Пропаданка (СИ)

— Большой опыт, — скромно сказал Морнэмир, а потом снял и показал Варе брошку с мутноватыми фиолетовыми камнями, похожая была и у Тариона на одежде, — но нам помогает амулет стихоплёта. Раньше этими вещами занимался Борал, кстати, это его дочь живёт в Соха. Борал хорошо сочиняет песенки, стихи, в общем, занимается просветительской деятельностью, в том числе всякой литературой. Адаптирует некоторое наше и записывает местные легенды. Некогда ему на каждое событие песенки сочинять с агитками. Вот мы и решили сделать что-то вроде магического помощника, который бы помог облачить какую-то историю и мысль в песню. Наштамповали на всех. Потому что ситуации разные, иногда требующие высокой оперативности.
— Наверное, любой эльф из-за этого считается непревзойдённым бардом? — предположила Варя, рассматривая брошку, и, получив утвердительный кивок Тариона, развила тему. — Просто вспомнила, как некоторые мне говорили о разных качествах, присущих эльфам по мнению слухов и всяких домыслов.
— Не всегда это хорошо, конечно, — сказал Тарион. — Из-за некоторых слухов на эльфов пытались даже устроить охоту. Сама слышала от Фериала про всякие амулеты и целебные свойства эльфийской крови. Мы полагаем, что из-за этого он в том числе и решился тебя оставить, а не передал со всеми почестями обратно. Обычно с нами не любят ссориться. Это невыгодно и опасно.
— Но люди разные, а сколько людей, столько и мнений, — напомнил Морнэмир. — А слухи появились тоже не на пустом месте. Правда, не в эльфийской крови дело, конечно.
— Это связано с тем, что сделал с нами Тарион? — решилась спросить Варя. При Морнэмире всё равно было как-то спокойней, тем более спросила она по-русски.
— Я закрепил их с новой формулой, — пояснил Тарион для Морнэмира. — Доработал кое-что, — а потом повернулся к Варе: — Временное искажение или вирус времени очень негативно влиял на женщин здесь. Организмы женщин более приспособленные, но одновременно и более сложные из-за вашей способности к воспроизведению себе подобных.
— Насколько я помню, раньше это занимало двадцать два года, — хмыкнул Морнэмир, и у Варя глаза на лоб полезли от такого заявления.
— С-сколько⁈
— Да, слишком много, — кивнул Тарион. — Поэтому я изменил это. Обычная беременность за девять месяцев, плод успеет развиться и всё такое прочее, первые пять лет развития как обычный ребёнок, потом примерно до шестнадцати идёт экспонента… Ну, это, наверное, тебе не очень интересно…
— Стоп! — замерла Варя, поражённая страшным озарением. — Если это так… что будет, если я забеременею в Р… Благословенном Царстве? Я что, рожу за две недели?
— Э… Скорее всего, ты умрёшь, — отвёл взгляд Тарион. — Твой организм просто не успеет отойти от стресса, и ребёнок выпьет тебя. Во время беременности здесь придётся тоже жить как простой человек, постоянно есть, много спать… Теоретически… По сути, во время беременности женщина перестаёт быть эльфийкой и живёт в персональном временном коллапсе, если можно так выразиться.
— Теоретически? Теоретически⁈ — открыла рот Варя. — Ты что, ещё и использовал нас как каких-то подопытных кроликов?
— Я всё рассчитал, — нахмурился Тарион. — Я этим больше тысячи лет занимаюсь и никаких осечек не было, — он покосился на Морнэмира. — Только волосы Морнэмира, но это из-за того, что я не владел всей информацией о нашем происхождении.
— Ты… верни всё назад! — потребовала Варя. — Ты сказал, что можно всё обратить с помощью пупка дракона.
— Чего? — выпучился на неё Тарион, да и Морнэмир за спиной как-то удивлённо выдохнул.
— Э… такой штуки, — смутилась Варя. — Я записала, но блокнот свой потеряла. Но ты сам говорил, что сможешь нас вернуть с помощью хуленхейма… или как-то так.
— Эленхайма? — поправил её Морнэмир. — А когда произошло закрепление?
— В последний день марта, — отозвался Тарион. — Понимаю, о чём ты.
— И о чём? — уточнила Варя, подозревая какую-нибудь очередную пакость.
— Эленхайм — это редкий магический минерал фиолетового цвета, способный аккумулировать мировую магию, он очень ценен и редок, — сказал Морнэмир, показывая пальцем на свою брошку-стихоплёта, которую Варя всё ещё держала в руках. — Это тоже эленхайм, но не обработанный. В твоём случае с такой серьёзной магией тебе нужно будет минимум пятьсот карат этого камня, это камень размером с голубиное яйцо.
 
— Необработанного? — задумалась Варя, присматриваясь к колотым «бусинкам» на брошке. — Кажется, я видела что-то такое у того мага в Арске… Как его? Мерсиса Дунгана! У него были перстни и ещё амулет висел на шее, только блестел как сапфир или какой-то драгоценный камень. Там точно было не меньше голубиного яйца в амулете.
— Да, — кивнул Тарион. — Эленхайм обрабатывают и он блестит как рубин или алмаз. Я помню камни Дунгана. Но даже если он не знает о их предназначении, что вряд ли, у него они уже загрязнены. Нужен минерал без примеси чужой магии, чистый камень. У Дунгана он уже забит его магией, возможно, вложены какие-то примитивные заклинания защиты или нападения.
— А-а… — протянула Варя, чуть устыдившись промелькнувшей мысли забрать у вредного мага нужный камень, чтобы решить свои проблемы. — А как его найти? Эленхайм? Или только купить можно?
— Проблема не столько в том, чтобы купить такой камень, — вздохнул Морнэмир в её ухо, — сколько в том, что для того, чтобы воспользоваться им, у тебя осталось двадцать дней.
 Глава 16 
 Путь в Соха 
Варя ехала с Морнэмиром и переваривала всё ей сказанное. А рассказали ей много всего. Эльфы целую лекцию прочитали, по итогу которой выходило, что эленхайм можно найти всего в двух известных местах: в Чёрных горах империи Аслах, на границе Эльфийского княжества. И в Слуте — маленькой стране, зажатой в горном массиве, где добывали многие ископаемые.
Морнэмир вроде как раз числился наблюдателем в Слуте из-за заинтересованности эльфов в эленхаймах — это что-то вроде магических кристаллов, в которые можно вкладывать различные заклинания, и, например, делать артефакты, которые работают даже у не-магов. Но, к примеру, в том амулете-переводчике с листиком и жучком тоже использовался эленхайм, но также и другие камни. Потому что технически вложить заклинания можно и в алмаз, и в сапфир, и в рубин, и в изумруд, но с практической точки зрения это требовало раз в десять больше магических усилий, чем с эленхаймом и на такое способны редкие мастера. Среди таких мастеров оказался Элрох — тот самый, который был отцом почти всех фойна, знакомых Варе очно и заочно: Хортэя, Эллери или той же Саоны Буревесницы. Оказалось, что хобби Элроха — создание магических артефактов. Тот принёс в этот мир свою школу ювелирного дела и известен как мастер-ювелир чуть ли не всем странам континента. Этот факт лишний раз заставил Варю вздохнуть по поводу украденного у неё колье с листиком. Похоже, что оно было не только очень красивым, но и чем-то вроде изделия люксового бренда, которое стоило астрономических денег.
А что касается эленхайма, то этот минерал впитывал магию сам, поэтому его даже хранили и перевозили в специальных экранированных ларцах, а всем, кто имел с ним дело, начиная от рудокопов и заканчивая ювелирами, не разрешалось прикасаться к нему голыми руками, чтобы не испортить ауру камня. Конечно, это в идеале. Морнэмир сказал, что всякое бывает и они разработали что-то вроде метода очистки ауры эленхаймов, но это дорого, сложно и не всегда рентабельно, так как для этого тоже нужен эленхайм, а очистка не идеальна. Для обращения такой сложной магии, какую применили к ним, нужны нужны совершенно девственные эленхаймы — то есть реально не знавшие чужих прикосновений.
При всём этом Тарион, прислушавшись к просьбе Вари, высказанной ещё тогда, после пира, заказал эленхаймы почти сразу после её предполагаемого «побега». Только они, если их вообще нашли и купили, находятся в Магической Академии Синтхона, которая располагалась в нескольких днях пути от Серебристого Леса. Заказ был сделан через ректора сего заведения. Мол, в Академии все условия для хранения эленхаймов и даже свой магический зал очистки.