"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Это я тоже помню, — сообщила она. — Это твой сон о поездке в колхоз. В котором я вязала венки из травы. Я этому, кстати, так и не научилась. А ты ту поездку пропустил: из-за перелома.
Лена чиркнула взглядом по моей руке.
— Жаль, что тебе не приснился тот несчастный случай, когда ты повредил руку. Других ты спасал. А сам…
— Не было никакого перелома, — сообщил я.
Котова недоверчиво спросила:
— То есть, как это не было?
— Я его придумал. Лонгету мне наложили на здоровую руку. А справку от врача я купил.
— Зачем? — удивилась Лена. — Что за глупость? Почему ты с нами не поехал?
Я прикоснулся к папке и пообещал:
— Скоро узнаешь. Этот случай я тоже записал.
Котова пробежала глазами по письменному пересказу сна, в котором я заменил ею Ларису Широву. Покивала головой, будто согласилась с некими моими утверждениями.
— Ниночка в следующем году в школу пойдёт, — сообщила она. — Мне об этом Николай сказал. Она уже выучила алфавит. Читает по слогам. И считает до ста.
Лена улыбнулась и взяла следующий документ. Но посмотрела не на него, а на зеленоватый паспорт гражданина СССР, который лежал в папке, прикреплённый большой скрепкой к очередному комплекту записей.
Котова указала на него рукой.
— А это ещё что такое? — спросила она.
— Вещественное доказательство. Не отвлекайся.
Я сделал себе бутерброд. Неторопливо жевал его, пока Лена перечитывала пересказ интернетовской статьи о судьбе Анастасии Бурцевой. Наблюдал за тем, как брови Котовой снова сместились к переносице.
— Настя мне рассказывала об этом Фёдоре, — сказала Лена. — Описала его, как безобидного дурачка. А о том случае на скале говорила, как об обычной ссоре с пьяным приятелем. Чаще вспоминала, как гуляла той ночью с тобой.
Котова фыркнула.
Она отложила на кучу бумаг рассказ о теперь уже несостоявшейся судьбе Анастасии Бурцевой. И тут же потянулась к «документу» с паспортом. Отделила от бумаг паспорт и лотерейные билеты. Но в паспорт не посмотрела — взглянула на мои записи.
— Девятого сентября, — заметила она в тексте дату. — Это когда мы уже поехали в колхоз?
— Это тот случай, ради которого я «сломал руку».
Вкратце рассказал Котовой, как выслеживал лже-бородача.
Лена снова задела взглядом паспорт, но тут же вернула взгляд на «документ» и продолжила чтение.
Я допил кофе, сполоснул в раковине под краном чашки. Заметил, как Лена повернула голову.
— Серёжа, это правда? — спросила Котова. — У тебя есть два выигрышных лотерейных билета? По ним действительно можно получить новые машины?
— По ним можно получить тюремный срок, — сказал я. — Их бывший владелец его обязательно получит. Но только позже.
— Серёжа, а почему ты не отнёс билеты в милицию?
Лена постучала подушечкой пальца по столешнице рядом с паспортом и лотерейными билетами.
— Потому что мне они ещё пригодятся, — ответил я. — Для другого дела. В следующем году.
Я вытер о полотенце руки и добавил:
— К тому же, способ получения этих лотерейных билетов получился не самым законным.
Уточнил:
— В уголовном кодексе он значится, как «грабёж, соединённый с насилием, опасным для жизни и здоровья». Наказывается лишением свободы на срок от трёх до десяти лет. С конфискацией имущества или без таковой.
Лена поправила на груди рубашку. Будто почувствовала на себе взгляды судьи и прокурора.
— Но ведь ты же напал на преступника, — возразила она. — Предотвратил преступление.
— Сути случившегося это не меняет, — ответил я. — Ограбление, оно и в Африке ограбление. Хотя допускаю, что наличие этих билетов и паспорта немного скостит срок присужденного мне тюремного заключения. Но не обнулит его.
Снова уселся напротив Котовой — осторожно: на подоконнике за моей спиной стоял ощетинившийся длинными иглами кактус.
— Так тебя арестуют в мае из-за этих поддельных лотерейных билетов? — спросила Лена.
— Из-за этого случая с билетами меня могут задержать в любой день, — ответил я. — Но вероятность этого мала. Пока эти билеты и паспорт спокойно лежат в папке. В том числе и поэтому я их придержал пока у себя.
  
Вынул из папки листы с записями, сделанными мной четыре дня назад. Пару секунд разглядывал их, будто отыскивал в тексте орфографические ошибки. Бросил их на столешницу, подтолкнул к Котовой.
Сказал:
— Это событие ты точно не забыла.
— Что там?
Лена склонилась над моими записями. Опёрлась о стол локтями. Я наблюдал за тем, как она водила взглядом по строкам, покусывала губы, хмурилась, перелистывала страницы.
Котова дочитала, подняла на меня глаза.
— Жалею: не видела, как ты набил этому гаду Венчику морду, — сказала она. — Я бы ему глаза выцарапала. Ещё и плюнула бы в них. Жалко Ингу. Хорошая девчонка. Не заслужила такое. Она ведь действительно не вернётся к нам.
— Почему ты так решила?
Лена повела плечом.
— Она ведь комсорг… была. Гордая. А тут вдруг напилась до бесчувствия. Ведь все так и подумали. Да ещё и оказалась голой в квартире с тремя мужиками. Об этом в институте не знают. Но она сейчас уверена: узнают в любой момент.
Котова смахнула на стол прилипшую к странице хлебную крошку.
— И Кирилла жалко, — сказала она. — Он ведь ни в чём не виноват, а тоже пострадал. Мучается теперь. Прямо, как Наташка Торопова в сентябре. Последствия для него были бы куда хуже, если бы случилось, как здесь написано.
Лена постучала по бумаге.
— А Инга… нет, не вернётся она. Заберёт зимой документы, как это сделала летом Светка Миккоева. Думаю, комсоргом вместо неё выберем Лару. Широва ведь уже была комсоргом там, в своем прошлом институте.
Котова показала на папку, в которой осталось «документов» не меньше, чем лежало сейчас на столе (по соседству с недоеденными бутербродами и вазой с конфетами).
— Что там? — спросила Лена. — Тоже сны?
Я накрыл папку рукой, ответил:
— Это ещё не случилось.
— Кто-то умрёт?
— Да.
— Кто? Я их знаю?
— Кого-то знаешь. Кого-то нет.
Котова вздохнула. Она смотрела на прижатые моей ладонью серые листы. Будто силилась прочесть на них хоть что-то.
— Серёжа, тебе так часто снятся страшные сны? — спросила она. — Об убийствах, о кладбище, о несчастных случаях. Не представляю, как ты с этим справляешься. Я бы на твоём месте неделями не спала. Чтобы не видеть… всего этого.
Лена показала на папку. Я усмехнулся.
— Не только страшные. Всякие. И записал я воспоминания не только о трагедиях.
Я заглянул в папку, отыскал в ней нужные «документы». Протянул их Котовой.
— Вот, взгляни.
Лена пробежалась глазами по строкам на первой странице, удивлённо приподняла брови и спросила:
— Ты написал о том, как вы с отцом смотрели телевизор?
— Я написал о том, как мы с папой смотрели футбол. Матч за Кубок обладателей кубков УЕФА. Играли киевское «Динамо» и венгерский «Ференцварош». Это был финал турнира. Представляешь?
Котова дёрнула плечами. И тут же поправила рубашку.
— Что в этом необычного?
— Это финальный матч, который состоится в следующем году, в мае. Понимаешь? Наши победят! Футбольный клуб из СССР завоюет Кубок обладателей кубков УЕФА!
— Серьёзно? — удивилась Лена.
Она вновь взглянула на мои записи о «просмотре телевизора» и сказала:
— Мой папа и Олег обрадуются. Они любят футбол.
— Вся страна обрадуется, — заверил я. — Взгляни и вот на это. Здесь тоже о просмотре телепередачи.
Передал Котовой «документ».
— А там что?
— Международный музыкальный фестиваль «Золотой Орфей», который пройдёт следующим летом в Болгарии, — сказал я. — Алла Пугачёва получит там Гран-при — золотую статуэтку Орфея.
— Алла Пугачёва?
— Сейчас она выступает вместе с ВИА «Весёлые ребята».
Мои воспоминания о фестивале, транслировавшемся по Центральному телевидению СССР (четвёртого июля тысяча девятьсот семьдесят пятого года), Котова удостоила лишь мимолётным взглядом.