Пепел погасшей звезды. Отражения

Сам того не осознавая, Дайлан ухватился за возможность оставить девушку на базе и провести с ней день. Пусть и в качестве надзирателя, которого она, кажется, уже успела возненавидеть.
Знал бы, чем обернётся наказание, отпустил бы Таро на все четыре стороны. Но теперь ругать себя не имело смысла. Даггерти здесь, и придётся его терпеть бесконечно долгий цикл.
Словно угадав мысли соперника, Рейн снова ринулся в бой:
– А знаешь, я тут подумал: она ведь тебя ещё на Арии зацепила. Поэтому-то ты и отговаривал меня от того… хм, маленького приключения. Боялся, что сделаю Шионе больно.
– И ты сделал ей больно, – резко напомнил Флар.
Но коммодор, казалось, его не слушал, продолжал увлечённо перечислять:
– И из МВА умолял забрать, только бы она не мучилась. Представляю, как ты радовался, когда мы расстались… Признайся, надеялся, что я не вернусь из экспедиции? Тогда бы твоя совесть наконец-то заткнулась, и ты бы со спокойной душой занял моё место. Утешил бы бедняжку в её горе. Извини, Дай, что не оправдал твои ожидания.
– У тебя от ревности совсем крышу снесло.
Дайлан смотрел на теперь уже точно бывшего друга и не мог понять, что его злило больше: обидные и абсурдные упрёки либо же болезненная тяга Рейна к Шионе. Даггерти всегда был ревнивцем и собственником, но никогда не позволял эмоциям одержать верх над здравым смыслом. И уж точно не ставил отношения превыше дружбы.
Флару мало верилось, что всё это делалось из любви к невесте. В искренность чувств Рейна он по-прежнему не верил. Скорее допускал, что того увлёк азарт соперничества и он решил во что бы то ни стало победить. Показать, что он и здесь будет первым.
– В общем, это я к чему, – решил свернуть неприятный для обоих разговор Даггерти. – Не нужно вставать между мной и Шионой. Если ты ещё не заметил: она счастлива и вполне довольна жизнью.
– Надолго ли? – горько усмехнулся Флар.
– Не веришь, что могу измениться?
– Не верю, что ты способен любить кого-то, кроме себя.
– Я умею удивлять. – Губы радаманца растянулись в мстительной улыбке. – И, кстати, поздравляю! Ты выиграл пари. Не придётся бриться наголо. Надеюсь, ты за себя рад.
– Твои ученики тебя уже заждались, – почувствовав непреодолимое желание стереть ухмылку с самодовольной рожи, процедил Дайлан и добавил, подражая саркастичному тону Даггерти: – И, кстати, на всякий случай напоминаю: отношения между преподавателями и кадетами запрещены. Ты ведь не хочешь, чтобы у Таро из-за тебя возникли проблемы? – Сказав это, первым вошёл в аудиторию.
Шиона
Пока народ перешёптывался и глазел на новоиспечённого профессора, я пыталась переварить эпатажную новость. Рейн в академии! И будет у меня преподавать…
Не знаю, чего в тот момент мне хотелось больше: прыгать от счастья или застрелиться. Мои друзья для себя, несомненно, выбрали второе.
Когда с представлениями было покончено, тройка менторов покинула аудиторию, оставив нас с новым саэром. Сначала Рейн прошёлся по притихшим кадетам взглядом, всматриваясь в незнакомые лица. На мне синие глаза радаманца задержались чуть дольше положенного. После чего он отвернулся и, подойдя к преподавательскому столу, присел на его край.
– Сегодня мы проведём вводную лекцию, – зазвучал красивый, глубокий голос коммодора, и у доброй половины девиц на лицах проступило мечтательно-восторженное выражение. Я нервно заёрзала, а Даггерти, в отличие от меня спокойный и невозмутимый, продолжил очаровывать курсанток МВА: – Рассмотрим понятия тактика и стратегия с точки зрения военного искусства. И, если успеем, вскользь коснёмся примеров.
У меня к вам всего одно требование: не отключать мозги во время лекций, слушать и запоминать. Тогда у нас с вами не возникнет проблем на экзамене. Вы ведь не захотите пересдавать? – сказано это было таким зловещим тоном и приправлено таким зловещим взглядом, что все дружно замотали головами. – Вот и отлично. Итак, начнём с понятия «стратегия». – Рейн поднялся и принялся расхаживать перед кафедрой, периодически поглядывая на молчаливых слушателей. – Это высшая область военного искусства, охватывающая теорию и практику подготовки солдат к войне, планирования и ведения стратегических операций…
 
– Какой красавчик! – поделилась мнением сидевшая рядом Ирита, после чего обиженно скривилась. – И тоже достался Таро. Не жирно тебе одной, а? И Флар за тобой бегает, и этот коммодор, – продолжала бесстыдно пялиться на моего жениха Сурин.
Наклонившись к «татуированной» девице, еле сдерживаясь, прошипела ей на ухо:
– Продолжишь пускать по нему слюни, и нам придётся снова уединиться в кабинете Олисера. Привяжу к креслу и не отпущу, пока не вытяну из тебя каждый твой гадкий секрет, а потом разнесу их по всей академии.
– Ну чего ты бесишься? – сразу сдулась Ирита. – Уже нельзя и полюбоваться на симпатичного мужчинку. Которому, – тонкие губы Сурин растянулись в ядовитой ухмылке, – поговаривают, ты не даёшь. Интересно, как долго он продержится? В окружении стольких-то красоток.
С трудом удалось подавить порыв и прямо здесь, на глазах у всего отряда, не добавить красок и к без того цветастой физиономии Ириты. И плевать, что она сильнее! Сейчас бы меня это не остановило.
Спасибо, отрезвил голос Рейна.
– Девушки, у вас какие-то вопросы? – От внимания радаманца не укрылась наша тихая перепалка. – Спрашивайте, не стесняйтесь.
– Никак нет, саэр, – после секундного замешательства ответила Сурин.
Дождавшись, когда в аудитории снова восстановится тишина, новоиспечённый педагог продолжил:
– Тактика, в свою очередь, – самая динамичная область военного искусства. Изменения в тактике происходят параллельно с научно-техническим прогрессом и совершенствованием средств вооруженной борьбы. – Снова воспользовавшись столом вместо стула, Даггерти окинул зал задумчивым взглядом. – В ВВА и лётной школе тактическая подготовка является одной из ведущих дисциплин. Здесь бы тоже следовало ввести её на постоянной основе, пусть даже большинство из вас в будущем и не станет солдатами, а разбредётся по полицейским участкам и разведуправлениям. Но для общего развития всё равно полезно… Так что попробую хоть чему-нибудь научить вас за один несчастный цикл.
Рейн оказался талантливым оратором, сумел с первых минут завладеть вниманием аудитории и вызвать интерес к своему предмету. Я бы его слушала и слушала, если бы то и дело невольно не отвлекалась на своих соседок по кубрику.
Провести что ли с ними вечером воспитательную беседу? А заодно и со всеми остальными второкурсницами; популярно объяснить тем, чем могут быть чреваты томные взгляды, бросаемые в сторону моего жениха.
К концу лекции пришла к выводу, что ревность – настоящее зло, опиум для разума и сердца.
– Таро, тебе, кажется, интереснее смотреть по сторонам, чем слушать своего профессора, – ни с того ни с сего решил поотчитывать меня коммодор. Дождавшись, когда мои округлившиеся от удивления глаза сфокусируются на его важной персоне, совсем не ласково потребовал: – Повтори, о чём я сейчас говорил?
– Я-а-а… э-э-э… – растерялась от такого напора.
– Очень ёмко! – с издёвкой «похвалил» меня Даггерти. – Из тебя получится отличный стратег!
Ещё один изверг. Как будто мне мало здесь Флара…
Сидевший справа от меня Тэн сдавленно захихикал.
– После занятия подойдёшь ко мне, подумаем над твоим вечерним наказанием, – окончательно добил меня Рейн и, возвысив голос, во всеуслышание заявил: – Повторяю в последний раз: мозги во время лекции ра-бо-та-ют. На месте Таро может оказаться каждый.
– Мне вот интересно, как именно он собрался тебя наказывать? Да ещё и вечером, – давясь от смеха, хрюкнул Тэн.
Что не укрылось от острого слуха жестокосердного радаманца.
– Ты, кажется, Олер? Хочешь составить Таро компанию?
Моему соседу сразу стало не до веселья.
– Думаю, нет, саэр.
– Это хорошо, что ты умеешь думать, – с усмешкой заметил Рейн. – Значит, тебе не составит труда кратко изложить, что я вам тут два часа разжёвывал.