Сэр (лп)

Должно быть, бог все-таки есть, потому что душ работает без сбоев. Войдя внутрь, я встречаю паука, который уютно устроился в углу и смотрит на меня. У меня такое чувство, что мне здесь будет очень одиноко, поэтому я смотрю на мерзкого урода и говорю:
— Я назову тебя Филот, в честь богини дружбы.
Филот сразу же уползает в другой угол.
Дикарь.
Я вздыхаю и моюсь, смывая с себя грязь и отвращение (спасибо, Нина) сегодняшнего дня. Затем выхожу из душа и сажусь на край ванны, вытираясь. Долго сижу, пытаясь подавить эмоции, которые грозят вырваться наружу. Я действительно умею подавлять их, поэтому проглатываю все до единой эмоции, когда они возникают, но в моей голове крутится одна и та же мысль.
  
Эйдан в этом доме, но все равно кажется, что он за миллион километров отсюда.
***
Я начинаю переодеваться в пижаму, когда чувствую вибрацию. Иду на звуки музыки в гостиную. Они доносятся из-за двери. Я слышу болтовню. Голоса громкие, но приглушенные. Не могу разобрать слов, но могу догадаться, что происходит.
Эйдан устраивает вечеринку здесь, в своем красивом доме в георгианском стиле, в самом центре глуши. Возможно, это соседи, и они живут неподалеку. Может, мне не стоит быть такой любопытной, потому что я достаточно наслышана о вечеринках Эйдана, чтобы знать, что буквально любой может оказаться по ту сторону двери. Например, стриптизерши, гоу-гоу танцовщицы и люди, которые уже напились. Мне было не настолько интересно, чтобы рассматривать фотографии, подтверждающие эти истории, но теперь… теперь мне нужно знать.
Я снова переодеваюсь в платье и открываю дверь. И выхожу, прежде чем успеваю остановить себя.
***
Это хаос.
Люди повсюду. Музыка гремит со всех сторон. Разные песни в разных комнатах сливаются воедино, перекрывая смех, рев и другие звуки, которые не могу различить. Чувствую запах алкоголя и людей, и вот я в пяти шагах от своей комнаты и уже пробираюсь сквозь толпу тел.
Я выглядываю на улицу и замираю. Просто… полнейший хаос. Люди толпятся по всему ухоженному двору, они шумные и неугомонные. Я не замечаю среди них Эйдана, поэтому иду дальше.
Я невидима в этом месте. Никто даже не смотрит в мою сторону, пока я перехожу из комнаты в комнату, пытаясь найти Эйдана, потому что мучаю себя, желая знать, где он в этом беспорядке.
Но я не могу его найти.
Всего час назад в этом доме было так чисто, а теперь под моими босыми ногами хрустят крошки, грязь и мусор. Мне так жаль Тильду.
В одной из комнат я нахожу Нину. Ее скрежещущий по доске голос слышен даже в таком шуме. Она не замечает меня, когда я прохожу мимо танцующих тел и девушек в бикини. Парочки прижимаются к стенам и целуются; в гостиной несколько человек играют в покер, и пока я поднимаюсь по лестнице на верхний этаж, танцующих тел становится все больше.
Здесь сильнее пахнет алкоголем. На этом этаже люди не так энергичны. Они бездельничают, разговаривают, перекрикивая музыку, в каждой руке по бокалу, глаза остекленевшие. Я прохожу сквозь облако дыма, обхожу еще одну интимную пару и продолжаю поиски Эйдана.
Но его нигде не видно.
Как мог исчезнуть хозяин дома?
Не знаю, что с этим делать. Мое любопытство — болезнь, и я изо всех сил стараюсь заглушить свою паранойю. Чувствуя себя побежденной, я разворачиваюсь и быстро иду по коридору. И двигаюсь так быстро, что не успеваю затормозить, когда достигаю конца коридора и, как раз поворачивая, в меня врезается чье-то тело. Я ударяюсь головой о твердую грудь, и чьи-то большие руки тут же хватают меня за плечи, чтобы удержать.
Я поднимаю голову, испытывая головокружение, и смотрю в глубокие карие глаза, но они принадлежат не Эйдану. Лицо, смотрящее на меня, знакомо, только я не знаю этого мужчину.
Но…
Но он просто прекрасен.
— Осторожнее, турбо, — ухмыляется он, его живые глаза смотрят на меня сверху вниз.
Я на мгновение замираю, теряясь в его взгляде, пытаясь вспомнить, кто он такой. Мужчина примерно моего возраста, широкоплечий и по-мальчишески красивый, и обаятельный.
Почему он кажется таким чертовски знакомым?
— Извини, — бормочу я неслышно.
— От чего или от кого ты убегаешь? — спрашивает он, все еще ослепляя меня своей улыбкой.
Сбитая с толку, я отвечаю:
— Ни от кого.
— Ты уверена?
— Да, уверена.
— Твое сердце в порядке?
Я замираю, нахмурив брови от странного вопроса, который только что задал мне этот незнакомец. Он читает выражение моего лица, и его улыбка смягчается.
— У тебя такое выражение лица, будто ты вот-вот развалишься на части, — объясняет он. — Я с радостью врежу по лицу парню, который в ответе за это.
— Я в порядке, — быстро говорю я. — Правда.
— Значит, для тебя естественно выглядеть как брошенная влюбленная?
Что? Вопрос настолько скептический, что я практически выплюнула.
— Что?
— Я спросил, естественно ли, что ты выглядишь так, будто кто-то вырвал твое сердце?
— Ты сказал, брошенная влюбленная.
— Ну, а ты?
— Что?
Его брови взлетают вверх.
— Брошенная влюбленная.
Я серьезно разговариваю с этим парнем?
Я бросаю на него взгляд.
— Ты всегда задаешь личные вопросы через две секунды после того, как сталкиваешься с кем-то?
— Только с тем, кто выглядит таким же несчастным, как ты.
— Я не несчастна, — выпаливаю, удивленная тем, что это звучит, будто я оправдываюсь.
— Ты уверена в этом? — Его глаза загораются, когда он смеется надо мной. Смеется. Надо. Мной.
Меня охватывает раздражение, и, осознав, что его руки все еще сжимают мои, я отмахиваюсь от его прикосновения и отступаю от него.
— Думаю, я знаю, что чувствую, — огрызаюсь я.
Он ухмыляется.
— Вздорная.
— Нет, просто раздражена, — холодно поправляю я.
— Хм. — Он пристально смотрит на меня в течение долгого времени, и я начинаю задаваться вопросом, почему все еще стою там, когда тот тихо спрашивает: — Хочешь потанцевать со мной?
Я моргаю, когда мое сердце начинает биться сильнее от того, как горячо он смотрит на меня. Мужчина только что пригласил меня потанцевать с ним, и я сама себе удивляюсь, потому что мне требуется несколько секунд, чтобы обдумать это.
Прочищая горло, я качаю головой.
— Нет.
— Нет? — удивленно повторяет он.
— Нет, — снова говорю я, на этот раз тверже.
— Ты звучишь неуверенно.
— Это не так.
— Ты не хочешь потанцевать со мной?
— Я же сказала «нет».
— Нет, ты не хочешь, или нет, твое сердце слишком разбито для этого?
Мои губы приоткрываются. Я бросаю на него недоверчивый взгляд.
— Что за навязчивая идея — думать, что мое сердце разбито?
— Разве это не так?
Из моих легких вырывается облачко воздуха, когда я возражаю.
— Нет, а даже если бы и было, это не твое дело.
Еще один веселый смешок.
— Ладно, турбо, просто спрашиваю.
Я сердито смотрю на него.
— Меня зовут не «турбо».
— Тогда как же?
Просто смотрю на него, на веселое выражение его лица, на сексуальную улыбку, которой он одаривает меня сейчас, потому что он явно привык к тому, что женщины от этого без ума, и я их не виню, потому что, вау, эта улыбка безумно соблазнительная и такая знакомая, что злюсь на себя за то, что не могу вспомнить его.
Я выпрямляю спину.
— Я не скажу тебе, — заявляю я, и меня поражает моя стойкость, потому что в этом парне есть что-то такое, что заставило бы меня захотеть, если бы он не посмеялся надо мной раньше. — А теперь, если ты меня извинишь…
  
Собираюсь обойти его, но он тут же встает передо мной, и я снова натыкаюсь на его крепкую грудь. Судорожно вдыхаю.
— Что, черт возьми, ты делаешь?
— Хочу еще раз взглянуть на тебя, — задумчиво бормочет он, пробегая взглядом по моему лицу.