Его королевство (ЛП)

Опускаясь коленями на кровать, я переключаю свое внимание на Оуэна. Он смотрит на шприц, и, должно быть, в его голове наконец что-то проясняется.
— Что ты делаешь? — Спрашивает он.
— Отправляю тебя в ад. Это за Шарлотту. Тебе не следовало прикасаться к ней своими грязными руками, — отвечаю я.
— Какого хрена? Она моя невеста, придурок! — Шипит он, и от того, что он думает, будто у него есть на нее какие-то права, меня охватывает еще большая ярость.
  
— Теперь она принадлежит мне, — говорю я ему, втыкая иглу в его вытянутую руку. Он мечется, пытаясь вырваться, но мои парни крепко держат его. — Увидимся в аду, ублюдок.
Я держу шприц в его руке, наблюдая, как наркотик начинает действовать. Затем киваю Карло и Эммануэлю. Мне даже не нужно ждать финала. Никто не переживет такой дозы, которую я ввел в организм этого ублюдка.
— Пойдем. — Я направляюсь к двери, не оглядываясь.
Глава 22

Не знаю, как долго я расхаживаю туда-сюда по гостиной, прежде чем слышу, как открывается дверь. Слова Эви о том, что он мафиози, звучат у меня в голове. Кстати, я погуглила имя Луи и прочитала множество новостных статей, в которых говорилось, что он не просто мафиози, а лидер преступного мира Лас-Вегаса.
Это все домыслы. Ничего так и не было доказано. А значит, это всего лишь слухи и чушь из области теорий заговора, верно?
Он не преступник. Я не сплю с преступником. Хотя, в этом есть некая ирония. Я только что сбежала от человека, который работает на благо закона, прямо в объятия того, кто его нарушает. Того, кто наживается на его нарушении.
Я знаю этого человека совсем недолго. Пара дней – это не такой уж и большой срок. Я понимаю это. Но когда я вспоминаю нашу первую встречу с Оуэном, я не помню, чтобы он был таким внимательным или таким милым. Хотя я помню, как удивлялась, почему у Луи синяки на костяшках пальцев. Я никогда не говорила об этом, потому что это действительно не мое дело. Я полагала, что он занимается спортом, боксом или чем-то в этом роде. Но что, если синяки на его костяшках появляются от того, что он бьет кулаками кого-то другого?
На ум приходит поговорка, что иногда хорошие люди совершают плохие поступки. А что, если Луи совершает плохие поступки? Это автоматически делает его плохим человеком?
Черт возьми, мой разум уже придумывает ему оправдания, хотя я даже не знаю, правда ли это. Делает ли это меня плохим человеком?
Я поворачиваюсь лицом к Луи, когда он заходит в гостиную. Мои глаза скользят по его телу, пытаясь найти... брызги крови? Не знаю, что именно, но я ничего не вижу.
— Шарлотта, ты в порядке? — Спрашивает он меня.
— Ты мафиози? — Выпаливаю я.
Выражение лица Луи меняется с шокированного на непринужденное. А через несколько секунд на его лице появляется ухмылка, которую можно интерпретировать только как "мне на все наплевать".
— Почему ты спрашиваешь об этом? — Он подходит ко мне.
— Нет. Остановись. — Я вскидываю руку между нами, и, к моему удивлению, Луи действительно останавливается. Он ничего не говорит. Просто стоит на месте. Мы молча смотрим друг на друга, кажется, целую вечность. Он не собирается отвечать на мой вопрос. — Это правда? — Снова спрашиваю я.
— Что правда, Шарлотта?
— Ты мафиози, — повторяю я. — Моя подруга Эви погуглила тебя. Кстати, она скоро приедет сюда, но дело не в этом. Ты мафиози? Это простой вопрос, Луи, на который можно ответить "да" или "нет". И куда ты только что ходил? Ты что-то сделал с Оуэном?
— Хочешь чего-нибудь выпить? — Небрежно предлагает Луи, подходя к барной стойке в противоположном конце комнаты.
— Нет, мне нужны ответы, — говорю я ему.
— Мы часто думаем, что хотим получить ответы, но на деле нуждаемся в подтверждении. Я думаю, ты, наверное, хочешь быть уверена, что правильно поступаешь, оставаясь здесь, со мной. — Он поворачивается в мою сторону, буравя меня взглядом.
Прав ли он? Хочу ли я просто знать, что делаю правильный выбор, оставаясь здесь?
Когда я ничего не отвечаю, Луи продолжает.
— Насильно тебя здесь никто не держит, Шарлотта. Ты вольна уйти, когда захочешь. Я не заставляю тебя делать то, чего ты не хочешь. И подозреваю, что впервые за долгое время ты принимаешь самостоятельные решения.
— Значит, если я уйду прямо сейчас, ты не попытаешься меня остановить? Ты не последуешь за мной? — Мое сердце начинает бешено колотиться. Может, я придаю этим трехдневным отношениям больше значения, чем они заслуживают?
— Я не говорил, что не сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить тебя, переубедить тебя. Но я не держу тебя здесь против твоей воли. Каким бы чудовищем я ни был, я так с тобой не поступлю, — говорит он мне.
— Так ты мафиози? — Спрашиваю я, приподняв бровь. Он признался в этом, хотя и не сказал прямо.
— Я никогда не стану лгать тебе, Шарлотта. — Луи снова направляется ко мне со стаканом янтарной жидкости в руке. На этот раз я не останавливаю его. — Я также не скажу тебе ничего, что может быть использовано против тебя, — говорит он. — Мафиози ли я? Нет, я не связан ни с одной мафиозной семьей.
В том, как он это говорит, есть что-то странное.
— Что значит, ты не скажешь мне ничего, что может быть использовано против меня?
— Я всегда буду делать все, чтобы ты была в безопасности, Шарлотта. Есть аспекты моей жизни, которые я буду скрывать от тебя ради твоего же блага. — Потянувшись ко мне, Луи поглаживает мою щеку свободной рукой. — Я бы предпочел, чтобы ты не была замешана в этом. Пожалуйста, не задавай вопросов, на которые я правда не могу ответить.
— То есть ты хочешь сказать, что ты преступник, но не признаешься в этом ради меня, а не ради себя? — Он ведь это несерьезно.
У него дергается левый глаз. О, должно быть, я задела за живое. Хорошо.
Я потратила достаточно времени, чтобы смириться с отсутствием ответов. Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что следовало бы побольше расспрашивать Оуэна о том, где он был все те разы, когда поздно возвращался домой. Возможно, он трахал мою сестру, пока я сидела дома и ждала его.
— Я больше не буду этого делать, — говорю я, отступая на шаг от Луи.
— Чего ты больше не будешь делать? — Он делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами.
— Я не могу просто соглашаться со всем, что ты говоришь. Я не могу быть девушкой, которая сидит дома, не зная о том, что ее парень спит с ее сестрой. Я не могу просто поверить тебе на слово, что все в порядке. Я не хочу снова чувствовать себя такой дурой, — объясняю я на одном дыхании.
— Во-первых, я не сплю с твоей сестрой. И никогда не буду спать с твоей сестрой. Или с кем-то еще, если уж на то пошло. Если я говорю тебе, что мы – единственные друг у друга, значит, так оно и есть. Во-вторых, ты далеко не дура, и я не пытаюсь тебя обмануть.
Я поднимаю на него взгляд.
— Что случилось с Оуэном?
Пальцы Луи скользят по моей руке, по синяку, который оставил мой бывший.
— Я сделал так, чтобы он больше никогда не смог причинить тебе боль, — говорит он. — Я никому не позволю причинить тебе боль, Шарлотта. Я забочусь о том, что принадлежит мне.
— Я принадлежу тебе?
— Нравится тебе это или нет, но я нашел тебя и не намерен отпускать. И чтобы нам обоим было понятно, мы... — Луи указывает между нами. — ...пара, и единственные друг у друга. Я не делюсь.
  
— Тебе не кажется, что все это происходит слишком быстро?
— Да, — говорит он. — Но я доверяю своей интуиции. Раньше она никогда меня не подводила. И сейчас моя интуиция подсказывает мне беречь то, что развивается между нами. Лелеять это. Потому что у меня такое чувство, что это будет что-то необычное, даже экстраординарное.
— Как думаешь, Сэмми говорил серьезно, когда предлагал мне поработать на него? — Я быстро меняю тему.