Первая стена

Абаддон придержал дальнейшие возражения при себе. Он посмотрел на Лайака, но невозможно было прочесть какую–либо реакцию по скрытому нечеловеческой маской лицу Багряного Апостола.
— Как прикажете, — сказал Абаддон, склонив голову перед своим примархом.
— Я подготовлю Тифа для ваших наставлений, — сказал Мортарион. Его изображение замерцало, а затем исчезло.
— Тогда я буду готовиться к спуску, — сказал Пертурабо. — Передай свои координаты, Лайак, и время встречи.
Трансляция Повелителя Железа моргнула и оборвалась.
Фулгрим пробормотал рассеянное прощание и тоже отключился, оставив огромное лицо Ангрона парить посреди комнаты.
— Будь готов, Ангрон, когда Пертурабо призовёт тебя, — сказал Гор, вернувшись на трон. Он махнул рукой и связь отключилась, снова погрузив зал во мрак.
Космический порт Львиные врата, ядро мезофекса, восемнадцать часов после начала штурма
Маниш Дхаубанджар не любил тишину. Все свои сорок восемь лет он жил и служил Императору в огромной башне космического порта Львиные врата. Рождённый в Звёздном копье и работавший водителем тягача, он редко отваживался спускаться ниже тридцатикилометрового уровня. Его мир всегда состоял из лязгавших механизмов, кричавших надзирателей и грохота плазменных двигателей.
Теперь всё, что он мог услышать — это отдалённые раскаты бомбардировки Дворца. Орбитальная атака переместилась от космического порта. С помощью объявлений и брифингов полковник Майграут предупредила людей о том, что это прекращение артиллерийского обстрела, скорее всего, является предвестником возобновления штурма. Верхние орудийные батареи на время затихли, лишившись цели для своего гнева, в то время как враг перегруппировывал свои силы.
— Мы должны быть готовы, — сказал он своей жене Даксе. Она кивнула, коснувшись автогана на коленях, пока покачивалась в кресле-качалке из запасных частей тягача.
— Мы будем готовы, цветок моего сердца, — ответила она. — Когда прозвучит сигнал тревоги, мы будем ждать в зале с остальными.
— Когда прозвучит сигнал тревоги, — сказал Маниш.
Он поднялся с низкого стула, его затёкшие от артрита ноги заныли от резкого движения. Прислонив оружие к шкафу их небольшой кухоньки, он взял кастрюлю и наполнил её водой из вазы — водопровод был отключён на случай, если его отравят враги, впрочем, как и электроснабжение. В главном Дворце свирепствовала чума, но космический порт до сих пор оставался изолированным от дизентерии и оспы, которые убивали сотни тысяч людей за стеной. Электрическая плита также была отключена, но Имперская армия раздала десятки тысяч походных печей. Одна из них стояла на столе, слегка попахивая рафинированным спиртом.
— Чаю? — он посмотрел через плечо. Дакса вытирала пятно оружейной смазки с манжеты своего платья.
— Какой–то особенный случай? — с улыбкой ответила она. — Мы не скоро получим его снова.
— Можно и выпить, — сказал он ей.
В тот момент, когда он потянулся к чайнице, в пятнадцати тысячах километров от него на низкой орбите крейсер Железных Воинов «Обличение» готовился открыть огонь из главных лансов. Как и семь кораблей его боевой группы, а также множество других. Одновременно сто меньших десантно-штурмовых кораблей вошли в прицельную дальность и выпустили шторм ракет и снарядов.
Совокупный вес огня этих малых кораблей перегрузил участок защитных полей Звёздного копья примерно в триста метров шириной. В это относительное игольное ушко «Обличение» и его группа выпустили лучи заряженных частиц, достаточно мощных, чтобы пробить дыры в броне космического корабля и сравнять наземные укрепления.
Верхние слои атмосферы почти не вызывали рассеивания, так что объединённые лучи врезались в ослабленный участок щитов с почти стопроцентной силой. За микросекунды десятки лазерных разрядов пронзили обшивку космопорта, пробили десять километров переборок и опор, но не повредили центральные шахты транспортной сети.
Маниш и Дакса узнали о атаке, когда их спальня испарилась, оставив светящуюся дыру в стене между ней и жилыми помещениями. Декомпрессия подняла их обоих в воздух вместе со стульями, кастрюлями, горелками, оружием и прочим мусором. Изо рта Маниша вырвался подобный облачку пара крик, за мгновение до того, как его лёгкие опустели, их ткань разрушилась от резкого изменения давления. Рёв ветра исчез, когда лопнули барабанные перепонки. Маниш кружился в воздухе рядом с женой, влага покрывала его кожу, тела тысяч других рабочих летели рядом с ними, пока воздушные течения не утащили их в атмосферу в сорока километрах над землёй. Несмотря на ледяной холод, температура его тела осталась достаточно высокой, чтобы вскипятить кровь на такой высоте, хотя, к счастью, он потерял сознание от гипоксии, прежде чем из глаз потекла кровь, а распухший язык задушил его.
 
Он был уже мёртв до того, как начал падать, и силуэты сотен десантно-штурмовых кораблей появились на фоне наступавшего рассвета.
В Звёздном копье взвыли сигналы тревоги.
 ОДИННАДЦАТЬ 
 Архимагос 
 Стирание 
 Спрятанный клинок 
 
Космический порт Львиные врата, ядро мезофекса, восемнадцать часов после начала штурма
Обонятельные сенсоры превращали зловоние смерти в последовательность поддающихся количественному измерению молекулярных компонентов, в то время как звукоуловители превращали щелчки волкитных бластеров и гул радиационных излучателей в данные длины волны. Для архимагоса Инара Сатараэля это скорее добавляло красоты сражению, чем умаляло её, точно так же, как прелюдия оркестровой симфонии содержала весь потенциал драмы, который затем выплёскивался во время исполнения.
Для проникновения в сердце космического порта Львиные врата он создал себе меньшее тело, чем кибернетические чудовища, которых он предпочитал в последнее время — было бы постыдно лишиться доступа в залы управления из–за того, что дверные проёмы окажутся недостаточно большими. Вместо этого он сосредоточил внимание на противопехотном оружии и максимальной эффективности щита, а также на мобильности, обеспечив её с помощью шестеричной компоновки конечностей. Тем не менее, он выглядел в два раза крупнее легионера, хотя благодаря композитным материалам он был не тяжелее обычного человека. Из вышеупомянутых усовершенствований наиболее ценными показали себя щитовые ускорители, которые ежеминутно отклоняли лазерные разряды и выстрелы из автоганов, пока он продвигался по артериальному проходу к главному пульту управления доком.
Скорость была жизненно важна. Железный Воин Кроагер разработал простой план, и большая его часть полагалась на то, что системы защитников будут слепы относительно истинной природы начавшейся атаки. Если архимагос и союзник, с которым ему ещё только предстояло встретиться, не успеют, вся операция окажется под угрозой. Помня об этом, Сатараэль без особого беспокойства шагал во вражеский огонь, зная, что следовавший за ним отряд боевых сервиторов уничтожит всё, что ускользнёт от внимания его болтеров «Максим» и гравитонного имплозера.
По ноосферной пульсации он также мог чувствовать приближение своих союзников из Железных Воинов. Наступая под углом семьдесят два градуса к его собственной атаке, штурмовые силы IV легиона были малочисленными, но специализированными. Их объединённая огневая мощь быстро уничтожит всех оставшихся в живых защитников центрального командного зала.
 
Архимагос без промедления пронёсся через внешние залы, подчинённые программы управляли огнём его оружия, в то время как его сознание занималось изучением бронированного портала, который закрывал внутреннее святилище.
Тот был внушительным, усиленным толстыми брусьями и стопорными колёсами. Искры, вылетавшие из панели управления сбоку от двери, выдали отчаянную уловку защитников — электрические замки взорвали изнутри, и их невозможно было взломать. Они были запечатаны и являлись эффективным барьером для входа Сатараэля. Продолжавшийся шум перегруженных цепей показывал, что эту меру предприняли, возможно, лишь минуту назад, в качестве ответа на его быстрое продвижение.