"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
Как назло, с тем же поездом, что и вьетнамцы, в Поволжск прибывала съемочная группа с ОРТ. Оператор, не раз бывавший в Чечне, хладнокровно заснял перестрелку во всех подробностях. Пленку тем же вечером показали в информационной программе…
На следующий день распоряжением мэра в Поволжске был введен особый режим. Милиционеров отозвали из отпусков, в город стянули солдатиков внутренних войск, обратились с призывом к народным дружинникам… Местные бандиты поубавили активность, а простые горожане быстро привыкли носить с собой паспорта и не показываться на улицах после одиннадцати вечера. И хотя никаких перестрелок больше не происходило, каждый прибывший поезд до сих пор встречал патруль, состоящий из двух милиционеров и одного дружинника.
Во вторник, семнадцатого августа, ничего не предвещало изменений в «особом режиме». В восемь утра на службу заступила новая смена. А в восемь ноль одну в вокзальное отделение милиции прибыл «московский десант». Нахальные, самоуверенные гости дали местным ментам строгий приказ под ногами не мешаться. А крепкие москвичи рассыпались по платформе, на которую вот-вот должен был прибыть столичный поезд.
– Что там наш режим… – потрясенно сказал лейтенант милиции Савельев, наблюдая через окно за приезжими коллегами. – Мы поезд втроем встречаем. А их – человек двадцать!
Поволжск. То же утро, 11.05. Иван и Лена– Ты действительно сильный! – восхищенно сказала Лена.
Иван смутился:
– Нет, это ты… легкая.
Они стояли на перекрестье рельсов и смотрели вслед удалявшемуся поезду. Они не доехали до станции всего ничего – метрах в пятистах уже виднелось уродливое здание вокзала.
…За пятнадцать минут до прибытия Лена сделала вид, что отправляется в тамбур покурить. Попутчик-агроном, успевший уже оправиться от утреннего смущения, проскрипел ей вслед:
– Сигареты отравляют женский организм!
Иван поинтересовался:
– А мужской – не отравляют?
– В меньшей степени, – не растерялся агроном. Кольцов отправился следом за Леной. Курить они и не думали: перешли в следующий вагон, потом – в третий… Наконец в одном из плацкартных встретилось пустое купе проводников. А на столе красовался ключ – трехгранка, которым запирают поездные двери. Проводница носилась по вагону, покрикивая на пассажиров, припозднившихся с бельем. «Ничего мы вам собирать не обязаны! В «эсвэ» ехайте, чтоб за вами собирали!» – заливалась она.
Иван на секунду заскочил в проводницкое купе и позаимствовал ключ. Поезд между тем начал замедлять ход – то ли уже подъезжая, то ли перед светофором.
– Пора! – крикнул Иван и распахнул дверь. В тамбур ворвался свежий волжский ветер. – Готова?
Лена поспешно кивнула. Ей было и страшно, и радостно. В груди газированными пузырьками бился адреналин. «И это – я? Училка?» – мелькнуло в голове в момент прыжка.
Иван, который выпрыгнул раньше и уже бежал за поездом, подхватил ее на лету и даже не присел. Так и стоял на прямых ногах, удерживая Лену. Мимо проплыл их вагон. В окне мелькнуло изумленное лицо агронома.
Иван бережно поставил Лену на землю. Ее ноги слегка дрожали. Он осторожно провел рукой по ее испуганному лицу:
– Ты не боишься?.. Не боишься…
– Опять внушаешь? – весело спросила она.
– Пытаюсь, – признался он.
– Ну и незачем, – сказала Лена. – Я и так ничего не боюсь.
Они взялись за руки и бодро стали выбираться из паутины железнодорожных рельсов.
К тому моменту, когда поезд прибыл на станцию, Иван и Лена уже сидели в потрепанной «волжанке», которая неторопливо катила по указанному адресу. А законопослушные пассажиры, прибывшие на городской вокзал, ежились под колючими взглядами сотрудников спецслужб, недоумевая, отчего это у каждого вагона стояло по одному крепкому парню, обшаривавшему глазами пассажиров?
Юрий Васильевич, агроном-зануда, выходил из поезда почти последним и сразу обратил внимание на необычных встречающих. Почему-то он сразу догадался, кто они и откуда. И вот ведь – в каждой бочке затычка! – ринулся прямо к мужчине в штатском с профессионально колючим взглядом.
– Двое, молодой человек и девушка, – зашептал он тоном профессионального доносчика, – выпрыгнули из поезда. Минут десять назад. Метров пятьсот не доехали. Там они, там! – бешеный агроном энергично замахал руками в направлении Москвы.
***– Нам везет! – радостно возвестил Иван.
Такси быстро удалялось от вокзала. Они выехали на набережную. Волга золотилась под полуденным солнцем, сверкая и переливаясь. На песчаных пляжах загорали и купались люди, пили пиво и квас.
Вскоре такси свернуло направо, и по обеим сторонам дороги потянулись унылые бетонные заборы, виадуки, подъездные пути железнодорожных линий, газгольдеры – грустно-промышленный русский пейзаж.
Дорога стала хуже, такси то и дело ухало в ямы. Кольцов нагнулся к Лене – оба сидели на заднем сиденье – и прошептал:
– Если нас ждали на вокзале – мы все равно приедем раньше.
Лена, так же шепотом, возразила:
– А если они знают, что мы поедем к Карандышеву? Они могут ждать нас и там.
Иван задумался, помрачнел, сказал негромко:
– Откуда им про него знать? – но в его голосе не было уверенности.
– Ты-то знаешь… – прошептала Лена.
Дорога снова вывернула к Волге. Река лениво и важно сверкала теперь слева от них. А по правую руку потянулись совершенно деревенские домики. Резные наличники, ставенки, палисадники, колонки с водой… Кажется, они подъезжали. Иван обратился к таксисту:
– Остановите в начале улицы. Мы пройдемся пешком.
…Улица Ермолова оказалась не по-городскому уютной. Одноэтажные, в основном бревенчатые дома утопали в выгоревшей августовской зелени. Во всех дворах на деревьях вызывающе краснели яблочные бока. По пыльной улице носились мальчишки-велосипедисты. Иван и Лена зорко смотрели по сторонам – никаких припаркованных машин, никаких подозрительных людей. Только бабули, несмотря на жару, обутые в галоши. Проторопилась почтальонша с выпуклой кожаной сумкой. Процокали каблучками девчонки-малолетки.
Дом номер девятнадцать выделялся в ряду других ветхим забором и ржавой крышей. И – неуютно распахнутой калиткой.
Во дворе – пусто. Ни машины, ни собаки. Иван первым вошел во двор, первым открыл дверь в сени… Здесь было тесно и сумрачно. Свет лился из единственного тусклого окна. В лучах солнца плясали пылинки. А рядом со входом в дом стояла горько-красная крышка гроба.
Кольцов невольно отшатнулся.
– Кажется, мы опоздали, – прошептал он.
***К Максиму Карандышеву жители Поволжска относились с подозрением. Местные интеллигенты тактично именовали его «странным». Народ попроще величал «придурком». И многих, особенно женщин, возмущало, что прибабахнутый Максим отхватил себе замечательную жену, которая безропотно терпела его причуды. Не заставляла идти на нормальную работу, сама колотилась за двоих. И даже не наставляла рога непутевому мужу.
Настя Карандышева, в девичестве Иванова, всегда была любимицей поволжан. Она родилась здесь, закончила школу, потом уехала учиться в Петербург. Но для горожан оставалась своей: все каникулы проводила дома, помогала маме и ходила с бывшими одноклассниками купаться на Волгу…
Питер, вторая столица с ее соблазнами, и вольготная студенческая жизнь ее совсем не испортили: она сохранила добрый, веселый характер, сияющие голубые глаза и даже косу до пояса.
После третьего курса Настя вышла замуж. «За питерца, с квартирой, с пропиской», – гордо докладывали соседям Настины родители.
Муж оказался под стать русской красавице Насте – мощный, кряжистый моряк. Весь Поволжск на них любовался, когда году в восемьдесят шестом молодожены приехали представляться родителям и соседям… После медового месяца в родном Настином городе молодая семья вернулась в Петербург. Ее родители регулярно докладывали соседям: у Насти все хорошо, муж – отличник, она – учится, только детей бог пока не дает… Ну, да это дело наживное.