"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Чёрный!..
Вова и Паша заметили Котову, замолчали, замерли около порога. На их лицах сверкнули глуповатые улыбки. Громко кашлянул Паша Мраморов.
— Мы не вовремя? — поинтересовался Вова Красильников.
Котова обернулась.
— Я уже ухожу мальчики, — сообщила она.
Спросила:
— Сергей, тебе уже рассказали… о Ларисе и о Наташе?
Я кивнул.
— Кирилл меня просветил на эту тему. Жаль Наташку.
— Да уж. Жаль. А этот ваш Прохоров — подлец.
Котова вздохнула, невесело улыбнулась.
— Побегу, пока мои соседки не поубивали друг друга, а заодно и вашего Артурчика, — сказала она. — Спасибо за фотографию.
Котова зашагала к выходу. Мраморов и Красильников проводили её взглядами, повернулись ко мне. Вова указал на окно.
— Чёрный, нам сказали, что это твой мотоцикл стоит рядом с нашей общагой…
* * *Вечером Котова не пришла. Зато ещё засветло вернулся Артур Прохоров и привёл с собой Широву. Лариса вошла в комнату вслед за Артурчиком, поздоровалась со мной. Я прижал рукой страницу книги, поднял на Лару глаза. Отметил, что этот короткий оранжевый халатик я уже видел в прошлой жизни. Как и загорелые колени, которые из-под него выглядывали. Лара заметила, что я с интересом разглядывал её бёдра. Но смущения я на её лице не увидел. Широва улыбнулась: не надменно — приветливо (такую улыбку я на её лице «тогда» видел часто). Артурчик тут же бросился к самовару (эту достопримечательность Прохоров и мой младший брат показывали всем гостям нашей комнаты в первую очередь).
Артур поинтересовался, выпьет ли Лариса вместе с ним «чаю». Широва согласилась — Прохоров помчался за водой.
Лара подошла к моей кровати, спросила:
— Что читаешь, Сергей?
Я продемонстрировал ей обложку книги — Лариса скользнула взглядом по названиям романов.
— Интересно?
— Нормально.
Лариса снова показала мне свои ровные белые зубы. Поправила на груди края халата.
— Сергей, можно я рядом с тобой присяду? — спросила Широва.
Она чуть приподняла колено — ещё чуть-чуть оголила бедро. Замерла на том самом месте, где днём стояла Лена Котова. Будто желала, чтобы я сравнил её ноги с ногами Лены. Я сравнил; подвинулся к стене — освободил место на краю кровати. Лариса уселась у меня в ногах (я вспомнил, что в прошлой жизни, ещё в колхозе, она ложилась со мною рядом, и мы лежали с ней «глаза в глаза»). Я почувствовал запах её парфюма (лепестки роз с оттенком аромата корицы). Но не вспомнил название духов. Хотя точно знал: флакон с Лариными духами я в прошлой жизни видел. Лара вновь поправила на груди халат — будто задёрнула так и норовившие распахнуться шторы. Провела по мне взглядом: словно заинтересовалась тельняшкой.
Отбросила с шеи локоны рыжих волос. Шторки на её груди слегка приоткрылись.
— Парни говорили: ты служил в армии, — сказала Лариса.
Я закрыл книгу, отодвинул её к краю подушки.
— Служил.
— А до армии ты был спортсменом. Боксёром. Чемпионом.
— Был.
— Ещё они сказали: у тебя есть женщина. Она работает официанткой в ресторане.
Широва пристально смотрела мне в глаза — я вспомнил, что раньше от этого её хитрого взгляда у меня по коже пробегали мурашки.
Зевнул и спросил:
— Тебя интересуют мои анкетные данные?
Лара усмехнулась — края её халата снова дёрнулись, обнажили хорошо знакомую мне россыпь крохотных родинок. Я вспомнил, что Широва и раньше дразнила меня этим трюком с халатом. Лариса признавалась «тогда», что проделывала его нарочно: её веселила моя реакция. Я улыбнулся и снова зевнул — продемонстрировал Ларисе гланды.
Лара сощурилась и спросила:
— Сергей, так это правда, что Лена Котова в тебя влюблена?
Широва будто случайно прикоснулась рукой к моей ноге.
Я дёрнул плечом.
— В меня влюблены все девчонки с нашего курса. И многие старшекурсницы тоже. Скоро влюбятся и первокурсницы, когда увидят меня в институте. Ты тоже влюбишься. Даже не сомневаюсь в этом.
Я ухмыльнулся, демонстративно погладил взглядом колени и бёдра Шировой.
Сказал:
— Но ты не переживай, Лара. Это нормально. Вода мокрая, солнце яркое, а все девчонки в меня влюбляются — такова жизнь. Не грузись этой темой. Пей с Артурчиком чай. И не переживай за Котову.
Я махнул у Ларисы перед лицом пятками — будто заправский гимнаст ловко соскочил с кровати. На пару секунд замер, чтобы Широва убедилась: в этот раз я на её уловку с «непослушным» халатом не среагировал. Сунул руку под тельняшку, почесал грудь. Бросил взгляд на окно, за которым громко чирикнул воробей. Маленькая серая птица промелькнула рядом с окном, словно брошенный камень. На Широву я не смотрел: ни на её родинки, ни на её загорелые бёдра (хотя и признал, что они стоили внимания). Вставил ноги в комнатные тапки и побрёл к двери. В дверях столкнулся с Артурчиком. Тот предложил выпить с ним и с Ларисой чаю. Но я покачал головой: отказался. Интуиция мне подсказала, что в комнате у Паши Мраморова и у Вовы Красильникова меня угостят пивом.
* * *Первого октября я отметил, что начало второго курса очень походило на начало первого: я снова сидел на лекциях рядом с Васей Ковальчуком. Кирилл и Артурчик уселись вместе — вот только теперь с ними соседствовали не Котова и Торопова, а Рауде и Широва. Лена и Наташа перебрались на первый ряд, повернулись к нам затылками. После первой лекции Ковальчук у меня спросил: «Чёрный, вы с Котовой поругались?» Я ответил Васе, что мы с Леной «отдыхаем друг от друга». Тут же заметил, что Котову этот «отдых» не радовал: Лена взглянула на меня поверх плеча Тороповой, печально вздохнула.
После занятий Кирилл и Артурчик повели своих подружек в кафе. Я с ними в «Весну» не пошёл: побрёл рядом с Котовой и Тороповой в направлении общежитий. Заметил, что Наташа посмотрела Прохорову вслед — её веки покраснели, а в Наташиных глазах блеснула влага. Котова и Торопова свернули к женскому корпусу. А я проведал Братца Чижика. Вчера я прокатил на нём Мраморова и Красильникова. Понял, что наличию у меня мотоцикла парни завидовали больше, чем моему успеху у женщин. Парни этого и не скрывали. Вчера вечером они пили пиво и прикидывали, как быстро накопят денег на покупку собственного транспорта.
В среду Кирилл и Артур всё же вспомнили о лотерейных билетах. Мои лотереи проверял Вова Красильников. Победила дружба: никто из нас не выиграл ни копейки.
Лена Котова в среду вновь забежала в мужской корпус общаги лишь на пару минут. Поинтересовалась состоянием моей руки. С десяток раз грустно вздохнула. И умчалась в свою комнату, будто там её дожидался оставленный без присмотра маленький ребёнок. В начале октября мы с ней виделись в основном по утрам (во время пробежки) и в институте. А вот Широва заходила к нам в комнату каждый вечер. Они с Артурчиком весело болтали; быстро смирились с тем, что я в их беседах участия не принимал: обычно я уходил на это время к Пашке и к Вове — потому что Ларин голос пробуждал во мне множество воспоминаний.
Напоминал он мне и о том, что приближалось одиннадцатое октября.
Я не забыл, что в прошлой жизни одиннадцатое октября тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года стало моим последним учебным днём в Новосоветском механико-машиностроительном институте.
Глава 16
То, что в прошлой жизни происходило в нынешнем году одиннадцатого октября, в моей памяти сохранилось будто набор цветных слайдов. Зато четверг (десятое) я помнил вполне сносно. В тот день я прилежно отсидел в институте все лекции, на практическом занятии поспорил с профессором Барановым. Обсуждали мы с ним не высшую математику — речь тогда зашла о роли комсомольской организации в жизни нашего института. Сейчас мне виделось невероятным, что тогда я едва ли не с пеной у рта отстаивал свою правоту по такому вопросу. А ещё этот момент теперь казался предвестником моего приближавшегося тогда исключения из той самой комсомольской организации. Поводом спора стало собрание, куда после занятия отправились комсомольские активисты нашей группы — точнее, те послабления, которые профессор сделал нашим комсомольским вожакам при выполнении домашней работы.