"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Но я тебе это прощаю, — заявила Маргарита Лаврентьевна.
Марго вынырнула слева от меня и будто вспорхнула на высокий стул. Я заметил, как в её серьгах и в кольцах блеснули сапфиры. Мазнул взглядом по её платью нежно-кремового цвета, посмотрел на открытые женские плечи. Маргарита Лаврентьевна забросила ногу на ногу — обнажила часть бедра, направила на меня гладкую, чуть подрумяненную загаром коленку. Уже добравшееся до желудка тепло коньяка спустилось ещё ниже: к паху. Я погладил пальцем стекло бокала. «…Ла-ла-ла-ла-ла ла-ла, вертится быстрей земля…» — доносился со сцены грубоватый голос певицы. Я ощутил, что от громкой музыки, растворённого в воздухе запаха табачного дыма и от тех ароматов, которые принесла Марго, у меня закружилась голова.
— Ну же, Серёжа! Я попросила шампанское.
Маргарита Лаврентьевна постучала по столешнице окрашенными под цвет платья ноготками. Она чуть запрокинула голову. Продемонстрировала мне шею, круглое декольте и тонкую золотую цепочку с овальным сапфиром в подвеске.
— Бармен!
Усатый бармен моментально откликнулся на мой зов. Он будто телепортировался. Секунду назад мужчина подчёркнуто внимательно рассматривал на свет бокалы — и вот он уже стоял напротив меня: по другую сторону барной стойки.
— Бокал шампанского для дамы…
Я взглянул на Марго и уточнил:
— Какое ты пьёшь?
Маргарита Лаврентьевна улыбнулась, словно посчитала мои слова шуткой. Не ждал уточнений и бармен. Я засмотрелся в обрамлённые густыми подкрашенными ресницами голубые глаза — не заметил, как перед Марго возник фужер с пузырящимся напитком.
— За нашу новую встречу, Серёжа, — сказала Маргарита.
В паузе между музыкальными композициями её слова прозвучали громко. И будто спугнули бармена: тот снова переместился к противоположному от нас концу стойки. Марго отсалютовала мне шампанским — я поднял бокал с коньяком. На этот раз я не спутал бренди с водой. Пару секунд подержал напиток во рту, прислушался к ощущениям. Позволил тому скользнуть в пищевод. И тут же беспощадно уничтожил вкусовые оттенки коньяка: закусил его ломтиком лимона. Марго лишь пригубила фужер — на его краю остался след от красной помады. Она не сводила взгляда с моих глаз, будто ждала от меня то ли комплиментов, то ли признаний в любви. А я уже чувствовал, как моё тело буквально кричало: «Не тушуйся, Серёга! Действуй!»
На сцене зазвучала смутно знакомая мне мелодия, из-за столов один за другим степенно поднимались гости.
«Медляк», — промелькнула в голове мысль.
Марго встрепенулась, поставила фужер — расплескали на стойку с полдюжины капель шампанского.
— Моя любимая песня! — сказала она.
Соскочила со стула, цокнула по полу каблуками. Одёрнула задравшийся подол платья (я успел: мазнул взглядом по её загорелым бёдрам). Марго схватила меня за руку — я почувствовал тепло её пальцев.
— Вставай, Серёжа! — потребовала Маргарита Лаврентьевна. — Пригласи меня на танец.
* * *
«Ромашки спрятались, поникли лютики…» — хрипловатым голосом затянула певица.
Мы с Марго ступили на танцпол — опередили прочие пары, которые спешили к сцене со всего зала. Как и в прошлый раз, я прижал ладонь к спине своей партнёрши. Но сейчас Маргарита не вложила в мою левую руку свои пальцы — она обхватила руками мою шею и снова поймала мои глаза в плен своего пристального взгляда.
Я вдохнул аромат её волос и духов. Почувствовал, как прокатилась по моему телу волна тепла: сверху вниз. На этот раз она не имела отношения к коньяку. Ногти партнёрши игриво царапнули мне кожу. Они запустили в прогулку по моей спине стайку мурашек. Марго будто считала мою реакцию на близость её тела — прижалась ко мне, улыбнулась.
— Какие у тебя сильные руки, Серёжа, — произнесла Марго. — Обними меня.
Она запрокинула голову, выгнула спину. Я не удержался — опустил свои ладони на её талию. Мои руки наглаживали, изучали женское тело. Скользили то вверх к лопаткам, то упирались в ягодицы. Марго прикрыла веками глаза, будто обомлела от моих прикосновений. Я заметил, как шевелились её губы. Они повторяли слова певички: «…Зачем вы, девочки, красивых любите…»
  
Больше десятка пар собрались на танцевальной площадке. Они оттеснили нас к сцене, отгородили своими телами от сидевших в зале гостей. Марго согнула руки в локтях. Её грудь уже не тёрлась о мой пиджак — она плотно к нему прижалась. Низ живота женщины то и дело касался моих брюк — Маргарита Лаврентьевна шаловливо улыбнулась: почувствовала мою реакцию на эти прикосновения.
«…Казаться гордою хватило сил…» — повторяла слова песни Марго.
Она открыла глаза — я заметил: их затянуло мечтательной поволокой. Снова удивился тому, что в прошлый раз увидел в них серый оттенок. Отметил, что сапфиры в украшениях Маргариты Лаврентьевны не только ярко блестели, но и хорошо гармонировали с её глазами. Как и тени на веках, как и платье, как и туфли. Убрал со лба Марго локон выглядевших сейчас золотистыми волос.
Я смотрел на тонкую жилку, что дрожала на шее Маргариты Лаврентьевны. Вдыхал ароматы жасмина и жимолости, так не похожие на запах рижской «Иоланты». Чувствовал, как снова пересохло во рту, как по моему телу под рубашкой скользнула капля пота. Невольно стрельнул глазом в направлении стола, где в прошлый раз сидел Прохоров — его загораживали сейчас танцующие пары.
«…Одни страдания от той любви…» — протянула певичка.
Марго приблизила губы к моему уху и шепнула:
— Давай уйдём отсюда, Серёжа. Прямо сейчас.
Я покачал головой.
— Почему? — спросила Маргарита Лаврентьевна. — Я же чувствую, что нравлюсь тебе.
Она провела ноготками по моей шее — по позвоночнику пробежался приятный холодок.
— Я тебе уже говорил, Марго. Не сплю с замужними женщинами. Точка.
Моя партнёрша вдруг отстранилась — её руки переместились на мои плечи.
Маргарита помахала ресницами.
Мне почудилось: она растерялась.
— Мне казалось… ты знаешь, Серёжа, — сказала Марго.
Она вздохнула и спросила:
— Разве Прохоров тебе не сказал?
Мы не остановились — покачивались в такт мелодии, не сводили друг с друга глаз. Я сместил ладони на лопатки Маргариты Лаврентьевны. Слушал музыку, вдыхал аромат духов.
— О чём он мне не сказал? — поинтересовался я.
Марго вздохнула (прядь волос накрыла её правую бровь).
— У меня больше нет мужа, Серёжа, — сообщила она. — Я уже одиннадцать дней, как вдова. Я совсем одна.
Она склонила голову. Но не прижалась лбом к моей груди. Она будто рассматривала мой воротник.
Мне почудилось, что её лопатки вздрогнули под моими ладонями.
Марго снова подняла лицо — я увидел в её глазах влажный блеск.
— Я не знал. Соболезную.
Погладил Маргариту Лаврентьевну по спине.
Марго мотнула головой.
— Я не любила его, Серёжа, — сказала она. — Но всё же… это нелегко.
И добавила после короткой паузы:
— Мне плохо дома… одной.
Марго заглянула мне в глаза и попросила:
— Проводи меня домой, Сергей Леонидович. Сейчас.
Дёрнула плечом.
— Нет настроения… для веселья, — сообщила она.
Маргарита качнула головой.
Слёзы скользнули по её щекам, оставили там подкрашенные чёрной тушью извилистые полосы.
— Я ведь потому и пришла сегодня сюда, Серёжа, — сказала Марго. — Надеялась, что встречу тебя.
Она взяла меня за руку, прижала мою ладонь к своей груди.
— Сердце подсказало, что ты придёшь.
Марго махнула ресницами.
— Оно не ошиблось, Серёжа. Оно ещё никогда не ошибалось.
«…Одни страдания от той любви…» — повторила певичка.
Она замолчала. Опустили руки музыканты — стихла и музыка.
Голоса гостей ресторана вновь казались слишком громкими. Солидно одетые немолодые кавалеры повели своих расфуфыренных партнёрш к столам. В воздухе надо мной пролетело серое облако табачного дыма — это прямо на сцене закурил вспотевший и запыхавшийся за время танца немолодой мужчина.
Я заметил, что певица тоже чиркнула блестящей металлической зажигалкой, прикурила сигарету и жадно вдохнула табачный дым. Она устроила совещание с коллегами. Мимо барной стойки прошла с подносом в руках официантка Светочка (на меня она не взглянула). Всё это я увидел краем глаза. Пока смотрел на лицо Марго.