(не) Верь мне (СИ)
— В твоих глазах огонь древних костров, — почти шепотом сказал он.
— Что?
Тролль просунул морду через прутья, обнюхал волосы Ники, с любопытством уткнулся носом в шею.
Верис начала задыхаться, почувствовав, как сердце пугливо набирает обороты.
— Что у тебя внутри? — положив лапу девушке на грудь, спросил монстр, пальцами чувствую пульсацию вен.
Нике стало невыносимо жарко от прикосновения.
— Мое сердце… — выдохнула она.
Тролль провел когтем по послеоперационному шраму.
— Не твое.
— Отпусти меня, урод! — прокричала агент Верис, попытавшись вырваться.
По зову девушки явились призраки. Зловещим шепотом они проникли в пасть тролля, как отмычка в замочную скважину. Синекожий монстр закричал не своим голосом, неестественно выгнувшись, взлетел вверх.
— Хватит, — зажав уши ладонями, попросила Ника.
Проклятые души принесли почти ощутимый мрак. Троллю было плевать на темноту, он орал от боли, что скручивала кишки в брамшкотовый узел.
— Отпустите его! Хватит! — прокричала девушка, но ее мольба осталась не услышанной.
Ника достала фонарик из латуни, направила свет на клубок призраков и сказала:
— Черное, обернись белым.
Неупокоенные души с зычными возгласами рассеялись по камере. Тело тролля провисело в воздухе несколько секунд, затем рухнуло на пол. Одна из мерзких душ, хранившая память о бескрайнем страхе, дабы отомстить рассеявшей мрак, появилась за спиной агента Верис, и, смеясь, пролетела сквозь девушку. Донорское сердце Ники содрогнулось и остановилось.
***
Ника открыла глаза. Выставила ладонь вперед, чтобы прикрыть источник приглушенного света.
— Пришла в себя, наконец, — произнес знакомый голос.
— Как часто я от тебя это слышу, — сказала Ника, сфокусировала зрение и увидела сидящего рядом Лионкура. — Придумал бы что-нибудь новенькое.
— Хорошо. С этого момента я буду спрашивать, сколько пальцев ты видишь.
— Лучше предлагай мне чай.
Мужчина, тревожно сведя брови к переносице, покачал головой.
— Что ты там делала? — взяв девушку за руку, спросил он.
— Где именно?
— Внизу, в доме покаяния.
— Ходила договариваться насчет работы для моей проклятой души, — пошутила она, — там ей самое место.
— Ника…
— Ай, не говори ничего по этому поводу, — перебила девушка. — Я уже сама себе надоела.
— Хорошо, не буду. Что за ссадина у тебя над бровью?
— Сторожевой домовик постарался. Не зря я их терпеть не могу. Но об этом тоже не спрашивай.
Агент Верис приподнялась — тело казалось набито песком.
Сейчас, когда Ника пыталась задержать взгляд на каком-то предмете, тот казался нереальным. Лицо Лионкура то и дело размывалось, будто пряталось за стеной дождя. Подушка колола острым углом в спину, а одеяло давило на все без исключения части тела, словно весило тонну.
«Откуда у подушки острые углы?» — бестолково подумала Верис и спросила:
— Была у тролля? — спросил Лионкур.
Чувство вины в присутствии родного человека наточенным лезвием пилило по горлу. Агент Верис возмутилась:
— Кончено был! Ведь это все из-за меня. Мне не надо было гоняться за Фростом. Стоило остаться у портала и следить, чтобы никто через него не прошел. Это же чрезвычайное магическое происшествие, это моя работа.
Мужчина покачал головой.
— Дорогая, позволь не согласиться. Это все причинно-следственные связи. Уж прости, но твоя жертвенность бесцельна.
— Почему? — спросила Ника насупившись.
— Вся доступная нам реальность является совокупностью связей между предметами и явлениями. Все, что с нами происходит это звенья бесконечной цепи. Все началось не с момента, когда ты наплевала на брешь и погналась за Фростом. А намного раньше. Если уж кого и стоит винить, так это каждого, умеющего делать собственный выбор. То, что произойдет с Варпо – это его история. Его судьба. У тебя своя. К сожалению, мы не можем вздохнуть, чтобы не затронуть все мироздание. Зачем ходила в темницы?
Ника опустила голову.
— Чтобы извиниться перед ним. Его казнят. И, несмотря на твои дурацкие причинно-следственные связи, мне за это стыдно. А там слетелись души, они его мучили, потом… не помню.
— Потом кто-то из призраков напал на тебя, — ответил Лонгкард, ласково поправив растрепавшиеся по подушке локоны девушки.
Ника непроизвольно прижалась щекой к руке мужчины и пожалилась:
— А ты знаешь, что Лушана дружила со мной только потому, что я хороший источник информации. Обидно.
— Но, насколько мне известно, ты не была слишком открыта к этой мормолике, — произнес Лионкур, присаживаясь на кровать. — Я не прав?
— Оказывается, была, — ответила девушка. Задумалась, потом спросила:
— Ну, вот почему так? Почему удар в спину наносят чаще всего те, кого мы защищаем грудью? Опять эти твои связи мироздания?
Лонгкард улыбнулся.
— Нет, — ответил он, приобняв пациентку, — потому что только им мы позволяем идти позади себя. Ты, кстати, так близко ко мне, что промах невозможен.
— Это ты к чему сейчас?
— Ты себя не бережешь. Я переживаю, Ника.
Девушка смущенно посмотрела на реаниматора, его лицо казалось размазанным, будто нарисованное пастелью. Ника задумалась, говорить ли о произошедшем Лионкуру. Но именно ему она позволяла знать о себе больше, чем всем остальным.
— Сегодня… я вызвала голубой огонь, — сказала Ника и увидела, как и без того черные, словно у ворона, глаза Лонгкарда потемнели.
— Так вот в чем дело! — раздраженно сказал он. — Я же запретил даже пробовать вызывать огонь. Тебе нельзя перегреваться. Сердце может не выдержать! Ни загорать, ни каких горячих ванн, ни тем более…
— Я помню. Помню. Но мне было очень обидно. Я не смогла с этим справиться.
Реаниматор поднялся с кровати, почесав затылок, произнес:
— Я уже подумываю, чтобы тебя закодировать. У тебя непростое сердце.
— Да, да, — пробубнила Ника и на мгновение застыв, вдруг спросила:
— А чье оно?
— Что?
— Чье сердце у меня внутри?
Лонгкард покачал головой.
— Ты уже спрашивала меня об этом. Все что должен был, я тебе рассказал.
— К черту врачебную этику, — произнесла Верис, недовольно закатив глаза, — Мой организм отвергал несколько донорских сердец и только с этим я могу нормально жить. Я хочу знать не это.
— А что?
— Оно чужое и я не знаю, чье оно. Меня это беспокоит.
— Странно, но до сегодняшнего дня за тобой я подобного беспокойства не замечал.
— Варпо Цератоп сказал…
— Варпо?
Лонкард почесал затылок и нервно прикусил губу.
— Он настойчиво спрашивал что у меня внутри. И реакция у него была… неадекватная.
Реаниматор присел на край стола.
— Тролли из старого мира. Они верят, что душа находится в сердце. И если в тебе чужое сердце значит и…
— Душа чужая, — мнительно произнесла девушка.
— Ника, это мифология, — разведя руками, сказал Лонгкард. — Это не должно иметь для тебя никакого значения.
— А вдруг сердце принадлежало убийце, маньяку или какому-нибудь пошлому монстру.
— Личность носителя никак не отражается на его органах. Ника, я больше не хочу возвращаться к этой теме, — сказал реаниматор с интонацией, исключающей всякую вероятность продолжения разговора.
— Тогда вытащи его из меня, — Ника была настроена серьезно. Ей не хотелось отступать.
— Ты же понимаешь, что я не буду этого делать, — произнес Лионкур устало.
Ника села, закуталась в одеяло, коснулась босыми ногами холодного пола.
— Тогда я найду того, кто это сделает. Например, Кизи Шарка — отличный специалист. Дай мне мою одежду.
— Ника.
— Дай мне мою одежду, Лонкард.
— Давай обсудим…
Агент Верис встала, слегка пошатнулась и решительно заявила:
— Я не хочу больше ничего обсуждать. Спасибо за все. Мое тело, что хочу с ним, то и делаю.
При всей своей толковости Лонгкард не замечал, какое влияние на него имеют перепады настроения этой пациентки. Реаниматор расстроено прикрыл ладонью глаза, спустил руку вниз по лицу, задумчиво погладил подбородок.