Башня Богов III (СИ)

«Неизвестно. Это простая интеллектуальная система типа „Рой“. Она не идёт на внешний контакт и не отвечает на наши запросы, а полностью сконцентрирована на замыкании цикла бомбы».
Интересно. Такое упорство крошечных наноботов в недопущении взрыва подсказывает, что их функция изначально была: защищать. Это кусок защитного поля, выдранный ракетой в момент пролёта?
Я потянулся к аномалии, коснулся её пальцами и одновременно чистотой. Пальцы ощутили упругое давление воздуха и лёгкое покалывание, а чистота различила техномагию воздуха и ауриса. Тонкие ниточки инфо-магических взаимосвязей курсировали в воздухе, создавая сложную структуру, и, если я верно понимал, эта структура была сродни инфосвету. Интересно, если их суть близка, смогут ли искры хакнуть систему?
  
Обдумав ситуацию, я обратился к ним:
«Послушайте. Скорее всего, ракета летела по своей траектории, чтобы взорваться в точке назначения, как все остальные, и помочь планете разлететься на куски. Но на пути столкнулась с защитным полем какого-то объекта, не важно, какого. Кусок этого интеллектуального защитного поля мы сейчас и видим; так вышло, что сейсмоядро и поле зациклились в идеальный баланс. Они будут включаться-выключаться, пока не выдохнется энергия. А судя по силе заряда, который я чувствую, это будет ещё не скоро».
«Звучит разумно», — согласились искры. — «Хотя в твоей гипотезе много допущений, не основанных на чётких известных фактах».
«Я пытаюсь сложить более-менее разумную картину. Нам не особо важны детали, главное сам факт: бомба застряла в куске защитного поля и не может взорваться».
«Это мы и так знаем», — сказали искры с лёгкой насмешкой. Ну-ну, посмотрим, как они сейчас запоют.
«Да, но теперь я вижу, из каких стихий и потоков состоит эта штука. И могу в любой момент прервать их Чистотой».
Искры вздрогнули.
«Произойдёт взрыв!» — нервно мигнули они.
«Нет, не произойдёт. Потому что я прерву один конкретный поток, он идёт вот здесь», — я указал на конкретное место в воздухе, где гудел не главный узел аномалии, а второй, помельче. — «И этот поток отвечает не за ракету, а за связь с центральным звеном».
«Каким центральным звеном?» — не поняли искры.
«Не важно, каким. Перед тем, как ракета ударом выбила и унесла с собой обрывок нано-роя, он был частью интеллектуальной защитной системы. Естественно, в этой системе был управляющий центр. Центральное звено. В отсутствие внешнего управления отсечённый инфопоток залочен внутрь поля, наверное, для самозащиты от поступления лишних данных. А я могу прервать именно этот поток, и блок снимется. Тогда вы сможете к нему подключиться».
«Чтобы взломать поле и взять управление на себя?» — поняли искры.
«Да».
Они неуверенно замерцали, обсуждая идею.
«Потенциально данный курс действий очень выгоден», — отрапортовали искры. — «Установив контроль над внешним контуром, мы сможем взять под контроль и саму ракету».
«Это же разные системы?»
«Конечно, но ракетная проще. Если мы справимся с интеллектуальной защитой, то однозначно возьмём под контроль и блок управления сейсмоядра».
«Ну и отлично».
«Но есть риск! Если что-то пойдёт не так, если твой анализ ситуации ошибочен, мы можем непреднамеренно освободить ядро, и оно взорвётся. Тогда мы погибнем, и ты тоже, и остальные члены группы… кроме, возможно, Уилла».
«Уилл сможет выдержать взрыв?»
«Носитель трёх частиц Единства хорошо защищён», — спокойно оценили искры.
«Хорошо, но посмотрите на цикл раскрытия бомбы. Примерно три минуты. Вы можете подгадать так, чтобы ваш процесс перехвата контроля завершился к концу цикла? Тогда даже если всё пойдёт не так и ядро освободится, у вас будет три минуты на взлом ракеты и отключение взрыва».
«Это так. Но вероятность взрыва по нашим расчётам остаётся пугающе велика».
«Сколько?»
«Одна целая три десятых процента».
Большинство людей, услышав, что пугающая искорки вероятность провала составляет всего-навсего 1,3%, ощутили бы сильное облегчение и смех: «Глупые искры, это же совсем мало!» Но людям с большим опытом практического применения теории вероятности — игрокам, 15 лет подряд бросавшим кубики, — такая вероятность гибели вовсе не покажется незначительной.
Люди неправильно воспринимают вероятности. Я регулярно слышу высказывания, что 5% или даже 10% провала — это немного. Но это 1 на двадцатигранном кубике, или, ещё страшнее, 1 на десятигранном. Так вот, поверьте моему опыту: единицы на d10 и d20 выпадают регулярно. И 5–10% вероятности гибели — это огромное и страшное число. Если вам дать кубик и сказать: «Бросай три раза, и если выпадет единица — ты труп», то очень вероятно, что вы погибнете.
И даже 1%, который большинству покажется ерундой, на самом деле случается куда чаще, чем думают люди не в теме. Просто обычному человеку не приходится проверять вилки вероятностей на постоянной основе, и у него нет реального понимания веса вероятностей. А за годы игр, за годы баланса игровых механик оно появляется — и ты начинаешь понимать, что 1% во многих случаях — очень много. Например, вероятность выпадения легендарки из лут-бокса равна тысячной доле процента! А они регулярно выпадают. Понятно, что это происходит оттого, что количество открываемых лутбоксов велико, но изредка легендарка выпадает с самого первого раза.
В общем, я задумался.
«А возьмите в формулу вероятности ещё один фактор».
«Какой?»
«Мой нульт-фактор. Ракета техно- магическая,и система её управления тоже. Если дойдёт до взрыва, я буду все три минуты раз за разом пытаться обнулить и прекратить цикл. И если я верно оценил силу сейсмоядра, вероятность каждой попытки будет примерно равна 20%».
Ядро было сильнее моего нульт-дара примерно вдвое, но при неудаче мне ничего не мешает пробовать снова и снова, пока не получится. Это в бою нет времени на попытки, ибо дорога каждая секунда, а вне боя можно упорно долбить, пока не продолбишь.
«Разумно. В таком случае… вероятность провала нашей миссии составляет 0,06%».
Один шанс провала из более чем полутора тысяч, такой результат меня устроил.
«Давайте!»
Я вернулся в лагерь усталый, измазанный пылью на остывшем от пота лице, но довольный. От пережитых нервов добавилась пара седых волос, но это в Башне дело привычное. Всегда можно прокачать красоту на пару пунктов, чтобы седина из шизанутой стала благородной. Шучу, вот ещё, тратить очки параметров на такую ерунду.
— Я думал, ты погиб и не вернёш-ш-ся, — прошептал Шисс, не скрывая облегчение. — Шу-у-ух.
Уилл зевнул, сонно пробуждаясь из дрёмы:
— Уже идём?
Орчана приоткрыла глаза и слабо улыбнулась, мол, я ещё жива, понял? Я сжал её пальцы: поправляйся, подруга. Лорд Оберин двинулся, превращаясь из гнутой кучи металла во всё ещё внушительную и грозную фигуру.
— Не хочу нарушить ход рейда, — произнёс он. — Но самым краем ауры я ощущаю на одном из осколков планеты присутствие живого. В паре километров внизу.
Тут проснулись все.
— Живого? — напрягся Уилл, которому полагалось светить лицом и телом, привлекая внимание.
— Существа, которых я едва чувствую, не кажутся опасными. Они крайне медленно передвигаются по поверхности острова и напоминают слизней. Смогу понять больше, когда мы упадём ниже.
— Тогда попрыгали-полетели, — пожал я плечами.
Это и правда оказались слизни: крупные, жирные, белёсые, они облюбовали пористый остров и медленно поедали мхи и лишайники, которые тут росли. Существа грелись на камнях и скреплялись друг с другом в причудливые структуры, напоминавшие схемы химических формул.
Стало ясно, что мы вступаем в следующий слой расколотой планеты, уже третий по счёту. Уилл завис и освещал пространство, а мы приземлились на один из последних застывших лавовых островов и с его края рассматривали то, что виднелось внизу. Да, там висели другие осколки: более комковатые, округлые, пористые — и тёплые. Поразительно, но за двести лет после Крушения верхние слои планеты полностью вымерли, а жизнь сохранилась и даже как-то развилась и мутировала внутри. Значит, впереди нас могут ждать необычные экземпляры…