Птичка (СИ)

1. Собеседование.
Собеседование было назначено к двенадцати.
Я припарковала свою малютку на парковке ещё неработающего ресторана, заглушила двигатель, и несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула.
Волновалась, чего там говорить, хоть и была полностью уверенна в себе.
Да, знаю, что предварительно моё резюме уже изучили и просмотрели, поэтому и позвонили, что прошла, как говориться на следующий этап.
Но это же «Уолтерс»!
Гастропаб!
Такой, только в столице, и в Питере. И вот у нас тоже открывается. Идею выпить и вкусно поесть завёз московский олигарх Смолов из Лондона, и подкинул идею другу, бизнесмену Долохову. Тот, недолго думая, за пять лет открыл два удачных предприятия, и вот теперь и у нас в Сибири тоже.
Да я подготовилась!
Я люблю разбираться в том, что мне интересно, и поэтому прежде чем идти на собеседование, я нашла всю нужную информацию.
И о владельце Долохове Назаре Дмитриевиче. Он один из молодых предпринимателей страны, всего-то ему тридцать четыре, у которого за плечами множество прибыльных проектов, которые позволили ему стоять твёрдо на ногах, и воплощать в жизнь новые планы, как вот этот гастропаб.
И о всех аспектах именно этой концепции питейного заведения, провела даже небольшой опрос среди своих подписчиков и знакомых, насколько она им интересна, в общем, провела полный анализ, как по учебнику, мой препод по экономике был бы доволен.
Говорю же, подготовилась. Даже о цифрах, примерных конечно, которые фигурировали в журнале «Деловой мир», знала, поэтому считала гастропаб «Уолтерс» вполне выгодной идеей в нашем городе.
Эх, мне бы к ним маркетологом бы, а не администратором, но не всё сразу. Не могла я, не попытаться. Не могла упустить такую возможность.
Нет, это не по мне.
Я выпорхнула из своей малютки в апрельский хмурый день.
Сибирь, что поделать?
Вчера вот солнце ярко било по окнам, и казалось, что вот оно лето рядом только руку протяни, а сегодня стало понятно, что нет, не рядом, такое ощущение, что вспять время пошло, потому что небо тяжёлое хмурое и ветер, так и норовит спутать мои волосы, и забраться под пальто.
Я посмотрела на своё отражение, в стекло своего Ауриса, поправила распущенные светло-русые волосы, которые легли на плечи и спину, слегка завитыми локонами.
Долго думала, собрать ли их, ведь это формальная встреча, но оставила так. Вроде как уверенности мне придают. Красивые длинные, шёлковые, обожаю свои волосы, я же пока не на работу вышла, на собеседование, надо показаться во всей красе. Придала круглому личику серьёзное выражение, вздёрнув немного курносый нос. Поправив ремешок на сумке, зацокала по асфальту каблуками к по-английски сдержанному, экстерьеру здания. Грубая кирпичная кладка, видна штукатурка, старые большие окна, деревянные, не пластиковые. Блестят такой чистотой, что не небо отражается в них, а небо смотрится в них, любопытствуя, как оно выглядит в свинцовом тяжелом наряде. Над высокой тяжелой двустворчатой дверью, висит вывеска «Walters», курсивом, темным цветом, словно, большой шариковой ручкой написано. И всё, никаких пояснений, даже пока режим работы не висит.
Дверь не заперта, хоть у меня и возникает трудности в её открытии, она тяжёлая, и я уже отмечаю тот факт, что это не очень удобно. Держать её постоянно открытой, не вариант, и ставить швейцара, тоже. Всё-таки гастропаб, это по сути бар, а не ресторан, и здесь всё должно быть проще. А ещё я знаю, что идею интерьера, да и всей начинки, разрабатывал сам Смолов, не он сам лично, но всё же. А Долохов по сути купил франшизу. Поэтому внести изменения во что-либо здесь будет проблематично, особенно не согласовав с лондонским олигархом.
Сразу у входа меня встречает, высокий суровый молодой человек. Цепко оглядывает с головы до ног, и даже вопроса не задаёт. Я сама здороваюсь, улыбаюсь и поясняю, что на собеседование. Он только кивает мне в сторону высокой вешалки, мол раздевайся. Я снимаю пальто, поправляю волосы перед зеркалом, и наконец, оборачиваюсь и осматриваюсь.
 
Интерьер «Уолтерс» мне знаком по фотографиям из интернета, и всё же такой кайф увидеть всё в живую.
От входа тянутся ровные ряды столиков, у стены виднеется большой бар, конечно с разнообразным пивом. У окон широкие диванчики, с деревянными спинками, драпированные зелёным сукном. Позади них сделаны полки, на которых расставлены всякие милые вещицы. Старые часы в виде велосипеда, шкатулки, горшки с суккулентами, книги, рамки со старыми фото. На подоконниках тоже стоят старые песочные часы, лампы с плотным абажуром, пустые клетки. Столы уже сервированы, переливаются чистыми прозрачными бокалами, и сталью столовых приборов. На потолке в переплетении балок, виднеются кондиционеры. У противоположной стены стоит сцена. Среди столов стоят высокие вешалки, и в деревянные перекрытия вмонтированы плоские экраны. А вдалеке, еще есть тонкое перекрытие, из прозрачной шторы из стекляруса, которая переливается в свете дневных ламп. Там тоже столики, более уединенная обстановка, более дорогие места.
Я моментально представляю, как это место заполняется народом. Шумные весёлые голоса наполняют паб. Ароматы пива, солода и фирменного стейка с кровью витают в воздухе. Играет живая музыка. Она не грустная, и не весёлая. Просто живая, наполняющая это место гармонией звучания, бас гитары, и ударной обстановки, а может даже саксофона, и превосходного вокала. Официанты приветливо летают среди столов, выполняя заказы. За баром улыбчивые бармены разливают светлое пшеничное, или блонд эль, или темный айсбок. И до самой поздней ночи, паб живёт, впитывая эмоции, запахи, голоса. И вскоре это место обрастёт своей историей, заведёт традиции, и получит своих поклонников.
От раздумий и мечтаний меня отвлекают две девушки, выпорхнувшие из тонких нитей стекляруса. Одна по-деловому собрана, с планшетом в руках, в брючном модном костюме, на худощавом теле.
Вторая расфуфыренная блондинка. Светлые волосы собраны в высокую причёску, на лице слишком яркий макияж, особенно розовые губы, словно «back in the Ussr», когда вот такие светло-желтые волосы и розовый рот считались верхом красоты. Стройное тело упаковано в деловой костюм, короткий жилет и юбку с баской. Длинные ноги в лодочках.
Интересно, она что переобувалась?
Я безошибочно распознаю в ней претендентку на место админа, на которое я тоже претендую. Девушка смотрит на меня надменно и даже презрительно. Я отвечаю равнодушно, и перевожу взгляд, на ту, что явно руководит процессом.
— Жанна, в случае положительного ответа мы с вами свяжемся! — говорит она, формальность, и что-то отмечает в планшете и поднимает взгляд на меня.
— Виктория? — и взгляд её четкий и натренированный, видимо за годы работы с людьми, хотя и выглядит она молодо, становиться заинтересованный, глядя на меня.
Я отвечаю учтивой улыбкой. Знаю, что выгляжу неформально с точки зрения, традиционных предпочтений. На мне короткий белый свитшот с капюшоном, он доходит как раз до высокого пояса клетчатой серой юбки с запахом. Она до середины лодыжек, и когда разрез немного расходиться мелькает второй слой ткани. На ногах ярко розовые ботильоны-чулки, на высоком каблуке. Зато у меня сдержанный макияж, и нюдовый маникюр, здесь я сторонник классики, и уж тем более никаких розовых губ. Выраженные глаза, они у меня серо-зелёные, поэтому подчёркнуты шоколадными тенями, и персиковые губы, чуть румян.
А ещё у меня нестандартная фигура. Мне-то она очень нравиться, но вот привыкло у нас общество к таким вот стандартам, как моя оппонентка-блондинка. Я хоть и высокая, метр семьдесят между прочим, но размер ношу пятидесятый. У меня шикарная грудь, пятого размера, тонкая талия, и широкие бёдра, и конечно ляжки.
Я себя обожаю!
Не страдаю фигнёй типа, похудений, хотя и слежу за рационом, и хожу в спортзал.
Я нестандартная!
В купе с моими распущенными волосами, я понимаю, что выгляжу по традиционным меркам не по-деловому. Но послушайте, уже двадцать первый век на дворе, и нужно быть более широких взглядов, и место, которое я хочу занять, не простой скучный офис, а модный гастропаб, так что да, девушку секретаря я заинтересовала, осталось директор по персоналу.