Вестники дальних дорог (СИ)
— Ну что, Савва Игнатьич, опять пустая система? — хмуро спросил у старпома капитан, пожилой лысый здоровяк с хмурым выражением помятого лица, что четко говорило: вчера он хорошенько принял на грудь.
— Похоже, да, Иваныч, — кивнул тот, уныло глядя на экраны сканеров. — Но придется остановиться, почти сотня кораблей требуют пусть мелкого, но ремонта. Да и топлива наделать еще надо, гляди какой тут гигант симпатичный поблизости, причем атмосфера метановая. То, что надо!
— А ведь нам где-то придется остановиться… — вздохнул капитан. — Когда-нибудь ресурсы кораблей исчерпаются…
— Да уже почти исчерпались, — криво усмехнулся старпом. — Вот только как останавливаться? У нас на три тыщи мужиков — едва пятьдесят баб наберется. Да и из тех половина — старухи. Сам будто не знаешь, почему мы еще пару лет назад колонию не организовали, планет шикарных по дороге много попадалось. Толку-то от них!
— Да, бабы — это больной вопрос, — понурился Вячеслав Иванович, стукнув кулаком по краю пульта.
Пятый год длилась эпопея шахтерского флота корпорации «Космострой», добывавшей редкие руды в системе 61-й Лебедя. В один далеко не прекрасный момент управляющий экспедиции, Геннадий Рихардович Трофимов получил предупреждение о надвигающемся гипершторме, но скрыл его от шахтеров, чтобы не лишаться прибыли, ведь в случае шторма согласно инструкции необходимо было прекратить добычу и отсидеться на планете. Довольно долго, пару недель. Жадный подонок понадеялся, что пронесет, и промолчал. Поэтому флот находился в космосе, когда начался гипершторм. Еще повезло, что шел в компактном ордере, в ином случае корабли могло разбросать по разным местам.
Капитан вздрогнул, вспомнив, как поменялись местами стены и потолок, вспучившись пузырями. Как все начало перемешиваться со всем, образуя какой-то дикий кавардак. Как невидимая сила принялась выкручивать тело, словно мокрую тряпку. А уж визуальные эффекты! Каждому показалось, что он прожил целую жизнь, наполненную всем тем, чего он не хотел больше всего на свете. Или хотел, истинные желания людей чаще всего скрыты и от них самих. Но для многим это оказалось очень неприятным и даже пугающим сюрпризом. Кое-кого корабельный психолог сумел потом разговорить, но капитану ничего не рассказал, только пробурчал, что такого кошмара он бы самым страшным врагам не пожелал.
После того, как все закончилось, шахтеры почти двое суток приходили в себя. Было множество истерик, десятки самоубийств — далеко не все оказались готовы столкнуться с правдой о себе. Но потом люди все же ожили, вспомнили, что гипершторма не приходят неожиданно, и принялись шерстить лог-файлы связного корабля с гиперпередатчиком. После недолгого расследования была обнаружено затертое предупреждение. Если бы флот оставался в своей вселенной, шахтеры покричали бы, набили морду управляющему, потребовали выплаты премий и разошлись бы. Но беда в том, что флот перебросило неизвестно куда, и это явно была не галактика Млечный Путь. Такой невероятной плотности звезд в ней никогда не имелось. Поэтому разъяренные люди вскрыли каюту управляющего, жалобно блеющего, что он, мол, о прибыли корпорации заботился, вытащили его наружу, привели к шлюзу и отправили прогуляться в открытом космосе, напялив на виновного скафандр с одним баллоном воздуха. Передатчик в нем сломали, чтобы не слышать мольбы поддонка о пощаде. О прибыли он заботился, сволочь штопаная!
На вызовы по гиперпередатчику никто не ответил, видимо, здесь просто некому было отвечать. Да и в радиодиапазоне царило полное молчание. Однако, как уже говорилось, больше всего поразила шахтеров невероятная плотность звезд, порой располагающихся друг от друга всего в трети светового года. И никаких катастроф при этом!
Обследовав систему, в которой оказались, бывшие космостроевцы двинулись дальше, поскольку здесь ничего интересного не было. Кроме полезных ресурсов, их здесь имелось столько, что глаза разбегались. Да если бы в родной галактике нашли в пределах досягаемости такую систему, за нее бы войны шли! Подобного изобилия всего дома не было нигде. Мало того, были обнаружены руды неизвестных металлов!
К счастью, во флоте имелся свой топливный корабль, кольцеобразный «Старатель», принадлежавший китайской семье Чань. В «Космострое», в основном работали русские и китайцы, плюс еще некоторое количество немцев, причем осси, восточных, которых в объединенной Германии и сейчас, сто пятьдесят лет спустя после объединения, не очень-то любили. Вот они и предпочитали, по старой памяти, иметь дело с русскими.
Флот обследовал систему за системой в надежде где-нибудь найти людей, однако с каждым месяцем пустых поисков эта надежда становилась все более призрачной. При этом, что крайне удивительно, почти в каждой системе имелись кислородные, иногда почти курортные планеты с прекрасным климатом, буквально кишащие жизнью. Давно можно было бы осесть и как-то обустраиваться, но вся проблема в том, что во флоте было очень мало женщин, работавших, в основном, буфетчицами и медиками. Они были нарасхват, но как быть тем, кто не удостоился их внимания? Гомосексуализм после его разгула в двадцать первом столетии находился под строжайшим запретом, да он просто был людям противен. Пойманных за таким занятием без лишних сантиментов выпроваживали из шлюзов без скафандров, и считали это правильным. Впрочем, подобных случаев за время поисков было всего два, да и то это оказались бывшие сидельцы со своими дурацкими «понятиями». Они и так доставляли немало проблем, поэтому, избавившись от уголовников, многие почувствовали облегчение.
Месяц шел за месяцем, но ничего не менялось. Очередная система, ее обследование, остановка на живой планете, если таковая имелась, для поиска пропитания охотой или собирательством, добыча топлива в верхних слоях атмосферы местного газового гиганта и дальнейший путь в неизвестность. Однако ресурсы флота постепенно подходили к концу, двигатели кораблей все больше изнашивались, заканчивались медицинские препараты. Да все заканчивалось, ведь шел пятый год бесконечного пути!
— Знаешь, мне с каждым днем все больше хочется передернуть затвор и выстрелить себе в висок, — хмуро уронил старпом, устало потерев щеки.
— Ты не один такой, — цинично усмехнулся капитан. — Вспомни количество самоубийств в последнее время.
Да, наверное в каждом экипаже имелись самоубийцы, не выдержавшие тягот бесконечного пути и свевшие счеты с жизнью. Уныние воцарилось на кораблях флота, хорошо хоть люди не бунтовали. Несколько экипажей по дороге взбунтовались и заявили, что останутся в той или иной системе. Никто их уговаривать не стал. Они решили так? Их собственный выбор.
Савва Игнатьич хотел еще что-то сказать, но внезапно его прервал зуммер с центрального пульта, на котором загорелась лампочка активации гиперсвязи. Получается, их кто-то вызывает? Но кто? Неужели они наконец-то кого-то нашли⁈ Дай-то бог!
— Ответь, Савва… — прошептал Вячеслав Иванович, боясь спугнуть удачу.
Тот пробежался пальцами по пульту, и на большом стенном экране появилось изображение совсем молодого парня, да что там, скорее совсем еще пацана с красноватым лицом, небольшими желтыми глазками и выступающими нижними клыками. Это где ж такие водятся?..
— Неизвестный флот! — звонким голосом заговорил он на вполне понятном русском языке, правда, с непривычным акцентом. — Ответьте! Вас вызывает фрегат «Резвый», приписанный к супердредноуту «Петроград»!
— Слышим вас, «Резвый»! — заставил себя ответить капитан. — Мобильная шахтерская база «Космострой». Приписка — одноименная корпорация, система 61 Лебедя.
— Здравствуйте! — оскалил клыки незнакомец. — Я — временный капитан фрегата Данот Харистад. Полуорк и пилот-стажер. Судя по языку, вы из какой-то реальности России. Хочу предупредить. Если вы продолжите путь тем же курсом, то через четыре прыжка попадете в систему, находящуюся под нашей защитой. В этом случае «Петроград» будет вынужден вас атаковать. Если вы идете с агрессивными намерениями, конечно.