Хроники пилота: Звездолет для бунтаря (СИ)

— Ну чего, Васек, сильно ты испугался?
— Не очень, товарищ полковник.
— Да ладно тебе полковником меня обзывать. Дядя Андрей, ты забыл? Ну?
— Не забыл, — парень вытер нос рукавом и по-детски широко улыбнулся. — Так, немного испужался, когда меня схватили. А я сознание потерял. И потом боялся, когда этот гадкий дядя вас мучил.
— Но видишь, Вася, я уже в порядке. А тебя мы отвезем к мамке твоей. Она ведь волнуется? Ну вот. Потерпи немного. Скоро дома будешь.
  
Ковалев вскочил на ноги, схватив парня на руки, посадил его высокую станину у стены. И направился к нам.
— Эдгар, спасибо, — Ковалев энергично сжал мне руку, обнял. — Спасибо вам всем, что спасли нас от этого мерзавца.
Потом протянул руку Тимуру, тот с неохотой ответил на рукопожатие.
— Тимур, и тебе моя благодарность, — сделав вид, что не обратил внимание на угрюмый вид парня. — Обещаю, тебя освободят. И ты сможешь улететь на Землю, вернуться там к работе.
Щедрость полковника удивила меня. Он будто стал совсем другим человеком. Но Тимур хмуро пробурчал, отвел глаза:
— Мне и здесь хорошо работается.
— Ну и правильно, — Ковалёв очень искренне похлопал парня по плечу. — Можешь и здесь продолжать работать. Но свободным. Обещаю.
И тут же выражение лица полковника изменилось, стало прежним, суровым и жестким. Он оказался рядом с Вайсерманом, который уже пришёл в себя. Сидел у стены, ощупывая ушибленные места и пытался встать. Ковалев с силой схватил его, приподнял над полом, потряс, словно мешок с хламом.
— Вайсерман, говори, мерзавец, как ты нас сюда доставил. Говори, иначе всю душу из тебя вытрясу!
— Да пошел ты… — Вайсерман смачно плюнул в лицо Ковалёва.
Полковник перекривился, одной рукой демонстративно вытер лицо, не отпуская психа другой рукой, так что жилы вздулись. Наклонился к нему ближе и прошипел:
— Слушай сюда, мразь, я тебя буду бить смертным боем. Пока ты не сдохнешь. Потом мы тебя оживим и опять будет бить. Пока ты не расскажешь, каким образом ты нас сюда притащил.
Вайсерман попытался вывернуться из рук Ковалева, но тот лишь сильнее сжал его, коротко, резко размахнулся и впечатал по физиономии так, что бедный мужик отлетел к стене, шмякнулся и стек вниз, как жидкое дерьмо.
Вытащив из своих брюк ремень с тяжелой кованной пряжкой, Ковалёв быстрым, профессионально мастерским движением связал руки Вайсерману за спиной. И вернулся к нам.
— А вы как сюда добрались?
— Через технический туннель, — ответил я. — Потом через цех.
— Понятно, но таким образом мы уже не сможем пойти. Это слишком долго.
— А как иначе? На грузовом космолёте?
— Нет, мы пойдем другим путём, — хитро сощурился полковник. — Грузовые космолеты стоят наверху, а выйти туда без скафандров нельзя. У Тимура ведь нет скафандра.
— Не беспокойтесь, я могу и обратно туннелем вернуться. Мне не сложно.
— Тимур, зачем тебе возвращаться через туннель? Я сейчас вызову сюда мой служебный флаер, и мы в два счета доберемся до места.
— А какая разница? Флаер же тоже наверху сядет.
— Нет, Эдгар, нет. Флаер опустится в специальный воздушный шлюз. И мы спокойно туда пройдем без скафандров. Все предусмотрено.
Полковник вытащил из сваленного на пол скафандра планшет. Поставил его на станину, рядом с сидевшим там пацаном. На экране появилось изображение парня в военной форме.
— Кузнецов! Пригони-ка нам к заводу мой служебный транспорт.
— Есть, товарищ полковник, пригнать флаер.
— И еще. Сообрази нам что-нибудь поесть. На пять человек. На четырех взрослых и ребенка. Для пацана сладости какие-нибудь. Игрушки. И матери его скажи, что все в порядке, скоро мы его доставим. Пусть не волнуется.
Вайсермана Ковалев не посчитал тем, кого надо накормить. Когда изображение погасло, Ковалёв облачился вновь в скафандр Ларри, и проворчал, будто про себя:
— Голоден, как волк. Сейчас прямо быка бы съел.
— А флаер я буду опять пилотировать? — поинтересовался я.
— Да нет, Эдгар, — он дружески похлопал меня по плечу. — Флаер мой на автопилоте летает. Тут недалеко.
Когда мы вышли в коридор, Ковалёв, который замыкал нашу группу, замер на пороге, присвистнул. Оглядел поле боя, усыпанное «трупами» бронированных чудищ.
— Ну вы, б… даете. Прямо Бородинская поле. Курская битва. Как же вам удалось справиться с этими чудищами?
— Долго рассказывать, — буркнул Тимур.
— Ну да, ну да, — Ковалёв о чем-то задумался, и, повернувшись к Вайсерману, стоявшему у стены, бросил: — Ну что, Урфин Джюс гребанный, твои железные солдаты? А? Откуда их взял? Как сюда привез? Молчишь, сволочь? Ну ничего, я и таким, как ты язык развязывал.
Вайсерман угрюмо молчал, отвернувшись. Рот кривила злая ухмылка. Он сжимал, разжимал челюсти, стучал зубами, будто тренировался, чтобы кинуться на полковника и загрызть его до смерти.
Цок-цок-цок. Странный звук привлек внимание.
Одна из голов поверженных гигантов приподнялась над полом, выпустила, словно щупальца спрута рифлёные длинные провода. И подпрыгивая, поскакала ко мне. Прыг. Провода обвились вокруг горла, сжали с такой силой, что хрустнули позвонки, дыхание прервалось. И проваливаясь в бездну тьмы, холодея от ужаса, я представил, что все части поверженных киборгов вновь соберутся вместе. И мы уже ничего не сможем им противопоставить.
  
Глава 21 
 
Сквозь тягучую, как резина тьму, проступили контуры знакомого лица.
— Не надо, Дарлин, он уже пришел в себя.
Передо мной светил белозубой улыбкой Ковалёв. Бамс-бамс, блямс. Я обернулся на этот странный звук. Тимур с силой бил по серебристым осколками, будто пытался превратить их в фарш. И только по валяющимся тут же рядом гофрированным проводам, я понял, что парень колошматил по остаткам той мерзкой твари, которая пыталась меня задушить.
Ковалёв помог мне встать, с шутливой озабоченностью отряхнул меня, что совсем, кажется, было ему не свойственно.
— Хватит, Тимур, эта тварь уже сдохла окончательно, не соберется.
Тимур остановился и бросил на меня веселый взгляд, мол, мы тебе всегда поможем.
— Ну что, пошли? Моя шлюпка уже ждет нас, — с шутливой возвестил полковник.
В конце коридора нашелся цилиндр лифта, словно обернутый в металлическую ребристую ткань, который быстро спустил нас. Разошлись створки, впустив нас в квадратный зал, где на небольшой возвышенности стоял летательный аппарат, в окружении фактурных плит.
Форма объекта в космосе не важна, можно летать и в убогой коробке. Но тут… Да, в буйной фантазии дизайнеру этого аппарата не откажешь. Он скорее напоминал огромный лимузин, сплющенный сверху с прижатыми узкими крыльям, хищно выставленным клювом, и полупрозрачным сферическим колпаком, сквозь который просматривались ряды кресел и столик между ними.
Полковник бесцеремонно схватил за шкирку Вайсермана и брезгливо потащил к космолету, как мокрую половую тряпку. Мягкое жужжанье электромоторов заставило заднюю часть аппарата приподняться. Ковалев бросил туда нашего пленника. Крышка захлопнулась. А полковник оказался рядом.
— Прошу на борт моего корабля, — с шутливой подобострастностью поклонился.
И тут же верхняя сфера разошлась и взвилась вверх, как крылья чайки. Вспыхнул мягкий молочного цвета свет. Ковалев, подхватив на руки пацана, внес его в салон, усадил в кресло. Спрыгнул вниз, заботливо взял Дарлин за руку, помог ей подняться. И когда мы с Тимуром тоже расположились в мягких креслах, пахнущих приятно кожей и комфортом, «крылья» с тихим лязгом закрылись.
Ковалев выставил на столик большую квадратную сумку, открыл молнию и вытащил небольшие коробочки. И только сейчас, ощутив невероятно вкусный аромат еды, я понял, как голоден. Пацану полковник вручил робота-трансформера, показав, как можно сделать из него космический корабль, грузовую машину, змею и жирафа. Парень радостно схватил игрушку, начал крутить и вертеть, создавая невероятных тварей.