Темные пути орбиты (СИ)

Дверь за спиной въехала в пазы металлического косяка. Услышав негромкий звук хлопка, Ева медленно двинулась к своему месту, одновременно присматриваясь ко всем присутствующим. Так. Оба песчаника, пилот катера Тэкито и оборотень Рууд тоже выглядели довольно-таки ошарашенными. Значит, они не принимали непосредственного участия в некоем происшествии, но были его зрителями. Марика — тоже. Но рыженькая выглядела не только взволнованной, но и встревоженной, в отличие от остальных.
Приблизившись к своей навесной койке и сев на её краешек, Ева присмотрелась к остальным — в первую очередь к тем, кто был с ней вынужденно вне того линкора, и её рот непроизвольно открылся, а хмурый Клеман отвёл от неё взгляд то ли с досадой, то ли… Во всяком случае, она была рада, что можно больше не пялиться на его лицо: три кривые чёрные царапины пробороздили его кожу от левой скулы через нос к подбородку, а правый глаз постепенно уменьшался под наплывающим синяком вспухающих век. 
Уже изумлённая, Ева осмотрелась в поисках Илвы. Снова подняла брови. Женщина-оборотень лежала на своей койке — животом вниз, руками, кажется, обнимая голову так, чтобы закрыть уши. Лицом к стене.
Сбитая с толку Ева уже целенаправленно поискала глазам Криса. Не сразу поняла, что мужчина, сидевший спиной ко всем, сутулившийся — положа словно бессильные руки на колени, и есть Крис. Ещё подумалось по инерции: «Почему он не с Марикой?»
Кажется, рыженькую тоже беспокоил этот вопрос. Она насторожённо переводила взгляд с одного на другого из четвёрки спасённых, и в её глазах читалось сомнение и нерешительность, когда она смотрела на капитана наёмников.
«Что с вами там произошло?» — успел спросить Остарджи.
Будто отвечая на этот вопрос, Клеман тяжело встал и медлительно подошёл к койке Илвы. Волчица не шелохнулась, хотя громыхание металлизированной подошвы его ботинок был ей слышен. Он постоял над ней. Снова оглянулся на Еву и неуклюже опустился на колени перед койкой. Низкое навесное ложе оказалось достаточно удобным, для того чтобы оборотень не только сумел склониться над койкой с женщиной, но и осторожно лечь на неё и обнять поверх её рук. Насколько видела со своего места пригорюнившаяся Ева, волчица вновь не шевельнулась. Выждав немного, Клеман не только обнял Илву, но крепко прижал её к себе, всё ещё стоявшему на коленях… Будто куклу обнял, пряча… Минута, другая… Кукла ожила: волчица сама обняла Клемана за шею и уткнулась лицом в его плечо, совсем спрятавшись под телом оборотня.
Наверное, из-за ситуации, созданной теми, кто принимал участие в неведомом пока Еве происшествии, в кают-компании все молчали и даже не решались сделать лишнее движение. Но после того, как Клеман и Илва замерли в странном объятии, Марика быстро посмотрела на Криса. Тот всё ещё сутулился, но уже повернулся лицом ко всем и тяжело смотрел на оборотней. Потом поднял глаза на Еву. Пауза была недолгой. Он неловко поднялся с койки и подошёл к ней. 
У Марики глаза расширились. Кажется, она думала — он подойдёт к ней.
А потом кают-компанию внезапно обнесло бесшумным оханьем.
Ева тоже встала, сообразив, что капитан идёт к ней.
А Крис встал на расстоянии шага, руки опустил, голову тоже. Шелестящий шёпот в онемелой тишине расслышали все:
— Прости… Ева, прости меня… прости нас… пожалуйста…
И только сейчас она поняла, что случилось в кают-компании.
Возвращались на катер Тэкито порознь, парами — как их спасли на двухместные вельботы. Илву Ева видела мельком — уже по прибытии. Женщина-оборотень так же мельком показалась ей только притихшей. Ещё проскользнула мысль, что Илва выглядит довольно… нет, не спокойной, но… что-то вроде сдержанной, бесстрастной. Потом, после того как они вышли из вельботов, они друг друга не видели, поскольку Эррамун предложил Еве сон в своём отсеке. А Илва… Скорей всего, у неё был самый настоящий шок, отчего и показалось, что она… А мужчины… не поняли. Наверное, они начали разговаривать между собой, не думая о том, что в полной мере испытала Илва, возможно простившаяся с жизнью и приготовившаяся к смерти от удушья в безвоздушном пространстве, когда в её скафандре закончится кислород. И, когда она услышала лёгкую беседу тех, из-за кого она… Ева горестно придержала вздох. 
 
Легко представить, как волчица поднимается со своей койки и медленно подходит к Клеману. Вещмешок с бутылками последним держал он. Илва драться умела. Нетрудно представить, как она ударила оборотня по лицу ладонью с распяленными пальцами, из которых при частичном оборотничестве выскочили когти. Нетрудно представить, как он отшатнулся от неё и получил ногой в глаз. Возможно, она визжала при этом. Возможно, у неё была истерика… Криса она не тронула. Не потому, что не виноват. Для неё всё зло и ненависть сконцентрировались на Клемане. Он считался даже не её другом, а любимым. Но в тот ужасающий момент он крепко держал вещмешок, а не подругу. 
И только сейчас двое поняли, что испытала Илва.
Мгновения понимания сложились в целостную картину.
Ни мужчины, ни Илва не объяснили всем находящимся в кают-компании, почему вдруг взбесилась волчица. И остальные наверняка решили, что у неё просто запоздалая реакция на то, что их, всех четверых, оставили на линкоре в опасности.
А сейчас Крис попросил прощения у Евы.
И её спине резко стало холодно, потому что за спиной безвоздушное пространство, с плывущими в нём глыбами растерзанных кораблей, потому что перед ней стена линкора, из любой части которой могут высунуться солдаты противника и с комфортом расстрелять всех четверых — нет, троих, ведь четвёртая медленно, кружась в потоковых завихрениях, погружалась в пустоту линкора… И снова затошнило — из-за слишком пустого, несмотря на орбитальный мусор и металлолом, пространства.
Поэтому Ева мрачно заглянула в хмурые глаза Криса и сквозь зубы сказала:
— Простить? Мне этого мало. Чтобы вернуть доверие к тебе.
И обошла его, чтобы подойти к Остарджи. Только развернувшись, чтобы присесть на кушетку рядом с ангелом, увидела, что на пороге кают-компании стоит Эррамун и внимательно смотрит на неё. Слышал её слова? Нет, не только на неё. На Криса, вынужденно торчавшего посреди кают-компании в одиночестве. Вот капитан наёмников взглянул на койку с Илвой и Клеманом. Илва завозилась под оборотнем, видимо пытаясь выползти из-под него, но Клеман, всё ещё на коленях, только крепче сжал руки, и на этот раз волчица сдалась — притихла под ним.
Секунды тишины оказались очень неловкими для всех. Никто не осмеливался заговорить первым, не понимая ситуации.
Наконец Крис поднял голову и посмотрел на Эррамуна, за спиной которого виднелся Марцель, который, в отличие от своего начальства, сдержать эмоций не сумел, изумившись. Капитан наёмников посмотрел на эльфа и сказал:
— Эррамун, мне надо поговорить с вами о том, что было на линкоре.
Уже испуганная (Крис хочет поговорить с эльфом?!) Марика метнула вопрошающий взгляд на Еву. Но та только опустила глаза и упрямо уставилась в пол. Это — дело и проблема Криса. Ему и разруливать. А уж какими словами он всё объяснит Марике или Эррамуну — ей, Еве, всё равно. Лишь бы Илва пришла в себя.
— Идём. — Эррамун наконец правильно понял капитана наёмников, что тот хочет поговорить наедине. И кивнул ему на выход. Марцель за его спиной пропал.
Едва овальная дверь в кают-компанию мягко захлопнулась, Марика вскочила со своей койки и бросилась к Еве. Умоляюще взглянула на Остарджи и, встретив его благосклонный кивок, шёпотом обратилась к Еве:
— Что там у вас случилось?! Почему Илва (она оглянулась на волчицу) такая?!
— Если Крис посчитает нужным, он сам объяснит, — нахохлившись, ответила она.
— Но… что ты говорила о доверии?
— Прости, Марика…
Рыженькая совсем встревожилась. Она уже помалкивала, то и дело поглядывая на дверь — в ожидании Криса, надо полагать. Но от Остарджи и Евы не уходила, словно поняла, что только здесь безопасно.
«Так что случилось, Ева? Или мне тоже подождать возвращения Криса?»