Опаленные мечты (ЛП)

Как капля воды точит камень. Упорно.
Рокко поднимается по лестнице, доходит до входных дверей.
Кап.
Я нажимаю на кнопку.
Машина взрывается, ее гладкий спортивный корпус поднимается на несколько футов в воздух в клубах огня, дыма и обломков.
Невольно улыбаюсь, глядя на оранжевый отблеск на испуганном лице Рокко Пизано, лежащего на земле. Возможно, это от взрыва, но я готов поспорить, что от шока. Интересно, он описался?
Что ж, я перепрыгнул с первой фазы на четвертую. Пора перестроиться и вернуться на путь истинный. Этот сукин сын потеряет все, что ему дорого, прежде чем я покончу с ним. Его роскошная жизнь вот-вот закончится.
Не отрывая глаз от экрана, беру трубку и набираю номер Феликса. Звонок раздается дважды, затем отключается. Я снова нажимаю на кнопку.
— Что? — рычит он.
— Ты записал меня?
— Сейчас час ночи!
Я переключаю сигнал на другую камеру, с которой Рокко виден лучше.
— И что?
— Я ложусь спать в восемь! — кричит Феликс.
— Хватит ныть и ответь.
— Ты в курсе, что берут за ставки? Бриллианты! Чтобы играть с ними, тебе понадобятся камни стоимостью не менее полумиллиона.
— Знаю. Феликс, ты меня записал?
— Да, да, сумасшедший ты мой, я записал тебя. Игрокам запрещено самим приезжать, поэтому за тобой пришлют машину. Секретность и все такое. Ты узнаешь время и место встречи утром перед игрой.
— Хорошо. — Я снова переключаю канал связи. Рокко и несколько охранников пытаются потушить пожар. — А как у нас обстоят дела с телом, о котором я просил?
— У нас никак. Я, как проклятый гробовщик, копаюсь тут ради тебя. Скажи мне дату, когда оно тебе нужно.
— Забирай, как найдется подходящий кандидат, и храни у себя, пока я не позвоню.
— Хранить? — кричит он. — Да, где мне, по-твоему, хранить чертов труп?!
— У тебя же есть морозильник?
— А что я скажу Гваделупе, если она решит приготовить carne asada и обнаружит в морозилке гребаный труп?
— Кто такая Гваделупе?
— Моя девушка, — огрызается он.
Я от удивления вскидываю брови.
— Тебе девяносто.
— Мне семьдесят пять! И, к твоему сведению, Лупе говорит, что я не выгляжу ни на один год старше пятидесяти.
— Скажи ей: «Извини, детка, это всего лишь работа». Она поймет. И, пожалуй, отведи ее проверить глаза.
— Да катись ты к черту, Аз.
Линия обрывается.
Я беру черный бархатный мешочек, лежащий на столе рядом с ноутбуком, и достаю небольшой зеленый камушек, поднимая его к свету. У Драго Попова, безусловно, хороший товар.
  
Глава 10
 
Чуть приоткрыв окно и убедившись, что меня не видно за занавеской, я подслушиваю разговор, происходящий на подъездной дорожке.
— Я мог умереть, Нино! — кричит Рокко. — Если бы бомба взорвалась на десять секунд раньше, меня бы уже не было! У меня на подъезде чертова воронка.
— Я попрошу проверить машину. Может, техники что-нибудь найдут. Нино — глава службы безопасности дона — подходит к машине Рокко или к тому, что от нее осталось, и упирает руки в бока. — Черт.
— Я думаю, это тот словенский ублюдок. Драго, — говорит Рокко.
— Ты имеешь в виду серба.
— Да плевать. Несколько дней назад у нас была стычка, а потом стрельба. Это расплата.
— Кто первый выстрелил? — спрашивает Нино.
— Я. Этот высокомерный засранец отказался иметь со мной дело! Я должен был доказать свою правоту.
Нино щипает себя за переносицу.
— Босу не понравится, как ты с этим справился, Рокко. На твоем месте я бы держался подальше от посторонних глаз.
— Это они начали!
— Я позвоню Драго и попытаюсь его образумить.
— Когда вернется Артуро? Мне нужно заниматься своими делами. Наши строительные проекты отстают от графика, а сроки приобретения недвижимости дышат мне в затылок. У меня нет времени разбираться с сумасшедшими, с которыми он сотрудничает.
— Без понятия. О его сестре по-прежнему ничего не известно. Он сходит с ума. — Нино вздыхает и направляется к своей машине. — Сегодня кто-нибудь приедет за обломками.
 
Я отхожу от окна и иду в ванную комнату, чтобы принять душ. Как всегда, я оставляю дверь в ванную открытой, чтобы не чувствовать себя так, будто стены смыкаются вокруг меня. Справиться с душевой кабинкой достаточно сложно, но, по крайней мере, стеклянные стенки помогают мне сдерживать тревогу. Когда они не сильно запотевают.
Запах дыма и горелой пластмассы проник во все уголки дома, отчего я почувствовала себя грязной и больной. Окна первого этажа пришлось забаррикадировать, их сейчас заменяют. Они разбились вдребезги от взрыва. В момент, когда это произошло, я проснулась в ужасе. Подбежала к окну и увидела пламя, поглощающее машину. На краткий миг мне показалось, что Рокко был внутри машины. И испытала облегчение.
Выключив воду и выйдя из душевой кабинки, обнаружила, что Рокко стоит в дверном проеме. На его лице застыло злобное выражение, словно он готов свернуть мне шею просто ради удовольствия. Я делаю шаг назад и прижимаюсь голой к холодной кафельной стене.
— Друзья моего отца хотели узнать, почему моя жена так быстро ушла вчера вечером, — говорит он и делает шаг в ванную. — Один из них спросил, может быть, тебе не нравится их присутствие. Или мое, если уж на то пошло. Это правда?
— Нет, — выдыхаю я.
— Но мне так показалось. — Он обхватывает меня за плечо. — У меня очень плохое настроение, bellissima. Следи за своим поведением, иначе результат тебе не понравится.
— Непременно. — Я киваю.
— Конечно, ты так и сделаешь. — Другой рукой он достает из-за пояса брюк пистолет и целится в лампу на потолке. Выстрел гулко отдается в маленьком помещении, и светильник разбивается вдребезги, осыпаясь сверху осколками и окутывая ванную комнату полумраком.
— Нет, — шепчу я.
— Да. — Зловещая улыбка расплывается по лицу Рокко, и он выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Темнота окутывает меня.
Я вскакиваю на ноги и вслепую бегу к двери. Как только нащупываю ручку, в ушах раздается звук поворачивающегося замка.
— Рокко! — кричу я, чувствуя, как в груди нарастает паника. — Пожалуйста! Пожалуйста, не надо!
Ответа нет. Лишь удаляющееся хихиканье.
Закрываю глаза и опускаюсь на пол, пытаясь взять дыхание под контроль. В самом начале нашего брака я не была такой уж послушной. В первый раз, когда Рокко запер меня в шкафу и выключил свет, я послала его на хрен. Я села на пол, ожидая, что он вернется. Проходили минуты. Потом часы. Я начала что-то слышать. Возможно, это был просто шум снизу, но мне казалось, что он находится прямо здесь. Рядом со мной. Хотя никогда не боялась темноты — даже в детстве, — оказаться в этом маленьком темном пространстве и слышать вокруг себя странные звуки было страшно. Когда на следующее утро Рокко наконец выпустил меня, я была близка к тому, чтобы сойти с ума. С тех пор он делал это еще дважды, каждый раз, когда был особенно недоволен моим поведением. Это привело меня в ужас, и возникла моя клаустрофобия.
Я начинаю дрожать всем телом — то ли от нарастающей паники, то ли от быстро остывающих плиток пола подо мной, не знаю. Возможно, и то, и другое. С меня все еще капает вода после душа, и воздух вокруг меня становится прохладным. Мышцы затекли, и я не могу заставить себя встать и поискать полотенце. Терпеть побои гораздо легче, чем это. Я обхватываю себя руками и опускаю голову на колени.
И жалею, что не сохранила пальто Алессандро. Мысль о том, чтобы завернуться в него, заставляет меня чувствовать себя немного менее холодно. Не знаю, почему я все время думаю о нем. Жизнь с Рокко заставила меня презирать мужчин вообще.
Когда я мечтаю о возможности встретить кого-то нового, если мне удастся сбежать от мужа, в горле возникает тошнотворное чувство. До жизни с Рокко размышления о партнере обычно сводились к таким вопросам как, будут ли нам нравиться одни и те же вещи? А что, если наши музыкальные вкусы слишком сильно отличаются? Я рано встаю, а что если он предпочитает поспать? Такая вот ерунда. Тогда это не казалось ерундой. А сейчас? Теперь первое, о чем думаю, это о том, будет ли он тоже бить меня?