Зачем нам любовь. Том 1 (СИ)

Просто был мужик и нет мужика. Только дверь входная хлопнула.
Я судорожно вдохнула и побежала в ванную умываться. Плескала себе в лицо ледяной водой, пока щеки от холода не свело, и все никак не могла понять, что же это такое было. И как после этого смотреть мужу в глаза.
Он вернулся через пятнадцать минут с эклерами и весь оставшийся вечер мы старательно делали вид, что ничего не произошло.
  
Не знаю, какие мысли бродили у него в голове, но мне было стыдно.
И сладко.
И я все-таки непроходимая дурочка. Потому что позже, когда уже легла в кровать, никак не могла уснуть, потому что раз за разом гоняла в памяти наше странное безумие.
***
Утром я проснулась как обычно. Полежала, в потолок посмотрела, потянулась. Потом запаковалась в форму для пробежек и выползла из комнаты.
Марат к этому времени тоже встал. Увидев меня в полной боевой готовности, усмехнулся:
— Еще одна попытка приобщиться к бегу?
Я похлопала себя по животу и скорбно сказала:
— Надо сгонять вечерние эклеры.
О том, что произошло вчера, мы предпочли не вспоминать.
Подумаешь, побесились немного. С кем не бывает? Взрослые люди, имеем право.
И все-таки, когда мы вышли на улицу и легкой трусцой направились в парк, сердечко нет-нет, да и екало предательски, потому что память подкидывала воспоминания о нелепом эпизоде. Еще и ладошки начинало калить. Как будто я прямо сейчас, в этот самый момент прикасалась к нему.
Еще не проснувшиеся аллеи утопали в утреннем тумане, и шелест наших шагов по цветной мраморной крошке был единственным звуком, нарушавшим тишину.
Изо рта вырывались едва заметные облачка пара.
В какой-то момент показалось, что нас только двое во всем мире. Только он и я. А все остальные где-то там, за горизонтом, далеко-далеко от нас. Матвей, Альбина, проблемы и рабочие моменты. Все это отступило.
Два больших круга по парку, потом напрямую, по главной аллее и на выход. И впервые мне не хотелось заканчивать тренировку. Хотелось и дальше просто бежать, не думая ни о чем. Слышать его дыхание рядом, наслаждаться влажным прохладным воздухом.
Однако, как и все хорошее, эта минутка молчаливого единства закончилась. Мы вернулись домой. Душ, завтрак, сборы на работу. Мы снова в толпе куда-то спешащих людей и телефоны накалились от звонков.
— Сегодня пообедаем вместе? — спросил Марат, когда мы достигли точки, на которой наши пути неизменно расходились. Ему налево, мне направо. Или, наоборот, смотря с с какой стороны смотреть.
— С удовольствием… если только Роман меня снова не прихватит на какую-нибудь встречу.
— Роман еще этот… — проворчал муж, отводя взгляд в сторону, — в общем, жду твоего звонка.
— Хорошо, — улыбнулась я и, легко помахав ему пальчиками, поспешила в офис.
А Марат почему-то задержался. И когда я уже взлетела по ступеням к вращающимся зеркальным дверям, он все еще был на месте. О чем-то думал.
Хотела бы я знать о чем.
Рабочий день выдался спокойным. Все дела были систематизированы и выполнялись в порядке очередности, срочных сделок и встреч не предвиделось, и даже неугомонный Седов ни разу не потребовал меня к себе.
Потихоньку таская из верхнего ящика стола соленые орешки, я занималась своей работой, но не забывала поглядывать на часы. И когда убедилась, что никаких внезапных заданий не предвидится, написала мужу.
Предложение пообедать в силе? 
Он ответил моментально, как будто только меня и ждал.
Конечно. 
Тогда на нашем месте? 
Вот тут произошла небольшая заминка, после которой прилетело неожиданное:
Давай в какое-нибудь другое. Тут надоело, да еще шляются всякие, аппетит портят. 
Странно, но ладно.
Давай тогда к нам, у нас тоже есть кафешка. 
Договорились. 
К назначенному времени я спустилась вниз, встретила в холле Ремизова, и мы отправились обедать.
Правда спокойного уединения не получилось, потому что откуда ни возьми появился Роман.
Он говорил с кем-то по телефону, прижимая трубку плечом, и вроде был очень занят, но потом увидел нас.
— Надо же, какие люди.
Они с Ремизовым обменялись скупым рукопожатием, и мне показалось, что в воздухе как-то странно заискрило.
— Я бы присоединился к вашей дружной компании, но меня ждут, — хмыкнул он, — Есения, после перерыва зайди ко мне. Надо кое-что обсудить.
— Хорошо, Роман Дмитриевич, — я покладисто кивнула, а Марат только фыркнул и, качая головой, отвернулся к окну, даже не отреагировав на прощание.
Дождавшись, когда Седов отойдет на приличное расстояние, я прошипела мужу:
— Это было не вежливо.
— Я ничего не делал.
— У тебя на лице было написано «вали отсюда».
— Ничего у меня не было написано. Просто…просто я хотел спокойно пообедать с женой, а не слушать ваши разговоры о работе.
— Надо же, ворчун какой, — не сдержалась я, — про работу он не хочет слушать.
Кажется, он даже смутился, а у меня наоборот после его «хочу пообедать с женой» настроение стало игривым.
Правда потом у него очнулся телефон и, как всегда, все испортил.
Я только успела увидеть, табличку «ты где?» и имя отправителя: Альбина. У меня тут же сдавило за ребрами, а Марат просто взял и повернул мобильник экранов вниз, оставив сообщение без ответа. Но я-то понимала, что, если не ответил сейчас, значит, помчится к ней вечером. Ничего не меняется…
Однако я ошиблась.
Вечером он остался дома.
  
Глава 20
 
— Ну, прости меня, — Альбина всхлипывала в трубку.
Так горько и отчаянно, что я, наверное, должен был растаять еще при первых словах. Только почему-то не таилось.
Я снова злился. Оказывается, чутье не подвело, и я не зря предложил Есении пообедать в другом кафе, потому что Альбина действительно приходила и выискивала меня в привычном месте, а потом принялась написывать:
Где ты? Куда пропал? Хочу увидеться. Скажи, куда прийти? Скучаю. Люблю. Жду. Почему не отвечаешь?
И еще два десятка сообщений.
Я прочитал все, и ни на одном из них ничего не дрогнуло. Судя по всему, она так ничего и не поняла.
Я перезвонил ей после того, как распрощался с женой. Наверное зря, потому что на меня полился поток слез.
— Я такая глупая, — торопливо, будто боясь, что ее прервут, продолжала она, — веду себя как ревнивая истеричка. Мечусь из крайности в крайность. Переживаю.
Я молчал, продолжая слушать ее стоны.
— После нашей вчерашней ссоры я всю ночь не спала. Плакала. Думала о нас.
Я, кстати, на удивление хорошо спал. Просто, как младенец.
— И что же ты надумала?
— Ты прав, Марат. Во всем прав. Я веду себя недостойно, подставляю, путаю нам все карты.
Почему-то я не верил в это раскаяние. Она как будто просто говорила то, что я хотел от нее услышать. Не от души.
— Я обещаю, больше никаких претензий. Буду держать рот на замке. Тем более, осталось всего восемь месяцев и свобода. Ты разведешься со своей Есенией, я освобожусь от гнета отца. И все у нас будет хорошо. Чуть-чуть осталось, да? Марат?
— Как раз это я тебе уже говорил сто раз, — сказал холоднее, чем мог. И уж точно холоднее, чем она ждала.
— Ты на меня все еще сердишься? — тяжко вздохнула Аля, — ну, прости, пожалуйста. Я больше так не буду. Обещаю.
— Аль, мы не в детском саду. Ты должна понимать это.
— Я понимаю. Все понимаю. Прости, — шмыгнула носом, — ты сегодня приедешь?
В голосе смиренная измученная надежда. Я так и представлял ее – хрупкую, с опущенными плечами и большими грустными глазами, полными непролитых слез…
— Я сегодня не приеду.
— Что…как? Я думала, мы с тобой помиримся.
  
— Мы помирились.
— Тогда почему ты не приедешь? — воскликнула она и тут же спохватилась, — Дела? Ничего страшного, я могу тебя ждать хоть всю ночь. Так что не переживай, приезжай как только сможешь.
— Я не приеду, — повторил я.