Хроники пилота: Звездолет для бунтаря (СИ)

— Так, Кузнецов. Значит, покажешь нашим гостям их апартаменты, одежду и все такое. Потом проводишь до столовой. Все понятно? Выполняй.
Парень прижал руку к виску с тем же неподвижным лицом, смахивающим на маску, пролаял:
— Есть, товарищ полковник.
Направился к нам. Но Тимур вышел из-за наших спин и бросил, словно плюнул:
— А я пойду. Я не голоден, наелся бутербродов.
  
Ковалев развернулся к нему на носках, смерил взглядом, промелькнула досада и погасла.
— Хорошо, — совершенно спокойно, без раздражения, произнес полковник. — Иди. Отдыхай. И спасибо за службу.
В голову пришла вполне закономерная мысль, что полковник был бы рад избавиться от меня тоже, остаться наедине с Дарлин. Очаровать, околдовать, и только ради одной цели — затащить в постель. В признание Ковалева, что он любит страстно Дарлин, я не верил. Слишком мало времени прошло с тех пор, как он увидел её. Ну уж так получилось, что уходить мне не хотелось. Хотя я зверски устал. На Луне нет смены ночи и дня. Время течет незаметно.
Ковалев развернулся к нам с Дарлин, и вновь его губы тронула такая мягкая, нежная улыбка, что я едва не заржал. То, как суровый полковник умел быстро меняться ради Дарлин, вызывало у меня неодолимое желание поиздеваться над ним.
— Дарлин, Рей, я жду вас в нашей столовой. Сергей проводит вас.
Апартаменты, куда нас проводил адъютант Ковалева, скорее напоминали каюту на звездолёте. Роскошную, но явно созданную так, чтобы экономить пространство. Всю противоположную стену от двери занимал круглый иллюминатор, из которого хорошо просматривалась часть унылой пепельно-серой лунной поверхности, все ее кратеры, борозды. Но дальше, где заканчивалась вся эта мертвая пустыня начинался живой космос с переливами звезд, созвездий, звездных туманностей.
Под иллюминатором располагалась широкая кровать, на которой аккуратно лежал костюм. Справа стол с большим монитором — земляне продолжали пользоваться допотопной техникой. Напротив высокий, узкий шкаф. А рядом с ним я обнаружил вход в душ. Ох, как же приятно ощущать, как бьют по коже струйки воды. Ощущать запах океанской свежести. Хотя счетчик безжалостно отсчитывал каждую каплю, предупреждая, что скоро лимит закончится. Мы же на Луне, где воды так мало. Но я успел выскочить из душа до того, как линия лимита перешла в яростно-красный цвет. Получил такой заряд бодрости, что усталость исчезла, растворилась где-то.
Нацепив костюм, я вышел в коридор, где наткнулся на Дарлин. В красном открытом платье, подчеркивающем тонкую талию, стройную фигурку, она выглядела потрясающе. И никогда раньше так не одевалась.
Кузнецов, адъютант полковника, провел нас до лифта. И не только ввел на встроенном рядом экране суперсложный, состоящий из огромного количества символов шифр. Но вытащил из кармана комбинезона ключ, не электронный, а совсем обычный, старомодный, с железной бороздкой и кольцом, провернул его пару раз в замочной скважине. И лишь после всех этих сложных манипуляция, смахивающих на открытие сейфа в супернадежном банке, где хранились бы сокровища Вселенной, мы смогли пройти в лифт. И платформа мягко понесла нас куда-то на самый верх.
Первое впечатление оказалось обманчивым — зал огромен. Но присмотревшись я понял, иллюзию бесконечного пространства рождают зеркальные стены. За высокими окнами тонула в бледной бесцветной синеве поверхность Луны, что придавало этому месту вид роскошного лайнера, выброшенного на пустынный берег.
 
Под окнами во всю стену выстроились мягкие кожаные диванчики светло-коричневого цвета. Столики, покрытые белой ажурной скатертью. Пол выложен панелями, имитирующими дубовый паркет. И в эту гармонию роскоши и комфорта прекрасно вписывались конусообразные люстры, льющие мягкий золотистый свет.
Я с удовольствием расположился на диване. Дарлин присела рядом, огляделась и губы тронула улыбка. Ей все нравилось. Она выглядела умиротворенной. Будто не похищал её маньяк, грозивший ее изнасиловать, убить.
— Ну как тебе полковник? — поинтересовался я, рассматривая прозрачные на высокой ножке бокалы, из тонкого фарфора тарелки, изящный набор вилок, ножей. — Как он хвост распустил, прямо как павлин.
— Тебе он не нравится? — скривила губки Дарлин. — А между прочим, когда он узнал, что похищен ребенок, сразу решил обменяться себя на него.
— Благородно? Да? А дальше что? Этот псих похитил вас всех троих.
— Это не вина Ковалева. Ты бы видел, как его мучил этот урод.
— Ну полковник знал — я приду, спасу его и оживлю, если он помрет.
— Эдгар, да ты ревнуешь! — закинув головку назад, Дарлин гортанно рассмеялась. — Никогда не думала, что ты можешь так.
— Я не ревную. С чего ты взяла? Просто хочу предупредить тебя быть с ним осторожным. Он подонок. Люди для него лишь средство для достижения его целей.
— Ты не прав. Ты предвзят, — Дарлин положив локти на стол, оперлась подбородком, показывая белозубую насмешливую улыбку. — Меня так никто никогда не любил. Тебе не понять.
— Любил? Дарлин, опомнись. Мы знакомы несколько дней. Он хочет затащить тебя в постель, больше ничего. Ну кто после пары дней знакомства предлагает выйти за него замуж?
— Ты подслушивал, мерзавец, — Дарлин щелкнула меня по носу.
— Да, подслушал ваш разговор. Хотел узнать, чего он еще придумает, чтобы обольстить тебя. А знаешь почему он все это говорит? У них на Земле таких девушек, как ты, совсем мало. Они одних пацанов выращивают. А Ковалёву по статусу полагается жена. Он же ого-го какая величина. Его жена погибла. Ему нужна другая.
— Он её похоже очень любил, — задумчиво проронила Дарлин, глаза затуманились.
— Ага, и, может быть, сам и убил.
— Да хватит, Эдгар, — Дарлин с размаху шлепнула ладонью по столику, так что подскочили бокалы и звякнули вилки. — Ты уже совсем очумел. Нельзя так относиться к людям. Уверена, он искренне ее любил. Зачем ты так?
Я промолчал, поскольку обнаружил, как в проеме двери возник сам Ковалёв. Хотя я даже не узнал его поначалу. Я видел его то в парадной форме, то в форменной рубашке и брюках. А тут он вырядился в шикарный отливающий синевой неба костюм, с галстуком, даже белый платочек не забыл вложить в нагрудный карман.
— Обо мне говорили? — поинтересовался он, отодвигая кресло.
Подвинул ближе к диванчику, где расположилась Дарлин.
— Ну что вы, полковник, так болтали, ожидая вас.
Он не поверил, лишь едва заметно усмехнулся. Впрочем, я даже не сомневался, что в этом месте полно подслушивающих устройств. Но я не сказал ничего из того, чего бы сам полковник не знал.
Буквально через пару мгновений, рядом с нами возник молодой человек в форме официанта — белой рубашке, украшенной черным галстуком-бабочкой, подобострастно склонившись, выставил на стол несколько бутылок. Исчез, чтобы появиться вновь, уставив стол блюдами, источающими приятный, будоражащий аппетит аромат. Несмотря на съеденные бутерброды, пока мы летели сюда, я почувствовал зверский голод. И накинулся на еду, не разбирая, что это мясо, рыба.
Полковник перекривился так, будто я сделал нечто совершенно неприличное.
— Эдгар, на вашей планете нет правила, что нужно приниматься за еду, спросив разрешения у дамы?
— У дамы, какой дамы? Нет, полковник, у нас таких правил нет. Правда, Дарлин?
— Ну нет, так нет. Чтобы будете пить, Дарлин? — Ковалёв мягко и почти незаметно для меня, взял девушку за руку, погладил. — Вино, коньяк, водку, коктейль?
  
— Что такое «коньяк»? — спросил я.
У Ковалева округлись глаза, поднял брови, уставился на меня, как на последнего кретина.
— Ты не знаешь, что такое коньяк?
— Полковник, Коньяк — это город во Франции, департамента Шаранта. Где начали делать этот алкоголь. У нас на планете нет ни Франции, ни города с таким названием. Поэтому Эдгар не знает, что это. И вообще, он не пьет алкоголь. А я пью вино.