Неодолимое желание

— Ты говорил, что если лорд Гейбриел проработает здесь неделю, — повернулась она к дедушке, — а он проработал эту неделю, ты позволишь нам прокатиться вдвоем. Я хочу сделать это прямо сейчас.
— Еще я говорил, что поеду с вами. — Генерал пыхтел, как лошадь, у которой колики. — Но я не могу покинуть ферму прямо сейчас, когда сюда едет лорд Дэнвилл со своей кобылой.
— Я возьму с собой Хоба. Думаю, его в качестве компаньона будет достаточно.
— Послушай, ягненочек…
— Ты обещал, Поппи, — пристально посмотрела на него Вирджиния. — Я проявила терпение, но все-таки имею право провести время со своим поклонником. И самое меньшее, что ты можешь сделать после всей той работы, которую он выполнил за эту неделю, так это разрешить нам эту прогулку.
Генерал сердито посмотрел на внучку, потом — на Гейбриела. Он вынужден был признать, что немилосердно эксплуатировал Гейбриела и что тот воспринимал это с поразительным терпением.
— Ладно! — проворчал он наконец. — Только не слишком долго там на прогулке. До заката не более часа, и ты не должна быть с ним, когда начнут сгущаться сумерки. — Генерал посмотрел на Хоба. — А ты ни на минуту не упускай их из виду, слышишь?
— Да, сэр.
Спустя короткое время Гейб уже помогал Вирджинии садиться в двухколесный экипаж, а Хоб занял место грума на запятках. Вирджиния по привычке, поскольку это был ее экипаж, взяла в руки поводья, и Гейбриел промолчал.
И хотя между ними и грумом был козырек экипажа, Вирджинии хотелось большего уединения, чем мог обеспечить экипаж.
— Мы поедем в такое место, где можно поговорить.
У Гейбриела потемнели глаза, и он с болезненной медлительностью окинул взглядом ее фигуру. Вирджиния тут же пожалела о своих словах. Ей не хотелось, чтобы он неправильно истолковал их. Она умирала от желания затеряться в его объятиях, но не могла. Пока они не прояснят между собой кое-что.
Они проехали половину мили, потом Вирджиния свернула с дороги на грязную тропинку, которая очень скоро привела их на небольшую поляну. Гейбриел спрыгнул, не дожидаясь, пока экипаж полностью остановится. Помогая ей спуститься, он обхватил Вирджинию за талию, и внутри у нее все всколыхнулось от восторга, который она мгновенно безжалостно подавила. Она с укоризной посмотрела на него и направилась к задней части экипажа.
— Хоб, я буду очень благодарна тебе, если ты немного погуляешь с лошадями по дорожке.
Хоб спрыгнул с запяток и с упрямым видом перевел взгляд с нее на Гейбриела.
— Хозяин сказал, чтобы я не выпускал вас из виду. Хозяин сказал…
— Может, мне сказать экономке, что вы с Молли тайком встречаетесь в конюшне вечером?
У Вирджинии была своя причина, чтобы просить именно Хоба сопровождать их, и не только потому, что из двух грумов он был наиболее легкомысленным.
— Пожалуйста, мисс, — вся бравада Хоба пропала, — экономка уволит Молли и…
— Значит, ты погуляешь с лошадями, скажем, ближайшие полчаса?
Хоб вздохнул, коротко кивнул Вирджинии и прыгнул на место кучера в экипаже.
— Это был чистой воды шантаж, — протянул Гейбриел, когда Хоб уехал. — Откуда ты узнала о них с Молли?
— Девушка приходит ко мне разжечь камин вечером с сеном в волосах, — фыркнула Вирджиния. — И поскольку у второго грума подружка в городе, остается только Хоб. Знаешь, я не такая наивная, какой меня считают мои работники.
— Мне это очень хорошо известно, — хрипло произнес Гейбриел и потянулся к ней, но Вирджиния отодвинулась от него подальше.
— Нет-нет. Эти хлопоты я затеяла не для того, чтобы ты затуманил мне голову поцелуями. Я хочу узнать насчет гонки, в которой ты завтра участвуешь.
Гейбриел негромко выругался, и Вирджиния на секунду испугалась, что он ничего ей не расскажет. Но Гейбриел сунул руки в карманы в своей беззаботной манере, которая ее восхищала и одновременно раздражала, и заявил:
— Если тебе так надо знать, то парень по имени Уитон бросил мне вызов. Он предложил мне пари на сто фунтов, поэтому я согласился.
— Ну конечно, ты согласился, — с горечью в голосе подтвердила Вирджиния. — Деньги для тебя всегда самое важное.
 
— Для тебя это тоже должно быть важно, — гневно обрушился на нее Гейбриел. — Если Селия проявит упрямство и откажется выходить замуж, тогда мы будем жить на деньги, которые я буду выигрывать на гонках. Если завтра я выиграю, сто фунтов хватит, чтобы нанять жокея и заплатить вступительный взнос, чтобы Летящая Джейн могла участвовать в скачках Сент-Леджер. А если я выиграю тот приз…
— Если, если, если! Слишком много «если»!
— А что ты предлагаешь? Чтобы я занял место грума в конюшне твоего дедушки?
— Ну, конечно, нет. Разве твоя бабушка не поможет тебе с Летящей Джейн?
Гейбриел холодно рассмеялся и принялся мерить шагами поляну.
— Она не одобряет эти скачки породистых лошадей. Опасается, что я пойду по стопам своего бестолкового деда, старого маркиза, который, пытаясь участвовать в них, терял тысячи и тысячи фунтов. Я знаю, что могу добиться успеха, но она мне не верит.
Вирджиния видела, какие страдания ему доставляет это. Ей даже в голову не приходило, что у Гейбриела могут быть другие планы на жизнь, помимо получения наследства. Он как-то упоминал, что хочет построить конюшню для скаковых лошадей, но тогда она не восприняла это всерьез. Теперь, когда она понимала, что он говорит серьезно, когда она лучше узнала его, все стало понятно.
— Твоя бабушка ведет себя глупо.
Гейбриел остановился и внимательно посмотрел на Вирджинию.
— Я видела, как ты это делаешь, — покраснела Вирджиния. — У тебя есть необыкновенный дар распознавать особые достоинства лошади. Даже Поппи отметил это, хотя тебе никогда ничего такого не скажет.
Гейбриел не спускал с нее потемневшего, но осторожного взгляда.
— Бабушка будет спорить, что успех в скачках чистопородных лошадей требует намного большего, чем способность выбрать лошадь.
— И она будет абсолютно права. Тренировка тоже важна. Но у тебя и это хорошо получается. Если ты начнешь серьезно заниматься скачками, думаю, ты сможешь составить конкуренцию большинству серьезных владельцев чистокровных лошадей, — с едва заметной улыбкой сказала Вирджиния. — Я не шучу.
— Спасибо, — с решительным лицом ответил Гейбриел. — Значит, ты понимаешь, почему я должен участвовать завтра в гонке. Пари, которые я выиграю на частных гонках, пойдут на плату за участие в скачках. А скачки породистых лошадей — это настоящие деньги. Я знаю, что начинаю с малого — с Летящей Джейн, — добавил Гейбриел, видя, что Вирджиния молчит, — но если все пойдет как задумано, то в один прекрасный день у меня будет целая конюшня породистых лошадей для участия в таких скачках. Может, у меня появится собственный конный завод. — Гейбриел оглянулся. — Во всяком случае, я надеюсь на это.
Вирджиния видела, сколь много значит для него претворение в жизнь этого замысла. Но в нем скрывались опасности, которые Гейбриел должен был предвидеть.
— Тогда тебе нужно участвовать в большом количестве частных гонок и заключать много пари. Пари с высокими ставками. А это очень опасные гонки.
— Чем опаснее гонка, — с осторожностью посмотрел на нее Гейбриел, — тем выше ставка. Ты же это знаешь.
У Вирджинии упало сердце.
— Так на какой опасной дорожке вы завтра состязаетесь с мистером Уитоном?
— С лордом Уитоном. И, клянусь, это не опасно. Это даже не гонка на экипажах. Обычная гонка, лошадь против лошади.
— Ты прекрасно знаешь, что это так же опасно, как гонка на экипажах, а может, еще опаснее. На какой дорожке вы состязаетесь?
— Ты, наверное, о ней даже не слышала.
— На какой дорожке? — настаивала Вирджиния.
У Гейбриела дернулась мышца на щеке.
— На той, что проходит рядом с рекой в имении Лайонса в Исткоте.
— Это та дорожка с резкими подъемами? — тревожно уточнила Вирджиния.
Гейбриел отвел глаза, явно удивленный, что ей известна эта дорожка.
— Там всего два подъема, и они не такие опасные.