Башня Богов III (СИ)

На мгновение тьма в глубине меня дрогнула, словно очнулась от тысячелетнего бездействия и посмотрела изнутри. Та метка защиты, которой Башня Богов снабдила смертного с потенциалом археона, — сейчас шевельнулась, словно далёкое эхо в осколках навеки погасших миров. Вековечная тьма знала Владыку Ориона. И не любила его.
  
Картина внезапно выстроилась у меня в голове, наконец-то более-менее целиком.
— Тайро потеряли свой мир в играх великих богов. И чтобы не допустить этого снова, они обратились к одному из величайших о покровительстве. Владыка Орион одарил вас ответом, и именно по его воле тайро устроили геноцид?
Легионер впервые замялся перед тем, как ответить.
— Да и нет, — сказал он. — Величайшему нет дела даже до уникальных планет и судеб их населения, ему было всё равно, что мы сделаем. Он просто даровал нам живую скверну и ничего не просил взамен.
— Ну и?
— До этого мы были просто смертной расой, одной из многих, — сказал тайро тихим, пронизывающим голосом, полным веры. — Получив дар величайшего, мой народ осознал, насколько мы важны. Ценность жизни обычных рас меркнет в сравнении с благословением Археона. Теперь выжить стало нашим долгом.
Я закрыл глаза. Ненормальная, извращённая логика — мне было трудно постигнуть, как целая раса приняла её в качестве священной. Вся эта история выпукло показала нечеловечность тайро, очень надеюсь, что люди на такое не способны…
— Ваша связь с владыкой ненависти не может быть тайной, — тихонько вставил Шисс. — Иначе ты бы нам не рассказал.
— Один из Величайших во вселенной даровал тайро скверну, отметил нас как продолжение своей воли, — произнёс Диссул с огромной внутренней гордостью. — Зачем нам скрывать этот факт? Пусть все миры знают об этом. Пусть страшатся железной длани тайро, ведь мы — расколовшие мир. Разумеется, мы уничтожили населявших эту планету глупцов: мы выполняли высшую волю.
Проклятые археоны.
Я чувствовал, как плохо сдерживаемая ярость колотится в груди. Может, часть из них и была мудра, прекрасна и даже добра. Но остальные… Они играли мирами и расами с запредельной жестокостью, полагая себя наивысшей ценностью во вселенной. Орион ненавидит всё живое? Тогда понятно, с какой стати даровал тайро скверну: знал, что они возвысятся в собственных глазах и начнут уничтожать других. Я не мог выкинуть из головы жителей этого мира, которые погибли так несправедливо и бессмысленно. Но сейчас было не до эмоций.
— Итак, вы совершили своё деяние. Двести лет искали ключ и нашли. И всё шло по плану, только Гормингар захватил искажение и восстал против вас и Чёрного Солнца. Теперь вы ничего не можете сделать, потому что Искажение питает юного бога, а на него у вас нет управы.
— А ещё у инфобога есть План, — глаза легионера снова пылали алым, вот ради чего он вёл с нами этот разговор. Хотел как можно больше узнать о Плане Гормингара.
— Зачем тащить нас к Командору? Держу пари, обычно вы убиваете или выпроваживаете чужаков, почему нас приказали везти к старшему тайро в этом мире?
— Из-за частиц Гормингара, которые вы носите.
— А как вы узнали про искры? Хотя и так ясно: рейдеры рассказали.
В начале путешествия я отправил одного из мародёров в долгий полёт. Выходит, ему удалось выжить и добраться до своих; так рейдеры и передали тайро о вторжении сумасшедшей группы носителей искр.
Вопросов больше не было, мы оставили связанных тайро посередине ангара над грузовым люком, а сами вошли в рубку.
— Крепко держитесь за поручни, — сказал я. — Скоро сильно тряхнёт.
Рейдершип достиг границы бури и шторма, опоясавших центральную часть планеты. На мониторах и в смотровой панели посветлело: мрачные тучи разошлись, и мы увидели его: Мерцающее море. Это было великолепное зрелище, титанический шар воды, по размерам сравнимый с нашей Луной, а изнутри него просвечивало… солнце. В верхней части расколотого мира властвует тьма, а во внутренней свет — и главной преградой, разделяющей их друг с другом, стало Мерцающее море.
А ещё блокада.
Повсюду вокруг моря бесконечной сеткой, уходящей за все горизонты, висели корабли, маяки, станции, платформы и прочие виды техники тайро. А самой крупной была вздымающаяся прямо над волнами цитадель: Стальной Бастион. Корабль нёс нас туда, пока в самый последний момент не изменил курс и не ушёл в воду.
— Держитесь!
В момент входа искра открыла грузовой люк, и пленных вышвырнуло наружу. Нас сильно тряхнуло, в ангар закатилась волна, но люк уже закрылся.
— Ты их отпустил? — выкрикнул Уилл, который не ожидал такого поворота.
— Держать тайро здесь — самоубийство. Даже израненные и оглушённые, даже связанные, они умеют менять контуры тела и освободятся в самый неподходящий момент, когда мы будем связаны боем или отвлечены.
— А как же заложники, козырь в переговорах?
— Негодные заложники, — покачал головой Шисс и сделал жест щепотки. — Серые привержены долгу, готовы жертвовать другими и собой, жизнь у них стоит пшик. Не поторгуешься. Капитан усыпил бдительность легионера, тот уже решил, что мы оставим его на борту и тихонько планировал контратаку. А мы р-раз, и вышвырнули!
Крыс фыркнул, довольный.
— Да, — кивнул я. — Теперь они не наша забота.
Тем временем рейдершип рассекал водные массы, на всей скорости погружаясь в море. Но судя по радарам, вслед нам уже сорвались узкие, торпедообразные «Метеоры».
— Идут широким фронтом, — сказала Орчана. — Нагоняют.
Рейдершип не был самым скоростным из кораблей тайро, вскоре нас нагонят. Но Гормингар приближался, и мы ощущали, как растёт сила искр, пульсирующих внутри.
 Глава 17 
 Гормингар 
— Торпеды! — Уилл дёрнулся за секунду до того, как на радаре появились десятки крошечных искр, несущихся к нам. — Fuck, сколько же их!
Тайро явно решили не допустить нашего проникновения в святая святых. Я опустил руку на панель управления и спросил у искры: «Какие шансы уйти?»
Ответ был краток: «Небольшие».
— Прорвёмся, — воинственно фыркнул Шисс, у которого продолжался невесть откуда взявшийся боевой настрой. — Держим хвост загогулиной!
И сам последовал этому совету.
Рейдершип нёс вооружение: десяток рельсовых турелей, способных ездить по корпусу и вести беглый, а при необходимости — весьма кучный огонь. Искра вывела все орудия в хвостовую часть и обрушила град прерывистых трассирующих линий наперехват ракетам, но в океанской толще они были не так эффективны — на дальней дистанции вода снижала скорость пуль. За полминуты мы израсходовали треть боезапаса, наш ответ торпедам напоминал густой град, идущий снизу вверх. Но, как говорится в одном меме, взорвались «не только лишь все».
С десяток ракет вспыхнули и погасли, большинство ушли в обходной манёвр и ненадолго от нас отстали. Торпеды, лишь слегка задетые очередями, не стали менять траекторию и прикрылись отклоняющим заклятьем воздуха. Вот это я понимаю интеллектуальные техномагические системы, и как с ними бороться? У этих торпед наверняка и самонаведение дублированное: техника плюс магия.
Три десятка искр мчались по нашему следу, каскадом сходясь в одну точку примерно через двадцать-тридцать секунд. Мы с Уиллом и Орчаной синхронно поёжились.
— Сбейте их искрами, — всплеснула руками девчонка, её взгляд метался с меня на Уилла и обратно. Но легко сказать, а как это сделать? Представьте себя в консервной банке на глубине: вы вроде и видите торпеды на радаре, хотя там полное месиво незнакомых меток; на проекционном экране — прерываемое помехами видео с хвостовой камеры; но как нащупать торпеды в пространстве, чтобы хоть как-то воздействовать?
— Лучше исказить обшивку корабля или воду вокруг, — лихорадочно возразил я, — на ближнее проще воздействовать. Как-то поменять физику, чтобы торпеды не взорвались…