошло сотни лет, настолько я устала.
Я молчал, чтобы не сбить ее дыхание. Короткое и рваное, как кардиограмма. Она притихла и водила пальцем по моей груди, вырисовывая следы камуфляжных клякс.
- Лиля, ты можешь мне доверять. Я не собираюсь тебя осуждать и не буду над тобой смеяться. И это не любопытство, но если тебе есть что рассказать, то расскажи.
И Лиля рассказала. Почти все то, что я итак знал. Но сухие строчки досье, скандальные газетные вырезки, статьи из интернета и даже некоторые личные наблюдения не шли ни в какое сравнение с ее словами.
Он ее насиловал. Физически, что было не самым страшным. Потому что Тигран пытался уничтожить ее как личность, сводил с ума, держал в страхе, общался как с комнатной собачкой, разве что кличку ей не дал. У Лили не было денег. Никаких. Как и права их заработать. Все с чем она ушла, комплект одежды, куртка с чужого плеча и несколько украшений, пропажу которых он мог не заметить.
И это длилось не один день, и не один месяц, а постоянно.
По-стоя-нно.
Лиля верила, что это началось только когда его бизнес и карьера пошли вверх, но даже за историей их знакомства стояла прямолинейная тирания. Тигран выбрал себе пару, выкупил ее у отца и присвоил себе. Лиля не была ребенком, но росла в хорошей семье, была хорошо воспитана и принимала его внимание за любовь. Этот ублюдок просто выбрал ее как лошадь, как рабыню. И пока та была послушной и поддерживала мужа, вынашивала ребенка и была занята младенцем, бессонными ночами, первыми болезнями он развлекался с другими женщинами, не забывая уничтожать и свою.
- Я всегда подозревала, мне говорили об этом даже не намеками, а практически в лицо, но Тигран всегда чередовал кнут и пряник. Дорогие подарки, хотя любовницам дороже и статуснее. Красивые жесты. Отдых на прекрасных курортах. Со стороны моя жизнь походила на сказку, дом - на замок, а я в нем была королевой.
- Но так не было.
Я не спрашивал, а подытожил, но это оказалось лишь началом ее рассказа и самой верхушкой айсберга.
- Он когда-нибудь бил сына? - Через усилие выдавил я. Давид - второй пласт этой боли. Человек, который ни в чем не виноват, просто родился не в той семье.
- Нет, пальцем не тронул. Даву он обожал, видел в нем продолжение себя и своего рода, поэтому не мог отпустить меня. Шантажировал что заберет мальчика и знал что в таком случае у меня просто не останется шансов выйти из этого брака. Наш суд в Армавире был лишь фарсом с его стороны. Мне повезло, что на моей стороне оказались Титовы.
Странно, что она говорит про обоих. Максим Титов защищал Тиграна и тот от недовольства, что дело было проиграно едва его не убил. Об этом тоже много писали. По крайней мере именно этот случай упек Исмаилова за решетку.
- Он сказал, что вернется за мной, - Лиля произнесла это так тихо, мне показалось, что послышалось. - И он возвращался. Часто, во сне. Я просыпалась в слезах, царапая руки, впиваясь зубами в подушку. Иногда меня будил сын и долго-долго внимательно на меня смотрел. А потом обнимал и гладил по голове. - Она оторвала голову от моего плеча и села. Повернулась корпусом, чтобы смотреть прямо на меня. - Прямо как ты сейчас, Захар. Ты единственный человек, который не связан со всей этой грязью, но понимаешь меня. Не знаю, чем я заслужила такую встречу. Ты просто… просто неземной… 
От ее слов, от этого откровенно, срывающего любую защиту, взгляда мне хотелось выть. Упасть на колени и признаться в том что я лгу. Признаться в том, что я знал ее и ее мужа, как ненавидел из обоих.
Я хотел сказать ей правду.
Хотел услышать ее прощение.
Но я молчал, пока она обнажала передо мной свою душу.
Так же молча моя ладонь опустилась с макушки на ее шею. Пальцы погладили там где она раньше указывала на побои. Такая тонкая и нежная кожа. Как бы кто-то мог причинить ей боль. Казалось надави я чуть сильнее и она сломается, хрустнет как щепа под ногами в лесу.
Лиля прикрыла глаза и казалось я отдал бы сейчас все на свете, чтобы понять о чем она думает, что за мысли в ее голове. Вспоминает ли снова весь этот ужас?
Конечно! Я, блять, сам ее спросил. Теперь она погружается в этот кошмар самостоятельно. Однажды жертва - всегда жертва. 
Ей бы на терапию, а не в логово к такому зверю как я. 
Ей бы бежать от меня как можно дальше, потому что сейчас я чувствуя как сатанею от одной мысли, что она окажется далеко от меня. Чувство первобытного желания забрать ее к себе не идет ни в какое сравнение со стыдом из-за моей тайны. Хочу. Ее. Себе.
Поэтому наклоняюсь и целую. Медленно, сдержанно, ожидая удара и сопротивления. Но его нет.
Лиля отвечает так как мне нравится. Ее губы еще немного солоноватые от слез, но это ничего. Они вкусные и мягкие, впускают меня. Язык встречается с моим, борется несмело, уступает.
Не иначе как безумие толкает меня на следующий шаг и я поддаюсь вперед, опрокидывая мой цветок спиной на диван. Вот сейчас она должна возмутиться и ударить меня, оттолкнуть. Но она следует за мной, помогает даже когда я начинаю снимать с нее одежду, кусать ключицы, ласкать грудь. 
Дышит тяжело и яростно, зарывается пальцами в мои волосы, немного смеются когда становится щекотно из-за моей броды.
Глупая. Глупая, Лиля. 
Моя. 
Она помогает мне избавиться от одежды, сама снимает все, что осталось на ней и изучает. Молча, пристально. Смотрит на шрамы на животе и на первом боку, на следы от зубов Герды на берде. Смотрит на меня всего и снова улыбается, закрывает глаза руками. 
Все происходит медленно, мучительно медленно, долго, неспешно. Не знаю почему она решила доверится мне, подумаю об этом в другой раз, примерно тогда же когда смогу осознать как снова все проебал в своей жизни.
Потому что когда Лиля узнает правду - она ни за что меня не простит.
  
Глава 37
 
Что-то было не так.
Слишком тихо, слишком мягко, слишком жарко. Впервые за последние месяцы я не проснулась, чтобы натянуть носки, достать скомкавшееся в ногах одеяло и укутаться. Наоборот. Всю ночь мне хотелось скинуть с себя что-то похожее на грелку – такое же мягкое, тяжелое и горячее.
Это «что-то» как кокон спрятало меня, легло на плечи, обвило ноги и зачем-то дышало в шею. И только с рассветом в голове щелкнула мысль - одеяло не дышит!!!
  
Я с ужасом открыла глаза. Хотела подскочить, но не смогла даже пошевелиться – Захар не дал. Он крепко прижимал меня, так что я почувствовала себя в капкане. Осторожно, чтобы не разбудить, выползла из под его лапищ и стекла с дивана на пол. Дотянулась до телефона, чтобы посмотреть время и выключить будильник - часы показывали всего пять утра.