Оса со скальпелем (СИ)

— Никонов Анатолий Васильевич, а это моя супруга — Мария Алексеевна, — представился в ответ мужчина и сдержанно, но с вполне ощутимым волнением, спросил, — нам сказали, что Крис попала в аварию, но мы бы хотели узнать подробности. Насколько всё серьезно?
— Повреждений внутренних органов нет, так что её жизни абсолютно ничего не угрожает, — поспешил успокоить нервничающих родителей и объяснить, что именно случилось с их ребёнком, — ноги вашей дочери неудачно зажало автомобилем, она получила сложные переломы. Операция, которую мы проводили, нужна была только для того, чтобы правильно сложить кости.
  
— Сколько…, — Мария Алексеевна судорожно всхлипнула, но всё же взяла себя в руки, — сколько будут заживать переломы? Можем ли мы забрать её домой?
— Организм молодой, здоровый, так что каких-то осложнений возникнуть не должно. Ориентировочно на сращивание костей после подобных травм уходит около четырёх месяцев, точнее, увы, сказать не могу, — задумался, припоминая средние показатели, — но, как минимум месяц, Кристине придется оставаться в нашем отделении. Чтобы всё срослось правильно, не рекомендуется лишний раз тревожить конечности. Не переживайте, у нас прекрасные медсестры.
— Можно нам её увидеть? — женщина смотрела на меня таким жалобным взглядом, да, собственно, у меня не было причин для отказа, так что я только кивнул.
— Я попрошу медсестру, чтобы вам выдали халаты и проводили в палату к дочери, — огляделся и, увидев проходящую по коридору девушку в форменном халате, помахал, подзывая к нам и отдавая ей четкие распоряжения, а потом снова обратился к супружеской паре, — если у вас возникнут какие-то вопросы, вы всегда можете обратиться ко мне или, если меня вдруг не будет на месте, к Бариновой Ольге Ивановне. Она проводила операцию вместе со мной и сможет вам помочь.
— Спасибо, доктор, — поблагодарил меня мужчина, а я пожал протянутую руку и поспешил дальше. Мне предстояло доделать несколько дел, прежде чем со спокойной совестью отправиться домой.
Следующий день, по графику, я провел на дежурстве в отделении. Ночью Кристину перевели в одну из свободных палат, так было гораздо удобнее следить за её показателями, просто периодически между делом заглядывая к ней самому или отправляя с поручением кого-то из практикантов. Чаще всего, что было вовсе не странно, таким порученцем становилась Анна Воронова — она оказалась куда расторопнее своих однокурсниц и выполняла задания с куда большим энтузиазмом.
И, в общем-то, день прошел бы спокойно, пусть и немного суматошно, только вот где-то после обеда я вдруг вспомнил о том, что нужно сдать Петру Аркадьевичу характеристики на студентов, потому что сегодня у них последний день практики. Вот уж не было печали…
Я знал, что написать в документах рыжей и какую оценку ей поставить, а вот что делать еще с тремя девицами представлял с трудом. Нет, конечно, с каждым днем у них получалось всё лучше и лучше, но все же пришлось изрядно попотеть, чтобы их характеристики выглядели прилично. И, когда я сдал их Антипову, то, честное слово, вздохнул с облегчением.
После вечернего обхода, когда удалось разгрестись с заполнением карточек и прочей бумажной волокитой, я вспомнил, что уже завтра Ольга уходит в отпуск, и мы снова будем работать в меньшинстве. Отчего-то мне не удалось удержаться от искушения, и я, поддавшись моменту, отправил ей сообщение с пожеланием хорошего отдыха.
Ответа я совсем не ждал. Тем приятнее было получить благодарность и пожелание спокойной ночи, но больше ничего писать я не стал, просто не видел в этом смысла. Правда, всё же поймал себя на мысли, что не понимаю чувств, которые вызывала во мне коллега. Или, может быть, я просто не хотел их понимать?
Следующие несколько дней оказались довольно суматошными — Полина не согласилась брать много дополнительных часов, так что практически все смены Ольги свалились на меня. Впрочем, я не особо расстраивался по этому поводу — дома меня ждали только диван и телевизор, ну или, в крайнем случае, ноутбук, а в больнице я постоянно общался с людьми.
К концу первой недели, прожитой в подобном режиме, я вдруг осознал, что мне не хватает присутствия коллеги. Оказывается, у меня и в самом деле вошло в привычку звонить ей, когда встречались сложные пациенты, будто её молчаливое одобрение давало мне дополнительной уверенности в правильности того, что я делаю.
В общем, когда в один из вечеров телефон разразился звуком пришедшего сообщения, а в адресатах отобразилось знакомое имя, я обрадовался. И пусть спрашивала Ольга только лишь о самочувствии нашей с ней последней пациентки, сам не заметил, как уже отвечал. Но этим не ограничился, решив поинтересоваться, как проходит её отпуск, и очень удивился, когда узнал, что девушка не только не отдыхает, а занята ремонтом.
А вот новость о том, что делают они это вдвоем с матерью, без чьей-либо помощи, мне не понравилась. Особенно та её часть, которая касалась передвигания тяжелых предметов и сборки мебели. Я и сам не понял, как снова потянулся к телефону.
— Слушаю, — ответили мне спустя пару гудков вполне бодрым голосом, — Кирыч, чего такого стряслось, что ты наконец-то нашел время для звонка?
— Неужели я это слышу? Нотки ревности в твоем голосе? — усмехнулся, прижимая трубку к плечу, пытаясь отыскать в ящике письменного стола чистый листок бумаги.
— Отстань, противный, — Серёга расхохотался, — я просто не могу поверить, что у твоего рабского труда бывают перерывы. В последнее время ты, кажется, совсем не отдыхаешь.
— Есть такое, — листочек был найден, так что я перехватил трубку и уселся за стол, в напряжении потерев переносицу, — завтра как раз выходной. Но вообще-то у меня к тебе дело.
— Что случилось? — голос друга резко стал серьёзным, и я мог даже представить, как он нахмурил брови в этот момент, — чем помочь?
— У тебя есть контакты бывшей девушки твоего брата? Той, которая дружит с моей коллегой? — решил сначала уточнить, прежде чем выкладывать свою проблему, — есть возможность ей позвонить?
— Да, — чуть помедлив, ответил Серый, а потом сухо уточнил, — я могу с ней связаться, если ты мне объяснишь, зачем она вдруг тебе понадобилась.
— Хэй, полегче, детка, а то мне становится страшно от твоего тона, — я начал догадываться, что именно происходит с другом, так что поспешил перевести всё в шутку, — мне нужен адрес родителей её подруги, Ольги. Сможешь узнать для меня?
— Постараюсь, — уже гораздо спокойнее ответил Серёга, и по голосу стало слышно, что он расслабился, — если получится, пришлю тебе сообщение. До связи.
Серый сбросил вызов, а я вдруг задумался, что мы, кажется, давно уже не разговаривали по душам, если я смог пропустить такой его очевидный интерес. Пожалуй, в ближайшее время стоит исправить это недоразумение, иначе грош цена такой дружбе.
Сообщение с нужной мне информацией пришло спустя четверть часа, и я совсем не ожидал подобной оперативности. К ней Сергей приписал: «и не спрашивай, чего мне это стоило» — и эта приписка изрядно подняла мне настроение.
Надо ли говорить, что уже утром, бросив в багажник сумку со сменной одеждой, я выехал по нужному адресу? Даже мысль о том, чтобы оставить Ольгу самостоятельно разбираться с мебелью, казалась мне кощунственной. Я даже не задумался, будут ли мне рады, всё это не казалось существенным.
Несколько часов и я добрался до поселка, где жили Бариновы. Ещё какое-то время пришлось потратить, чтобы найти нужную улицу — спасибо вездесущим бабушкам, греющимся на скамеечках, иначе бы я совсем заплутал.
  
Мне повезло, что собака не бегала по двору, а сидела в вольере, так что, оставив машину за воротами и прихватив сумку, я смог спокойно пройти к дверям. Постучал в дверь, и, когда мне открыла невысокая, очень похожая на Ольгу женщина, улыбнулся и произнес:
— Скорая ремонтная помощь. Вызвали?
— Здравствуйте, молодой человек. Проходите в дом. Справа от вас, под вешалкой, есть запасные тапочки, — что ж, если хозяйка дома и растерялась, то сделала всё, чтобы не показывать своего замешательства, призывая на подмогу дочь, — Оля, у нас гости!