Хроники пилота: Звездолет для бунтаря (СИ)

Екнуло сердце, застучало часто-часто, отдаваясь острой болью в висках. Спрятаться совершенно некуда. Вокруг ворот вдоль забора даже зелени не росло. Ни кустика, ни какой-нибудь завалявшейся клумбы. Голый графенобетон.
Но парни в черной форме поленились обыскивать машину. Один из них вернулся на КПП и включил сканер. Тот пробежался туда-сюда по машине.
— Ничего, товарищ майор. Все чисто.
  
Я с облегчением выдохнул. Сканер не смог меня засечь, поверхность скафандра скрыла тепло моего тела. Хотя я уже закоченел, и едва сдерживался, чтобы не стучать зубами. Силовое поле обморозило мне лицо.
Наконец, ворота медленно с едва заметным лязгом раздвинулись, пропустив нас внутрь. Пикап мягко проехался, свернув, остановился. Вновь хлопнули двери. В щелку между брезентовыми шторками, попытался разглядеть, куда мы прибыли. В полутьме разглядел рядом стену. Рядом никого и я быстро перебросил тело через край кузова и спрятался под днищем.
Шум шагов, кто-то распахнул брезент, забросив его наверх. Несколько человек в темно-синей форме начали выгружать ящики и куда-то их уносить.
Около колеса возникли высокие коричневые ботинки, штаны темно-синего цвета. В нос пополз резкий запах табачного дыма.
— Все, товарищ майор! — послышался глухой голос. — Все выгрузили.
— Хорошо. Сейчас я приду.
Около меня прокатился окурок, вспыхнул яркой искрой и погас. Майор, майор? Что там говорил Грек? Майор Кречет? Командир специального подразделения «Стальные соколы». Они готовятся к операции по зачистке. Хорошо бы разузнать, что за ящики он привез.
Я выкатился из-под машины, присев на корточки, огляделся. Машина стояла у стены гладкого светло-серого камня.
Пробравшись до конца здания, я свернул за угол. Крадучись, пробрался мимо белого забора, едва заметно гудение генераторов плазмы предупреждало — одно неосторожное касание превратит меня в обугленный труп. Глаз зацепил трап пожарной лестнице. Подпрыгнув, я уцепился за край, подтянулись и быстро поднялся вверх. В центре плоской крыши торчала бетонная надстройка, дверь полуоткрыта. И я влез внутрь.
Оказался на втором этаже. Сверху нависал выкрашенный серой краской потолок, под ногами чуть скрипели доски, неплотно пригнанные, они давали возможность увидеть то, что творилось внизу, на первом этаже. Отсюда на первый этаж вела широкая деревянная лестница. Я прилег на пол, приник к широкой щели между двум досками.
Там, внизу, увидел просторное, ярко освещенное помещение с длинным столом, за которым сидели люди в темно-синей униформе пилотов, даже скорее они походили на легкие скафандры, чем-то напоминавшие мой. Даже цвет совпадал. Только на рукавах у всех пришит красный прямоугольник шеврона с надписью — КВБ ССКС. Как расшифровывалась вторая часть я знал — Союз Советских коммунистических стран.
Пилоты переговаривались негромко, слов разобрать я не мог, а включать сканирование мыслеобразов не видел смысла. Пока никакой важной информации исходить от этих парней не могло. Я с нетерпением ждал майора. Вдруг я ошибся, и он вовсе не собирался выступать перед этой командой?
Но тут все замерли. Распахнулась дверь, вошел высокий парень в камуфляжной форме и скомандовал:
— Смирно!
Шум отодвигаемых стульев. Все вскочили, встали на вытяжку. И в комнату вошел тот самый майор, с которым я сумел нелегально проехаться. В такой же темно-синей обтягивающей форме пилота, скорее в скафандре, судя по горловине. Мускулистый, статный, с военной выправкой. Суровое вытянутое лицо, резко очерченные черты лица — высокие скулы, волевой рот, прямой нос, пристальный недоверчивый взгляд.
 
— Вольно, — бросил он.
Все пилоты вновь отодвинули стулья и присели на свои места.
Майор помолчал, обвел всех взглядом и начал свою речь:
— Все вы знаете, что нам предстоит операция под кодовым названием «Вепрь». Все изучили ее детали, надеюсь? Хорошо. Но я кое-что напомню.
Ударил луч проектора, с потолка будто спустился полупрозрачный занавес, в центре заголубел голографический экран, обрел четкие контуры, и я смог прекрасно разглядеть возникшую карту, где отображался тот самый разрушенный комплекс, откуда с Крупой мы улетели.
— Как мы выяснили, здесь, на останках фабрики игрушек, находится штаб бунтовщиков. Они обитают в технических туннелях. Там у них обустроен арсенал, комнаты отдыха, столовая и все остальное. Для того, чтобы выкурить их оттуда начальник вооружения, товарищ Туровский разрешил использовать газовые снаряды. Я их привез с собой. Да, это противоречит принципам гуманизма нашей страны. Но против бандитов мы будем применять самые жестокие меры. Информатор сообщил, что вот здесь, — на экране замигали зеленым окружности, — находятся входы в туннели. И мы сюда должны будем забросить газовые снаряды. Выкурить, что называется этих мерзавцев наружу. Это понятно? Далее.
Вот что лежало в этих плоских ящиках. Снаряды, начиненные газом. Вот только каким? Но в любом случае, я должен предупредить об этом Крупу.
Между тем, майор продолжал свою речь.
— Как вы видели в своих заданиях, мы должны уничтожить всех бандитов. Но за исключением вот этих.
На экране возник список из знакомых мне физиономий. И я с интересом прислушался.
— Греков Георгий Константинович, лидер всей этой банды. Полковник, бывший космодесантник, полный кавалер Орденов Славы, герой Советского союза.
Я ничего не понимал в орденах этой планеты. Но судя по тому, какой акцент сделал майор на всех наградах Грека, что-то очень важное. Интересно все же, что же заставило этого человека стать изгоем, лидером бунтовщиков? Смогу ли я расспросить его об этом?
— Второй. Крупенин Сергей Леонидович. Бывший летчик-испытатель. Двухкратный кавалер ордена Чкалова, кавалер ордена Красного знамени. Черный пояс по аэролинку.
Ух ты, Крупа оказывается тоже отличился. Почему-то всплыла сцена его борьбы с полковником Ковалёвым, боевые приемы, против которых полковник оказался бессилен. Что такое аэролинк я не знал, но, судя по всему, приемы этой борьбы помогли Крупе справится с Ковалёвым.
— Крупенин по прозвищу «Крупа» устроил недавно теракт на космодроме Гражданского согласия. Затем угнал космолёт. Который теперь бунтовщики скрывают под землей.
Меня все сильнее и сильнее занимала мысль, а кто же все-таки сообщил об этом всем противнику. Значит, среди банды есть шпион. И может быть не один.
— Далее, Вавилов Николай Кузьмич…
Во как! На экране отразилась унылая физиономия Кузьмича, который первым встретил меня. Интересно, а что числится за ним?
— Вавилов — трехкратный лауреат Сталинской премии. Ученый с мировым именем. Бывший глава академии наук Советского союза. Двухкратный кавалер ордена Ленина.
Ничего себе. Я и думать не мог, что разговариваю с мировым светилом. Надо бы расспросить Кузьмича, что ж ему так не понравилось в его академии, что он решил стать членом команды Грека.
И тут я замер от изумления. На экране возникло лицо Зои. Но вовсе не в том чудовищном виде, в котором я увидел её впервые. Она выглядела, просто как модель — густые волосы пепельного оттенка водопадом ниспадали на плечи, обрамляли лицо с легким румянцем. Глаза завораживали — огромные, миндалевидные серо-зеленые, как бурные океанские волны. Прямой взгляд, умный, с любопытством ученого она вглядывалась в этот мир, подвергала его проверке. Даже в статичном портрете ощущалась грация львицы.
  
 
— Зоя Александровна Бестужева. Бывший начальник лаборатории внеземной жизни. Орден трудового Красного знамени за исследования в области жизни на спутниках Сатурна. Устроила теракт в лаборатории. Из-за чего произошел взрыв. Она лишилась левого глаза.
«А я восстановил ей этот глаз», — совсем некстати пронеслась мысль, вспыхнули воспоминания, как Зои хотела «отблагодарить» меня. И все тело напомнило, от чего я отказался, когда отправился с Крупой на это опасное задание.