Я не играю! (СИ)

И ещё мне нужна новая обувь. Потому что прямо сейчас из всего того запаса, что я набрал для походов в данжи, на мою лапу налезают только вьетнамские пенопластовые сланцы. Ну и рыцарские сабатоны, которые, казалось, будучи игровым предметом, росли вместе со мной. Или изначально были рассчитаны на вырост.
Самого Лёху я ещё не перерос. На самом деле, не больно-то мне и хотелось э… увеличиваться, но рост и телосложение — не то, что я могу контролировать при прокачке некоторых характеристик, как оказалось. Алексею, кстати, было норм. Он просто восстановил форму, в которой был в армии. Поэтому он сейчас вышагивал гордо расправив плечи и сияя во все тридцать два. А рядом с ним шёл непонятный гопарь в чёрной толстовке с капюшоном, сутулящийся и то и дело оглядывающийся назад в страхе от того, что шов на заднице вдруг разойдётся как Пангея в эпоху разделения континентов.
  
— «Хмурость» и «Занудность» тоже прокачал? — осведомилась Эльза.
Девушки обрамляли наш дуэт, собирая на себе и на нас многочисленные взгляды толпы. Концентрация которой резко возросла за счёт уменьшения времени работы комплекса.
— Нет у меня таких статов, — отмахнулся от девушки. — Это природный дар.
Местом действия был выбран единственный в городе торгово-развлекательный центр, который так и назывался «Центр». У нас вообще в городе с этим было просто: едешь в «парк» — и все понимают, что за парк. Едешь в «Центр» — и опять всё становится понятно. И если кто-то вдруг спросит про бассейн или стадион, то тоже да. В смысле «Бассейн» и «Стадион». Наверное, была бы даже уместна шутка про суровых советских маркетологов. Но в оправдание таких вот маркетинговых решений хочу заметить, что для городка со стотысячным населением все вышеперечисленные здания были в просто шикарном состоянии. И представляли из себя полноценные комплексы, которые предлагают на больших площадях кучу разных активностей.
Так в «Центре» помимо магазинов на трёх этажах наличествовали и зал с игровыми автоматами и фудкорт и несколько залов кинотеатра. В общем — было где потратить день. И даже новое расписание жизни, включающее в себя чуть ли не военное положение практически не повлияло на эти места. Разве что из кинотеатра убрали ночные показы.
Несмотря на то, что в торговый центр всю компанию привёз я на крутом внедорожнике, это не мешало мне выглядеть гопником из девяностых на фоне двух красоток и подтянутого Лёхи. От того ещё больше хотелось ссутулиться и накинуть капюшон худи, чтобы вообще скрыть лицо и притвориться, что иду не с ними. Покупать одежду я не любил в принципе, а тут ещё у девушек, которых «на выгул» вытащил с собой мой компанейский товарищ, было слишком хорошее настроение. Судя по их оговоркам и недвусмысленным замечаниям, они всерьёз собрались играть в нечто вроде «одень Кена». К счастью, мою судьбу в этом плане разделил и товарищ, так что море стыда, время от времени разражалось воплями двоих утопающих. Не привыкли мы переодеваться на потеху девушкам, подтаскивающим нам всё новые и новые шмотки.
Через какое-то время забив две трети моего инвентаря и ещё несколько пакетов сверху, мы поменялись ролями уже в отделах с товаром для женской аудитории. С местью, так или иначе ничего не получилось. К выбору одежды нас не допустили, к нашему с Лёхой общему искреннему облегчению, но устроили импровизированный показ мод.
Клянусь, я никогда не видел и не перебирал так много одежды.
Но хочу заметить, что девочки выбранные для себя шмотки оплатили сами. На подарки не намекали, да и на бренды не велись. Показывали нам только то, что им шло и мнение спрашивали только для того, чтобы лицезреть нашу реакцию. А реакция, честно признаться, была даже у меня. Что блондинка, что шатенка обладали неким магнетизмом, заставляющим глаза окружающих подолгу смотреть им вслед, а мысли виться вокруг точёных фигурок…
— Б-р-р-р! — Потряс я головой во время очередной смены нарядов.
— Жрать хочу. — удивил меня товарищ. Я вот, тоже есть хотел, но напрочь забыл об этом у порога женской примерочной. Либо он по жизни кремень, либо часто практикуется, либо я чего-то о нём не знаю.
— Чего-то ты какой-то непробиваемый. В учебке замотивировали?
— Да нет… — мотнул головой парень. — Рассказали кое-чего. Такое, что нарочно не придумаешь. И вот теперь не знаю, чему верить.
— Про них или про меня? — хохотнул я. Но друг сарказма не услышал.
— Про Эльку и Маринку. Не от теперешнего беспредела они из Ёбурга свалили.
Ну… собственно, это было ожидаемо. Девочки нам достались откровенно странные, так что тут друг меня не удивил.
— Расскажешь?
— Потом. Как одни будем.
— Как скажешь.
Настроение друга передалось и мне, и это не укрылось от неплохо чувствовавших атмосферу девушек. Импровизированный показ мод был благополучно свёрнут, а действие плавно переехало в фудкорт. Свежая пицца и сладкая шипучка немного разрядили атмосферу. На лицах вновь появились улыбки, снова пошли разговоры на отвлечённые темы. На этом моменте я катнул по столу ключи Лёхе, а сам отправился в туалет. Машину другу я доверять не боялся, а вот шанс того, что обратно я выйду через стену тумана уже следующим утром, отметать не стал.
Благо, всё обошлось. С уборной. А вот с возвращением — не очень.
— Ба! Какие люди! — встретил меня голос Синицына К голосу прилагался сам парень, высокий хлыщ с ног до головы обмазанный брендовыми шмотками, три мордоворота из его свиты, оттеснившие вроде бы в шутку Алексея и бледные как мел девушки, сидящие за столом и дрожащие, как кролики пред удавом. — Ну чо, как сам? Как здоровье, как матушка… ах да, забыл…
И да, Синицын — из того типа самых охрене(вших)ных людей, которым все по жизни должны. Тоже одноклассничек. И в парке с нами он из арбалета стрелял и на приветственной вечеринке у девушек дома, скорее всего, был. Только там он не делал ничего выходящего за рамки. Просто корчил из себя самого-самого, на что никто уже не обращал внимания.
В школе мы друг друга старались… не замечать. Поначалу он, вроде как пытался подкатить ко мне, как к равному, мол тоже золотой мальчик, должны держаться вместе, но мне его понты всегда были до фонаря и я тусовался с «задротами» и Лёхой. Дальше, на время института наши дорожки разошлись. Он, вроде как в другой город уехал. Чуть ли не в Москву. И чего ему там не сиделось?
— Твоими молитвами. А ты, я погляжу, с охраной, — жать руку этому типу сегодня было особенно неприятно.
— Да, знаешь, времена нынче неспокойные. — осклабился тот своей фирменной неприятной улыбочкой. — Но ты не переживай, мы уже уходим. Правда, девочки? Собирайтесь.
И девочки. Наши, прошу заметить, девочки, действительно начали вставать со своих мест. Пустые обречённые взгляды, которыми они при этом обменялись описать было… сложно. А ещё мне при этом не понравилось то, что мой друг при этом даже не дёрнулся, не то, чтобы что-то возразить. Раньше… я бы, наверное, тоже поджал хвост. Но сейчас у меня было достаточно сил и опыта, чтобы не опустить… ся…
— Это ты, конечно, Синица, круто придумал. — почему-то мысль о мирном решении возникшей ситуации сдохла едва зародившись. — А ты самих девочек спросить не забыл?
— А шлюх, Дениска, не спрашивают, их пользуют. Знаешь, какие они у себя в Ёбурге концерты давали, а? Я, вот, узнал. Там такие истории — закачаешься! А сюда приехали и скромниц корчат.
— В самом деле? — деланно удивляюсь я.
— О! Не сомневайся! — смотрю на уже смирившихся со своей судьбой Эльзу и Марину. Честно признаться, Элькино «Там не всё так просто», брошенное в полутьме коридора, и до этого намекало на неприятную историю. Но прямо сейчас я, великий физиономист (нет! Ни разу!), во взглядах своих подруг я не видел вины, сожаления или чего-то подобного, только отчаяние и обречённость.
  
— Знаешь, тут проблемка. Из дома их забрал я, — как можно более безразлично пожимаю плечами. — А значит, мне их родителям и возвращать.
— Не вопрос! Давай я тебе позвоню, как мы закончим? — Синица заржал. Его подстилки ему вторили. — А то, может, и вы с нами. Что скажете, девочки, как насчёт сверхурочной работы?