"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

«…Где же с тобою встретиться мне? — заглушала крики налётчика певичка. — Не под луною, а на Луне…»
Я распрямил спину. Отметил, что бандит не лишился чувств. Но он явно растерял свою браваду — скулил и прижимал к груди искалеченные пальцы (те самые, которыми в моей прошлой жизни он нажал на спусковой крючок: лишил Светочку жизни).
Я взял мужчину за подбородок — приподнял его лицо, заглянул ему в глаза. Вспомнил, как в девяностых мои коллеги и конкуренты поговаривали, что я потому и Чёрный: внутри меня жила Тьма. Налётчик не отвёл взгляда, но затаил дыхание.
— Так понятнее? — спросил я.
Бандит всхлипнул: жалобно, по-детски. Я смотрел на его расширенные зрачки — представлял пятисантиметровую «дырень» на животе Светочки. Стиснул зубы. Мужчина прекратил всхлипы и стоны. Разомкнул дрожащие губы.
— П…понятно, — произнёс он.
Я дёрнул его за нижнюю челюсть — бандит клацнул зубами. Из его правой ноздри вновь заструилась кровь. Она потекла по губе, большими каплями капала с подбородка налётчику на грудь, пропитывала ткань куртки.
— Что тебе понятно? — сказал я. — Повтори.
Ушастый отпрянул от меня. Олег и Кирилл удержали его за руки. Налётчик не ударился затылком о стену. Он растеряно заморгал. Пошевелил губами, будто силился мне ответить, но не мог. Я почувствовал запах его мочи.
— … Нельзя!.. — выдохнул бандит.
— Что, нельзя? — переспросил я.
— В ресторан… нельзя!
— Молодец. Продолжай.
— Передам… Я…
— Что передашь?
— Ресторан твой!
Я нахмурился и переспросил:
— Чей ресторан?
Поправил на руке кастет.
Налётчик вжал голову в плечи и проскулил:
— Это ментовский ресторан! Я понял! Я передам!
Я кивнул и серьёзным тоном сказал:
— Ты уж постарайся, ушастый. Не разочаруй меня.
Наклонился, приблизил своё лицо к голове черноволосого налётчика. Мой взгляд впился в переносицу бандита. Я вдохнул запахи свежей крови и мочи — они напомнили не о самых приятных событиях моей прошлой жизни.
Ушастый отшатнулся, но он не врезался затылком в стену: уберегли Кирилл и Олег. Я отметил, что комсомольцы не расслабились, держали подопечного крепко. «…Что же мне скажешь ты в ответ?..» — вопрошал голос певицы из зала ресторана.
У налётчика дрожали впалые щёки и губы. Он уже не выглядел дерзким и агрессивным. Ушастый баюкал на груди стремительно опухавшую кисть правой руки с неестественно изогнутыми пальцами, тряс плечами.
Я снял кастет, сунул его в карман брюк. Размял онемевшие пальцы (отливали кастет явно не по моей руке). Черноволосый бандит выдохнул, жалобно застонал. С его подбородка сорвалась рубиновая капля, упала на воротник куртки.
Я подошёл к выходу, приоткрыл дверь. Полоска света легла на покрытый трещинами асфальт во дворе и на украшенные пожелтевшей листвой кусты. В лицо мне повеяло прохладой и свежестью; я вдохнул запах прелой листвы.
Махнул рукой, обратился к Кириллу и Олегу:
— Коллеги, проводите товарища за дверь. Больше нам с ним говорить не о чем.
Котов и мой младший брат кивнули, подняли ушастого с колен. Налётчик с трудом, но удержался на ногах. Он вжал голову в плечи. Мочки его ушей покачнулись. Лампа над моей головой покачнулась — ушастый вздрогнул.
Олег и Кирилл дёрнули его за плечи и едва ли не потащили к двери. Налётчик едва переставлял ноги (будто они онемели), испуганно таращил глаза. Уже в дверном проёме он обернулся — я встретился взглядом с его глазами.
Мой младший брат и Котов замерли. Они тоже посмотрели на меня, будто ждали: я скажу ушастому прощальную речь. Но я лишь махнул рукой — показал, чтобы они вышвырнули налётчика на улицу.
Парни подтолкнули бандита в спину. Тот сделал три шага в направлении кустов, остановился; пошатнулся, но устоял на ногах. Кирилл и Олег вернулись в подсобку, прикрыли дверь — я не увидел, в каком направлении зашагал ушастый.
— Чёрный, ты ему руку сломал! — приглушённым голосом произнёс Кирилл.
Он смотрел на меня пристально, исподлобья. Замер спиной к выходу. Я увидел, как по лицу моего младшего брата скользнула тень: лампа под потолком всё ещё раскачивалась, будто светящийся маятник.
  
— Сломал, — ответил я. — Пять раз.
Развёл руками.
— А как ты хотел, малой? Чтобы я его по голове погладил и денег ему на такси дал?
— Нет, но…
Мой младший брат не договорил, покачал головой.
— Чёрный, ты… — сказал он. — Ты сумасшедший!
Котов кивнул — согласился со словами Кира. Я вернул Олегу удостоверение. Котов погладил ладонью красную обложку, словно стряхнул с неё оставленные мною микробы, спрятал «корочки» в карман.
— Зато теперь он не нажмёт на спусковой крючок, — сказал я. — Даже если снова сюда вернётся.
Кирилл всплеснул руками.
— Но ведь можно же было…
Он не договорил — замолчал, взглянул мимо моего плеча. Я обернулся и увидел, как в подсобку из ресторана шагнула официантка Светочка. Сообразил, почему умолк мой брат: Ельцова выглядела испуганной.
Светочка отыскала меня взглядом.
— Сергей! — выпалила она. — Там!.. Они поругались!
Официантка замолчала, будто подбирала правильные слова. «…Где же с тобою встретиться мне?» — пела со сцены певичка. За столами в ресторане звучали громкие споры; я услышал женский смех.
— Серёжа, — сказала Светочка, — Наиль Русланович повёл вашего друга на улицу! Он его убьёт!
  
Глава 23
 
«…Не под луною, а на Луне…» — певичка не умолкала. Я отметил, что у Светочки раскраснелись щёки. Подумал, что в белом фартуке Ельцова выглядела соблазнительно — в моей голове промелькнули эротические фантазии. Но я не акцентировал на них внимание. Потому что мысленно повторил Светочкину фразу: «…Повёл вашего друга на улицу…» Взглянул поверх головы официантки. Увидел окружённые нарядными людьми столы, плававшие в воздухе зала облака табачного дыма, стоявших на сцене музыкантов и танцевавшую на сцене Марго. Маргарита Лаврентьевна плясала в одиночестве, улыбалась. Она не выглядела печальной или испуганной.
Я слышал шумное дыхание своего младшего брата, что стоял у меня за спиной. Уловил недоумение во взгляде Олега — Котов будто не сообразил, о чём только что сказала официантка. Над моей головой мигнула всё ещё слегка покачивавшаяся лампочка. Я перешагнул оставленную на полу ушастым налётчиком лужицу крови (она уже загустела и словно стала темнее). Мазнул взглядом по плащу и пиджаку, брошенным поверх пустых деревянных ящиков. Взглянул на стул, где лежали чёрная резиновая палка и трофейный обрез. Не свернул к ним — ринулся к приоткрытой двери ресторана. Стучавшее по рёбрам сердце подсчитывало мои шаги.
Я рукой сдвинул в сторону преграждавшую мне путь в зал Светочку.
Ельцова с трудом, но устояла на ногах.
— Сергей, тебе туда нельзя! — воскликнула она.
Голос Светочки прозвучал у меня за спиной.
Я уловил в нём нотки испуга и обиды.
Чиркнул плечом по распахнутой двери, вдохнул пропитанный табачным дымом и ароматами женских духов воздух. Почувствовал на себе взгляды сидевших неподалёку от служебного входа мужчин — те по-прежнему вели трезвый образ жизни (рюмок и бокалов на столе рядом с ними я не увидел), курили, выглядели скучающими. Заметил именинницу: та спорила с сидевшим во главе стола невзрачным мужчиной, бурно жестикулировала — её собеседник хмурил брови, поглаживал пальцем бриллиант на зажиме для галстука. Мужа Маргариты Лаврентьевны среди собравшихся за столом я не увидел. «Наиль Русланович Рамазанов», — вспомнил я его имя.
Шагал через зал к парадному входу по кратчайшему маршруту. Ни именинница, ни её гости на меня внимания не обратили. Заметила меня выступавшая на сцене тощая певичка — она проводила меня безразличным взглядом. Засёк моё появление усатый бармен: он протирал полотенцем пузатый бокал, равнодушно следил за моим передвижением по залу. Директоршу я около барной стойки не обнаружил — я её и не высматривал. Промчался мимо плясавшей на танцплощадке Марго (та улыбнулась при виде меня, сощурила глаза; но не двинулась за мной следом). Заметил спешившего мне наперерез раздувшего от возмущения щёки низкорослого швейцара.