Оса со скальпелем (СИ)

Я взглянул на него только мельком, отложив на стойку — уж с этим разобраться можно и потом, мне и так было примерно понятно, что там написано.
— Давайте пройдем в процедурный кабинет, — махнул рукой, приглашая пройти в указанном направлении, — мне нужно осмотреть мальчика, прежде чем определяться с лечением.
На самом деле, смотреть на ребенка мне было вовсе не обязательно — вполне хватило и слов Ольги. Если она сказала, что нужно резать, значит — нужно резать. Моя задача тут заключалась скорее в убеждении матери в том, что операция вообще необходима.
  
Единственное, что мне в ситуации не нравилось — мальчик не плакал, а ведь ему сейчас точно было больно. А значит, жар у него не спал, и ребенок просто настолько ослаб, что вряд ли способен даже шевелиться нормально, не то что капризничать.
Так и оказалось. Стоило мне только развернуть одеяло, в которое он был укутан, и сразу стало понятно, что тут не только абсцесс нужно вскрывать, но и вообще не помешало бы мальчика госпитализировать прямо сразу.
— Моя коллега сказала вам, что необходимо вскрыть абсцесс, чтобы избежать воспаления? — уточнил, чтобы точно быть уверенным, что информация до женщины дошла.
— Да, — она заторможено кивнула, и тут же вскинулась, глядя на меня со злостью, — но я не дам резать моего мальчика! Ваши операции разрушают иммунитет организма! Сенечка будет часто болеть!
— Сенечка вполне может умереть от воспаления, если мы не начнем делать хоть что-то прямо сейчас, — устало произнес я, понимая, что просто с этой дамочкой не будет.
— Да врачи всё время так говорят, — фыркнула женщина, потянувшись к ребенку, явно с намерением его забрать, — вам за каждую операцию платят, вот вы и стараетесь! Не дам резать!
— Либо мы сейчас идём в операционную и вскрываем абсцесс, а потом проводим противовоспалительную терапию, — решив, что не хочу уговаривать упёртую мамочку и тратить на это лишнее время, выдержал паузу и припечатал, — либо я звоню в социальные службы и сообщаю, что вы пытаетесь убить собственного ребёнка.
— Что? — засипела дамочка, картинно хватаясь за грудь и в панике округляя и без того большие глаза, — как это убить? Что вы такое говорите!
— Если мы сейчас ничего не сделаем, воспаление продолжится, — пояснил, ничуть не удивившись подобной реакции, — случится заражение крови. А от заражения крови обычно умирают, если вовремя не помочь. Ну так что, мы идем в операционную или я звоню?
Меньше чем через четверть часа мы уже были в стерильной операционной. Еще через двадцать минут мальчик получил порцию противовоспалительных и жаропонижающих лекарств и мирно дремал в палате. Я перепоручил его и временно притихшую родительницу Анне, как самой ответственной из практиканток, а сам занялся делами.
Больше за время дежурства ничего внепланового не произошло. В отдельной палате продолжали идти на поправку пациенты, у Сенечки упала температура, практикантки вовремя разбежались по домам и на скорую меня ночью не дергали. В общем, о лучшем можно было даже и не мечтать. А наутро меня ждала новая встреча с Ольгой.
  
Глава 8
 
Ольга 
Новый рабочий день начался с хороших новостей — в понедельник заканчивается отпуск Петра Аркадьевича, а, значит, с появлением ещё одного хирурга жизнь отделения наконец-то войдет в своё русло. А главное — с дежурствами в приёмнике скорой помощи разберемся, и у каждого появится дополнительный выходной. Это меня радовало больше всего. Работа работой, но иногда и для себя пожить хочется или хоть отдохнуть по-человечески.
Кирилл уже привычно встретил меня дружелюбной улыбкой и подготовленными документами. Вот, честное слово, так и хотелось к этому привыкнуть, потому что подобная милая предусмотрительность жуть как облегчала мою жизнь. Своих практиканток он уже отпустил, и я в очередной раз задумалась — это он настолько добрый, или же всё дело в моей излишней требовательности? Скорее всего, второе, потому что Ксюшу и Юру, которые по плану должны были дежурить сегодня со мной, я планировала задержать до самого утра. Пусть привыкают к тяжелым рабочим будням.
— Доброе утро, — улыбнулась, взглянув на спокойное расслабленное лицо мужчины, — вижу, дежурство прошло без непредвиденных ситуаций?
— Такое облегчение, — Кирилл как-то так потешно покачал головой, что мне захотелось рассмеяться над его довольным видом, а он, глядя мне за спину, заметил, — смотрю, твоя бесплатная рабочая сила уже подтягивается.
— Мне достались пунктуальные ребята, — пожала плечами, когда тоже заметила появление своих студентов. Про практиканток Загорского спрашивать не стала: захочет, поделится подробностями сам. Вместо этого поинтересовалась, — Антипов выходит с понедельника, слышал?
— Медсёстры просветили, — кивнул Кирилл, снимая халат, и подошел к шкафу, что стоял в углу ординаторской, чтобы повесить его туда, — рада?
— Безумно, — кивнула, наблюдая за уверенными движениями мужчины, — лишний выходной, ура-ура!
— Кстати, о выходном, — вдруг резко обернулся коллега, впиваясь в меня внимательным серьезным взглядом, — мама хочет в следующую субботу пригласить тебя на ужин в благодарность за удачную операцию.
— Это лишнее, — нахмурилась я. Вот уж чего мне точно не хотелось, так это ужина в тесном семейном кругу Загорских. Нет, ничего против них я не имею, но одно дело — провести операцию Анне Владимировне и мило с ней поболтать после неё, и совсем другое — идти в гости. Да и неприлично как-то принимать подобную благодарность за выполнение своей работы, ведь ничего сверхъестественного я не совершила точно.
— Попробуешь убедить в этом мою мать? — усмехнулся Кирилл, разглядывая меня каким-то странным взглядом. Я чувствовала, он не пытается меня убедить, просто объясняет ситуацию, — она всё равно настоит на своём, так что пообещай, что подумаешь об этом?
— Давай поговорим об этом позже, — нервно дернула плечом, оглядываясь на практикантов, которые изо всех сил прислушивались к нашему разговору. Мне вовсе не нужно было подобное внимание. И уж тем более не нужны были пересуды, которые могли поползти по отделению, если бы кто-то и в самом деле услышал, что мы обсуждаем, и, как водится, сделал свои выводы.
— Хорошо, — мужчина равнодушно пожал плечами, упаковывая в сумку пустой контейнер из-под обеда, а потом обернулся ко мне, — так, истории болезни я передал, выписки заполнил практически все. В третьей палате лежит вчерашний мальчик, Сеня. Температуру ему мы сбили, но на всякий случай надо бы проследить в течение дня.
— Как ты её уговорил? — любопытство сдержать не удалось, так что я всё же спросила о том, что меня подсознательно волновало со вчерашнего вечера.
— Пригрозил позвонить в социальные службы, — Кирилл как-то по-мальчишечьи озорно улыбнулся, закидывая на плечо сумку, — всё, я побежал отсыпаться. Если что, звоните, и я примчусь.
— Удачного отдыха, Кирилл, — попрощалась с коллегой, мысленно пообещав себе, что позвоню ему только в случае локального апокалипсиса, не мешая отдыхать, и, когда он ушёл, обернулась к студентам, — доброе утро, товарищи практиканты. Готовы к труду и обороне?
— Конечно, готовы, Ольга Ивановна, — активно закивала девушка, а парень только глаза закатил, мол, что ж это вы всякие глупости спрашиваете, товарищ руководитель практики.
— Вот и отлично, — по себе знаю, пока студент полон энтузиазма, этим нужно пользоваться, нагружая работой от всей души, — значит, Ксюша идёт в третью палату, к мальчику Сене, а Юра — со мной на обходе.
  
Естественно, возражать мне никто не стал, так что дальше, до самого обеда, день прошел по накатанной. Мы бегали по палатам, и, пока ребята проверяли послеоперационных больных, я изучала анализы тех, кому операции ещё только предстояли — показатели должны были стать стабильными.
В общем-то, первая половина дня выдалась достаточно спокойной — даже удалось выкроить время, чтобы не только отпустить практикантов на обед, но и самой пообедать. Благо, что в утренней спешке не оставила дома контейнер с едой. Собственно, именно в момент, когда я с аппетитом уминала курицу с рисом, и зазвонил мой телефон.