Последний Хранитель Империи 2 (СИ)

Из боковой двери вышла женщина в дорогих шелках. Умелый макияж скрывал возраст, но в глазах читалась опытность. Дорогие украшения позвякивали при каждом шаге, когда она приблизилась к нам.
— Чем могу служить благородным господам? — спросила она с персидским акцентом, оценивающе оглядывая нас с головы до ног.
— Мы ищем Синюю птицу, — сказал я, наблюдая за ее реакцией.
Эффект был мгновенным. Ее глаза расширились, а накрашенные губы приоткрылись от удивления. Красные ногти впились в ладонь, когда она нервно сжала кулак.
  
— Следуйте за мной, господа, — она резко перешла на деловой тон, кивком указав на узкий коридор.
Женщина повела нас через череду комнат, освещённых масляными лампами и благовонными свечами. В первых залах разворачивались обычные для таких заведений сцены — подвыпившие купцы, танцовщицы, звуки ситары и льющееся рекой вино. Запахи кальянного дыма, пролитого вина и дешевых духов смешивались в гремучую смесь, от которой першило в горле.
Я заметил, как Филя кинул оценивающий взгляд на танцовщицу, чья гибкость заставила бы цирковую акробатку рыдать от зависти. Девушка, ощутив его внимание, подмигнула ему, продолжая извиваться вокруг шеста, вкопанного посреди зала.
— Может, задержимся здесь ненадолго? — шепнул мне рыжий с такой надеждой в глазах, что я едва удержался от смеха.
— Потом, — отрезал я, подталкивая его в спину. — Сначала дело.
Чем дальше мы продвигались, тем роскошнее становилось убранство. Мраморные полы сменились персидскими коврами, медные кальяны — серебряными. Вместо дешёвого пойла в глиняных кувшинах подавали вино в хрустальных бокалах с печатями известных виноделен.
В третьем зале стены украшала дорогая парча с древними сюжетами, а грубые скамьи уступили место мягким диванам с красной обивкой. Даже публика здесь была иной — вместо моряков и погонщиков верблюдов сидели купцы в дорогих халатах и офицеры с военной выправкой. Танцовщицы в шелковых нарядах двигались точно и уверенно, явно обученные в лучших домах.
Наша проводница наконец остановилась перед резной дверью из чёрного дерева. Раззолоченный евнух с необъятным брюхом поклонился и отодвинул створку, пропуская нас.
— Синяя птица скоро присоединится к вам, — шепнула девица, подмигнув Филе, и растворилась в полумраке коридора, оставив после себя шлейф мускусных духов.
Я шагнул в комнату, предполагая, что нас проведут в какое-то скромное место для встречи с информатором, но вместо этого мы оказались в настоящем логове разврата.
Просторный зал тонул в дыму кальянов и благовоний. Десятки подушек всех цветов и размеров были разбросаны по полу, создавая впечатление, будто кто-то перевернул гигантскую корзину с экзотическими фруктами. Потолок представлял собой купол с тончайшей мозаикой, изображавшей небесные светила, которые в табачном мареве казались живыми, подмигивающими неземными глазами.
В центре, утопая в этом море мягкости, восседал упитанный мужик лет сорока, с лицом, на котором географ мог бы изучать все горные хребты Евразии. На его голове красовался бирюзовый тюрбан, украшенный павлиньими перьями и чем-то, что при плохом освещении сошло бы за драгоценные камни, но на деле было искусно раскрашенным стеклом.
— Ещё вина, о прекрасные гурии! — гаркнул он голосом, который, казалось, прошёл через песчаную бурю. — Пусть музыканты играют громче! Так гуляют настоящие северные князья!
Его возглас заставил служанку, пополнявшую блюдо с фруктами, вздрогнуть так, что персики запрыгали как живые. Один из них скатился прямо к ногам тюрбаноносного «князя», но тот лишь пнул его, продолжая распоряжаться как владыка вселенной.
Рядом с ним расположился щуплый тип с хитрой физиономией, затянутый в желтый шёлковый халат, который ему был явно велик — рукава приходилось закатывать, а пояс обернуть дважды. Своей щуплостью рядом с массивным товарищем он напоминал шакала, пирующего рядом с откормленным львом.
Вокруг них кружились полуодетые танцовщицы, а на почтительном расстоянии расположилось несколько гостей — пара толстосумов в дорогих одеждах, несколько усталых купцов и двое европейцев с военной выправкой, которые пытались сохранять серьезные лица, но то и дело переглядывались, явно забавляясь представлением.
Я замер, не веря своим глазам. В сбивающей с толку пелене кальянного дыма и мерцающего света ламп я не сразу признал этих «князей», но теперь, когда один из них повернул голову, сомнений не осталось. Толстяк в тюрбане и его щуплый приятель — те самые питерские воришки, которых мы встретили вчера, при въезде в город! Эта парочка мелких жуликов продолжала изображать из себя чёртовых северных принцев, и, судя по окружению, довольно успешно!
— Чтоб мне провалиться, — выдохнул Филя, которого такие встречи всегда забавляли. — Это же наши пройдохи из Питера! Какого черта они здесь делают?
— Понятия не имею, — медленно произнес я. — Но мне совершенно не нравится, что они снова оказались на нашем пути.
Я начал проталкиваться через толпу подвыпивших гостей, случайно задев официанта, чей поднос с кубками издал мелодичный звон. Щуплый поднял глаза, заметил меня, и в следующую секунду его лицо трансформировалось в такую картину ужаса, какую я видел, разве что, у карманников, пойманных с поличным на Невском.
— Вольский⁈ — он подавился вином, разбрызгивая красные капли на белоснежные подушки, которые впитали влагу, как пятна крови.
Толстяк, услышав моё имя, замер с кальяном в руке, а глаза вылезли из орбит, как у краба на сковороде. Он попытался нырнуть за подушки, но его внушительное брюхо сделало этот манёвр похожим на попытку бегемота спрятаться за тростником — нелепую и обреченную на провал.
Я сграбастал щуплого за шиворот и рывком поднял с подушек, делая вид, что это дружеское приветствие, а на самом деле практически волоком потащил его к нише в углу зала, где играли музыканты. Те, увидев наше приближение, синхронно ускорили темп, словно боялись, что мы встрянем в ритм их мелодии.
Филя, всё правильно поняв, ухватил толстяка за локоть и последовал за нами. Тот пытался вывернуться, но хватка рыжего была крепкой, как тиски ростовщика.
— Какого чёрта вы здесь делаете? — спросил я, затащив их за шторку, которая отделяла музыкантов от основного зала.
Щуплый переглянулся с толстяком, в их взглядах читалась целая беседа, полная боязни и замешательства. Наконец щуплый набрал воздуха в грудь, словно перед нырком в ледяную воду, и выпалил:
— Мы ищем шейха Аль-Нахара.
Я замер. Из всех возможных ответов этот был последним, что я ожидал услышать.
— Зачем вам шейх?
— У нас к нему дело, — щуплый бросил быстрый взгляд на своего приятеля, который кивнул с таким видом, будто подтверждал сделку. — Важное.
— Какое именно дело? — я подступил ближе, и щуплый отшатнулся, упершись спиной в резонатор ситары, которая отозвалась печальным «бо-о-онг».
— Не твоего ума дело, — огрызнулся толстяк, но тут же осекся под моим взглядом.
Его лицо покрылось испариной, каждая капля пота блестела в свете масляных ламп, как крошечная звезда. Он облизнул пересохшие губы, оставив на них влажный след.
Я быстро размышлял. Эти двое явно что-то скрывают, и то, что они ищут шейха, не может быть простым совпадением. Лучше держать таких типов на виду, чем гадать, какую пакость они замышляют за спиной. К тому же, они могут знать что-то полезное. Уж слишком часто они оказываются рядом.
— Послушайте, — я понизил голос до доверительного шепота, который заставил их придвинуться ближе, словно мы сговаривались о каком-то преступлении. — Если вы действительно ищете шейха Аль-Нахара, то вам повезло. Мы как раз к нему направляемся.
  
— Серьезно? — щуплый удивленно вскинул брови. — И когда?
— Через пару часов караван отправляется от резиденции клана Золотых Копыт, — я кивнул в сторону восточной части города. — Если вам так нужно увидеть шейха, советую прямо сейчас бежать туда.
Воришки снова переглянулись, что-то безмолвно решая между собой. Их глаза вели целую беседу, наполненную сомнениями, страхом и тайными расчетами.