Доля Пути: Лето (СИ)
Мой организм требовал отдыха, но я пошёл домой пешком — сейчас, мне хотелось просто идти, как в последнем видении на моём Обряде. В конце концов, это — моя Доля. Пошёл дождь, который обещали ещё ночью, и быстро превратился в настоящий ливень. Почти неосознанно, я "накрылся" простой Вязью «Бочка» и продолжил свой путь. От тяжёлых мыслей я отвлёкся на очередном пешеходном переходе, когда мельком глянул на автобусную остановку, оставшуюся чуть позади. — За стеклопластиком, сразу несколько человек пялились на меня, как посетители зоопарка, увидевшие, вдруг, розового слона. Два подростка снимали на смартфоны.
Я тоже поглядел на них, но, через пару мгновений, догадался о причине такого интереса и поспешил перейти дорогу. — Люди спрятались от проливного дождя в пластиковой коробке, а тут я такой красивый иду и у меня даже на ботинках влага не блестит. Одежда и волосы сухие, трубка дымит — Копперфильд, блин. Прошёл немного и накинул на себя ещё и «Кользь» — стало тяжеловато — ничего, заодно потренирую Волю. По дороге, наконец, испепелил телефон и паспорт кровососа.
За два часа, я дошёл до своего жилища, где меня встретила соскучившаяся кошка. Взяв Мурку на руки, я подошёл к окну и долго просто стоял, поглаживая урчащий комок шерсти и смотря на серебряные нити дождя. В сон я провалился сразу, как голова коснулась подушки.
***
В этих горах никогда не наступит зима — для Наставника этого времени года не существует. Сейчас, здесь царила поздняя осень, которую, через пару месяцев, сменит сразу весна. Когда я приблизился к навесу, Наставник заканчивал укрывать свои насаждения кучками высушенной травы. Робкие ростки цветов уже показались из земли.
— Приветствую тебя, Наставник!
Я зачерпнул воды из родника и сел на свой камень.
— Здравствуй, Или́я!
Он впервые назвал меня по имени, только произнёс его как-то странно — добавил лишнюю «и» и поставил на неё ударение.
— Очень хорошо, ученик, — сказал он с гордостью. — Одержал победу в тяжелейшей схватке, выжил, стёр все следы и даже смог убедить свою женщину, не прибегая ко лжи. За одни сутки задолжал и почти выплатил долг Хранителю. Недовольство группы Знающих обратил себе на пользу, да ещё и казнокрада наказал по́ходя.
Он довольно засмеялся и протянул мне свою чашку, чтобы я полил воду ему на руки.
— Однако, ты должен знать, что на тебе, теперь, кровная метка.
Увидев мой вопросительный взгляд, он пояснил:
— Кровососы — коварное и живучее племя. Среди их особенностей, есть и такая. Отныне, в любом уголке Мира, каждый встреченный тобой кровосос почует, что ты уже убивал кого-то из них.
— Эту метку можно вывести? — я озадачился неприятной новостью.
— Нет. Это, теперь, с тобой навсегда. Но в том нет особой беды. Не жди, что орды "пиявок" начнут бесконечную охоту на тебя, хе-хе. Они же люди, а значит, им плевать на всех, кроме себя... и, возможно, своей семьи, у кого она имеется. Просто знай, что такая метка есть на тебе и учитывай это, когда повстречаешь кровососов, в следующий раз.
— Благодарю, Наставник. Это — очень полезное Знание.
Он стоял напротив меня и разглядывал, будто увидел впервые.
— Чего ж ты не задаёшь вопрос, который тебя так мучает?
Ничего от него не скроешь — прям как от самого себя. Я взглянул ему в глаза и спросил:
— Одиночество — это моя судьба?
Было видно, что его развеселил мой вопрос — он хмыкнул, провёл рукой по бороде, но не засмеялся.
— Раньше оно тебя не пугало, хех. Ну, для начала, нет никакой судьбы.
— А мой Путь?
— Это — направление, а не маршрут.
Вот, умеет он, всего одной фразой, перевернуть мои "стройные" выводы с ног на голову. А Наставник, меж тем, продолжал:
— Как ты думаешь, сколько лет прожил Суэн эн-Шамаш?
— Долго?
— Да уж! Двести восемьдесят шесть, из них больше двухсот пятидесяти будучи Знающим.
— Ого!
— Угу... На праздник в честь его второго столетия прибыло даже несколько царей. По всему миру у Суэна были друзья. Настоящие. Он ведь тоже был Гранителем — видел первые проявления Дыхания и как Лето приближается к расцвету. Первая женщина, которую полюбил Суэн, не владела Силой. Вы, нынешние, называете таких обычными.
Увидев мой удивлённый взгляд, он снова закхекал и хлопнул меня ладонью по плечу.
— Д-а-а-а... Она родила ему четверых детей, двое из которых впоследствии обрели Силу, и прожила более ста пятидесяти лет. — Суэн и сам многое умел во врачевании, а ещё, не скупился на именитых лекарей и целителей. Да что говорить? — В то время и простой крестьянин мог дожить до сотни. Была у Суэна и вторая жена — она, кстати, была Знающей, из тех, что обретают Силу естественным порядком. Он пережил её всего на семь лет. У великого искусника родилось девять законных отпрысков и ещё с десяток — от многочисленных женщин, бывших мимолётными увлечениями, в промежутке между суженными, хех. Ну, Суэн, конечно, был скромником и имел сдержанный нрав — чада некоторых его знакомых исчислялись сотнями, хе-хе. Зато, он признал всех своих детей. Тем из них, кто пробудил грань, он нашёл лучших учителей и всех — обеспечил, как до́лжно.
— Почему он не учил своих детей сам?
— Разве может родитель стать хорошим учителем своему чаду? Быть суровым и непреклонным, видеть страдания своего дитя и оставаться глухим к ним? Всякий Знающий, достигший первых ступеней подлинного мастерства, должен стремится передать Знания ученикам, кои не связаны с ним кровными узами.
— Я понял, Наставник.
— Так, что ты там говорил про одиночество, Или́я?
— Я, недавно, размышлял...
— Или сомневался?
Он стал медленно ходить вокруг столика и меня, заложив руки за спину и склонив голову вниз.
— Ты... научил меня не сомневаться.
— Та женщина, что рядом с тобой сейчас. Думаешь, она — та самая?
— Я...
— Нет, конечно. Будь она той самой, ты бы уже в первый день, после того, как вы разделили ложе, открылся ей. Ты рассказал бы ей всё и она приняла бы тебя таким, какой ты есть. И любила бы тебя ничуть не меньше, чем до этого. Она — хорошая, умная, добрая, красивая... Просто, не твоя.
— А... если я сейчас откроюсь ей?
— Ты ведь уже знаешь ответ.
Я опустил голову, признавая его правоту. Он остановился за моей спиной и вновь заговорил. Внезапно, тон его начал становиться суровым:
— Всё таки, сомнения, ученик. Ты понял, что нужно всегда оставаться человеком. Ты почти научился обходиться без лжи. Но сомнения, когда-нибудь, погубят тебя.
Он быстро обошёл вокруг, встал на одно колено и схватил руками мою голову. Заставил смотреть ему в глаза и резкими рубленными фразами продолжил:
— Ведь ты знаешь к чему приводят искусника сомнения?
— Да, ты рассказывал мне.
— Не о том речь. Ты видел — к чему они приводят.
— Ты... о моих видениях на Обряде?
— И снова не то. Ты почти на своей шкуре испытал это.
Я смотрел на него и не мог понять. Как рассвет, догадка медленно озарила мой разум.
— Второй сон..., — пробормотал я, поражённый этим открытием.
— Да!!! — голос Наставника гремел. — Ты давно мог догадаться.
— Я думал...
— ... что я тебе тут мультики показываю?
— Это... неправильное слово.
— Зато, суть хорошо отражает.
— Чьи это были воспоминания?
— Наконец, правильный вопрос! У Суэна были ученики и у них были ученики, и у тех были тоже. Это случилось в конце Лета, когда Дыхание уже начало покидать Мир. Силы становилось всё меньше и многие, слишком многие, в погоне за ней, не гнушались самых мерзких способов. Банда таких отступников пришла за учителем того идиота, чьи последние воспоминания ты видел. И он предался сомнениям — биться рядом с учителем, в надежде на чудо, или бежать, сразу, без оглядки.