Тайная связь

Это достаточное доказательство того, что я не собираюсь сбегать?
Схожу с ума от своей храбрости и вместе с тем опускаю ладонь на каменный член. Кровь с новой силой бурлит по венам, когда я скольжу пальчиками по бархатистой гладкой коже, он горячий и большой, и я совсем не представляю его в себе.
Боже, он уже готов к тому, чтобы взять меня, а я бегаю от него из комнаты в комнату…
  
Открыв рот, я тяжело дышу и моментально пьянею от запредельных чувств. Зрачки Эльмана расширяются, и я понимаю, что ему нравится. Он расставляет руки в сантиметрах от моей головы, упираясь кулаками в стену, склоняется и жадно выполняет мою просьбу – целует, поглощая меня всю без остатка.
Я продолжаю ласкать твердый член, кончиками пальцев задевая крупные и выпуклые венки. Эльман тяжело дышит мне в рот, но уже через секунды накрывает своей рукой мою, настраивает и задает собственный ритм, заставляет обхватить член увереннее и показывает мне, как нужно ласкать этого мужчину.
– Вот так, не бойся. Научишься еще.
Эльман учил меня, подстраивал под себя, наглядно показывал, как нужно его ублажать.
И я училась. Старательно училась делать ему приятно. Ощутив влагу на кончике члена, стремлюсь растереть ее осторожными, но нарастающими движениями. Вверх, вниз… Вверх – без стеснения, без остановки, и вниз – стараясь доставить максимальное удовольствие тому, кто через несколько минут заберет мою невинность.
– Ясмин…
Он зовет меня тяжело, прерывисто. Ему нравится, и осознание этого возводит меня до небес. Хочу, чтобы нравилось. Не хочу, чтобы ему было скучно. Как с другими чтобы было – не хочу. Хочу по-особенному, а значит без стеснений. Подтверждая мои мысли, Эльман толкается мне в ладонь, а из его рта вырывается гортанный хрип вперемешку с тягучим, густым дыханием.
Я встаю на носочки, углубляя поцелуй и ускоряя движения рукой.
Вверх, вниз.
Мои пальцы измазаны в его влаге, и это, черт возьми, приятно. Я вижу, как подрагивают его ресницы, ощущаю рваное дыхание и влагу – она везде. Ему нравится, и подтверждение этому сочится по моей коже вперемешку с новыми для меня терпкими запахами.
– У меня получается? – спрашиваю его.
– Более чем.
Эльман резко подхватывает меня под ягодицы, приковывая меня к стене, и очень скоро кладет на большую кровать. Я стараюсь не думать о том, что когда-то он проводил здесь время с Дашей и что здесь же они зачали ребенка. Мне это не нужно, убеждаю себя в сотый раз.
Опрокинув меня на подушки, Эльман стягивает со своих бедер штаны и белье и нависает надо мной совсем обнаженным. От брошенного взгляда на блестящую крупную головку у меня вмиг перехватывает дыхание.
– Дыши, Ясмин, – произносит чуть насмешливо.
– Дышу.
На самом деле почти нет. В глазах полнейший дурман, а на кровати разливается терпкий аромат нашего желания. Эльман разводит мои бедра и заставляет обвить его талию. Мое тело податливо как пластилин, и это сильно возбуждает его, как и неприкрытый взгляд на меня всюду.
– Будет больно? – спрашиваю зачем-то полупьяно.
Алкоголь давно выветрился из моей головы, да и было его совсем немного, но язык то немеет, то прилипает к небу от жажды.
– Не знаю. Не трахал девственниц, Ясмин, – произносит честно.
Мне почему-то радостно это слышать.
Эльман отводит мои запястья и плотно фиксирует их над головой, упираясь каменным членом в половые губы, там уже все влажно и готово, только мне все равно было немного страшно.
– Значит, я первая?
– Значит.
– Ты доволен?
Отчего-то до боли хочется услышать, что да, и что я для него особенная, но нутром понимаю, что девственность девушки – это не самое первое, что нужно Эльману. Главное, чтобы была верная – он изначально просил именно об этом.
Его зрачки расширены, что, наверное, говорит само за себя, а мужской голодный взгляд двигается по телу ниже, туда, где его член скользит по влажным складкам – играюче, заставляя меня сжиматься в ожидании вторжения. Мне не нужна раскачка, несколько хаотичных движений между половых губ уже заставляют изнывать от желания.
– Поцелуй меня. Поцелуй.
Прошу очень тихо, но Эльман слышит. Он опускается на мое тело сверху, впивается в губы финальным поцелуем и упирается в меня членом сильнее, глубже, настойчивее. Я мелко дрожу и хочу высвободить запястья, когда осознаю свою максимальную беззащитность перед ним.
– Когда ты рядом, у меня есть ощущение, что мы так высоко взлетаем… Вот сейчас вообще на запредельной высоте, и сердце так стучит…
Я прижимаюсь грудью к его, выгибаясь в спине.
– Чувствуешь, Эльман?
– Высоко, – соглашается со свистом. – Как бы не разбиться с такой высоты.
В следующую секунду из моих глаз льется влага, а из губ – глухой крик. Эльман делает резкое движение бедрами, вторгаясь членом между влажных складок, и я забываю все на свете: как дышать, как говорить, как жить.
Я мечусь на постели, желая выбраться из-под тяжелого тела, причинившего адскую боль, но выхода отсюда нет. Больше нет.
– Тихо, Ясмин.
Я читала, что это больно.
Но все было ложью. Это оказалось адски невыносимо.
– Мне больно, Эльман. Больно.
– Терпи.
Он целует меня – по крайней мере, пытается.
Я отворачиваюсь, сдерживая слезы и до крови кусая губы. Хочу высвободить запястья, упереться ему в грудь, оттолкнуть и ударить – но он предусмотрительно зафиксировал мои руки над головой.
Я не сдерживаюсь – всхлипываю и прошу:
– Пожалуйста, Эльман. Отпусти.
– Черт, Ясмин.
– На несколько секунд отпусти, – молю, разрываясь от боли на миллиарды мелких частичек. В меня будто вставили раскаленное железо, и стало очень больно и туго.
Эльман выдыхает сквозь зубы, со свистом. Я содрогаюсь, чувствуя, как его член расширяет меня изнутри, растягивает под себя и пока не приносит ни капельки облегчения. Внутри щиплет и ноет, а еще дико пульсирует, что приносит Эльману, уверена, незабываемые ощущения тесноты.
Но Эльман не внимает моим просьбам, целует мое влажное лицо, все еще находится внутри меня и, о боже, начинает двигаться.
– Эльман… – хнычу ему в губы.
– Не могу, Ясмин. Уже не могу остановиться. Прости.
Он вошел так глубоко, что хочется ругаться и винить его во всех грехах, ведь, наверное, можно было иначе. Я плачу, хотя считала себя более сильной. Правда, считала.
– Ясмин, расслабься. Делаешь только хуже.
Я честно пытаюсь, но не получается. Внутри так твердо и больно, что если бы я знала, то лучше бы осталась девственницей до конца своих дней.
Эльман чертыхается сквозь зубы, будто ему очень и очень тесно. Он дышит так тяжело, а на его лбу выступили капельки пота – я подмечаю каждую каплю сквозь собственные слезы, а его бедра делают второй размашистый толчок. Я зажмуриваюсь в ожидании еще большей порции боли, но каждое новое вторжение переносится чуть легче предыдущего, и я заново учусь дышать в перерывах между болючими стонами.
– Вот и все, – утешает Эльман.
Когда я больше не пытаюсь вырваться, Эльман отпускает мои запястья и выходит из меня. Я ненадолго получаю долгожданную свободу, а когда он отстраняется, то замечаю красные капли на постели и такого же цвета следы на его члене.
Эльман спокойно раскатывает по члену презерватив, хотя я не знаю, куда деть свои глаза. Нам было бы намного проще, будь я опытной женщиной.
– Хотел лишить тебя девственности без защиты, – поясняет шумно.
А теперь с защитой. И правда, дети нам ни к чему.
Я свожу бедра вместе, с опаской глядя на Эльмана.
– Уже не будет больно. Не сопротивляйся, Ясмин, – просит нарочито ласково, нависая надо мной снова.
  
И я слушаю.
Делаю как он велит.
Доверяюсь, но все равно чувствую жжение по мере тугой наполненности. Эльман пристально смотрит в мои глаза и входит в меня до конца, плотно стиснув челюсти. Капельки слез снова текут по вискам, и он нетерпеливо вытирает их. Эльман ласкает грудь, живот, но все это меркнет на фоне толчков, которые становятся лишь размашистее и глубже.