Любимые бывшими не бывают (СИ)

– Оля, почему рядом с тобой постоянно вьются всякие уроды? – беззлобно рычит Максим, стаскивая с меня полушубок, и крепко прижимает меня к себе, отчего бабочки в моем животе устраивают самую настоящую вакханалию.
Беснуются. Щекочут своими крылышками. И заставляют счастливо-счастливо улыбаться.
– Потому что я – магнит для неприятностей. Ты всегда это говорил. Помнишь?
– Я привяжу тебя к себе. Чтобы ни на шаг не отходила.
– Привязывай.
Я звонко смеюсь в ответ на заявление Макса и не имею ничего против того, что он подхватывает меня на руки и относит в спальню. Рисует подушечками пальцев узоры на предплечьях, выжигает губами клейма на коже, а в следующую секунду уже протягивает изящное кольцо из белого золота.
– Это что?
– Выходи за меня замуж. Я не представляю жизни без тебя, Оль. Никогда не представлял…
Голос Макса садится и хрипнет. Мое да тонет в нашем шумном дыхании – одном на двоих. Связывает нас незримыми канатами. Раскрашивает Вселенную новыми красками.
Перед нами теперь чистый лист. Миллионы возможностей. И счастливая история, которую нам предстоит написать.
 Глава 20 
 Макс, спустя месяц
Сегодня день моей свадьбы.
День. Моей. Свадьбы.
Я отделяю слова паузами друг от друга. Смакую, как какой-то деликатес. И ощущаю, как эйфория, перемешанная с азартом, растекается в крови.
За каких-то два месяца моя жизнь круто изменилась и обрела новый смысл.
Я познакомился с Олиным отцом. Прошел крещение купанием в проруби, русской баней и подледной рыбалкой. Вместе с Макаром я напоил Олиного старшего брата до розовых слонов и веселых единорогов в ирландском баре. И без особых проблем завоевал расположение будущей тещи, прибегнув к помощи букета разноцветных фрезий, которые она так обожает, и набора новеньких сковородок.
Мама у Авериной замечательная. Она поила нас горным чаем. Подкладывала мне в тарелку кусочки ее фирменного пирога с курицей и грибами. И, когда Оля умчалась на кухню, чтобы принести «Наполеон», попросила беречь ее дочку и никогда не обижать.
Я поклялся скорее отгрызть себе руку, чем расстроить любимую женщину. И заработал еще несколько очков себе в копилку.
И теперь я всматриваюсь в зеркало. Критически изучаю свое отражение. И поправляю бабочку, которая не хочет стоять ровно.
– Белый, ну ты и франт. Охренеть можно!
Это в комнату вваливается Торопов. Грохочет за моей спиной, роняя что-то с тумбочки. Восхищенно присвистывает, ерошит короткий ежик пятерней и разве что не заставляет меня повертеться вокруг оси.
– Ничего, скоро и ты таким будешь. Когда у вас, кстати, с Иркой свадьба?
– Летом, наверное.
– Летом? А чего тянете?
– Сомневаюсь. Вдруг не мое.
– Если сомневаешься, рви помолвку и отменяй все к хренам. Свое встретишь, сразу захочешь утащить под венец, – произношу твердо, но Макар лишь неопределенно ведет плечами.
– Да ладно. Не у всех так, как у вас с Олей, брат. Ира – нормальная девчонка. Капризная чутка, но это не слишком большая проблема. Где я еще найду женщину, которая будет терпеть мои вечные дежурства и форс-мажоры и не будет каждый день уговаривать меня уволиться?
– Как знаешь.
Киваю, не планируя пускаться в ожесточенный спор. Просто не вижу смысла навязывать другу свою картину мира.
Кто-то женится по расчету, из уважения или просто привычки. Кого-то подталкивают родители, требующие внуков. Кого-то – созревшая потребность посадить дерево, построить дом и родить сына.
Макар, на самом деле, прав. Не всем везет так, как нам с Олей.
Улыбнувшись мыслям о своей без пяти минут жене, я застегиваю пиджак. Набрасываю пальто. И вместе с Тороповым иду к лифтам.
Внизу нас уже ждет джип с моими немногочисленными приятелями. Коробка с фейерверками. И море шампанского и вискаря.
В ЗАГС мы с Авериной едем на разных машинах, как предписывают традиции. И я понимаю, что жутко по ней скучаю.
Впервые за почти два месяца мы ночевали по отдельности, и я моментально ощутил всю остроту потери. Ворочался. Вскакивал несколько раз. Водил ладонью по пустой стороне кровати. Потом долго смотрел в окно на подсвеченный огнями город. И, наконец, повинуясь порыву, набрал Оле в пять утра.
 
Выяснилось, что она тоже не спала. Маялась. Проверяла список гостей, вдруг мы кого-то забыли. Зачем-то штудировала изученное вдоль и поперек меню банкета. И так же сильно хотела услышать мой голос, как я – ее.
Мы проговорили несколько часов. Попрощались ненадолго. И только тогда за грудиной у меня перестало тянуть.
– Ну все, приехали, господа хорошие.
Оповещает нас Макар, и я возвращаюсь с небес на бренную землю. Первым выскакиваю из автомобиля, запрокидываю голову вверх и ловлю языком пушистые фигурные снежинки.
Хорошо.
В зиме определенно есть своя магия. И я безмерно благодарен этому декабрю за то, что он подарил мне Ольгу.
– Макс!
Спустя буквально пару минут у здания ЗАГСа паркуется Лимузин, и оттуда выскальзывает моя невероятная женщина.
Бежит ко мне, едва касаясь устланной белым покрывалом земли. Влетает в объятья. И обвивает руками за шею.
Я же мгновенно впиваюсь поцелуем в ее губы. Притискиваю к себе. Зарываюсь пальцами в струящиеся мягкими волнами локоны. И перестаю замечать что-либо вокруг.
Олино дыхание мятное и прохладное. Мое тоже мятное, но горячее. Внутри у меня пылает пламя, которое больше не жжет – согревает.
Лава по венам. Аритмия. И состояние полного абсолютного счастья.
– Привет, родная.
Спустя, наверное, вечность, я чуть отстраняюсь от Авериной и принимаюсь скользить по ней пристальным внимательным взглядом.
Сегодня она королева, богиня, нимфа.
Впрочем, всегда богиня.
С дымчатыми тенями, делающими ее карие омуты еще более завораживающими. С серебристыми нитями в шелковом полотне волос. В меховом полушубке, наброшенном поверх переливающегося сказочного платья, она покоряет не только меня.
Слышу за спиной восхищенные шепотки и совсем не ревную ее к друзьям. Теперь знаю точно – Оля будет всегда выбирать меня.
Сжав легонько ее пальцы в кружевной перчатке, я держу ее бережно и веду вверх по лестнице.
В наше светлое будущее. К нашей семье.
А дальше все запоминается яркими вспышками на фотопленке памяти.
Слезы, повисшие на ресницах у Олиной матери. Такие же голубые бусины – на щеках у моей мамы. Растрогавшийся Олин отец. Переполненный гордостью за младшую сестренку Олин брат. Мои ненадолго присмиревшие приятели. Регистратор, торжественно вещающий о создании новой ячейки общества.
Мой бешеный пульс, переплетающийся с Олиным сумасшедшим пульсом.
И клятвы, которые навечно оставят след в наших сердцах.
Беру.
Люблю.
Навсегда…
 Бонус 
 Макс, спустя два с половиной года
Когда не веришь в чудеса, не ждешь ничего от судьбы и рассчитываешь только на себя, жить проще.
Я обнаружил, что Деда Мороза не существует, в четыре, когда поймал маму за тем, как она заботливо кладет под елку велосипед. Точно такой же, какой я просил у бородатого волшебника с посохом.
В семь, когда сильно заболела старшая сестра, я решил, что Бога нет, иначе как бы он обрек невинную чистую душу на ужасные страдания?
Я не удивился, когда в армии меня подставил лучший друг – ни на кого нельзя полагаться, кроме себя.
Я упорно готовился к поступлению, выгрызая бюджетное место, так что с уверенностью мог бы поспорить, что Провидение здесь не причем.
Я не ждал счастливого случая, когда в универе встретил девчонку с тугой косой и огромными глазами на пол-лица. Когда мы подружились. Когда начали раскрывать друг другу самые темные тайны. Когда переспали. Один раз, другой, третий.
Поэтому я не удивился, когда она нашла кого-то лучше меня.