Кицунэ
– Не отдавай дешевле чем за полторы тысячи.
– А если…
– Заведи левый аккаунт, с которого будешь повышать ставки. Тебя и этому надо учить?
В общем, если забыть всё, что происходило за эти часы, то мы заработали тысячу восемьсот пятьдесят долларов за одну графическую картинку. Если бы хоть когда-то я слышал просто озвучивание этой суммы, не предвзято, то есть в принципе ни о чём и без привязки к себе лично, я бы, наверное, нипочём не поверил своим же глазам. Да, мне никогда в жизни не приходилось хоть что-то продавать дороже ста рублей, что равноценно одной поездке на такси по центру, в аэропорт уже двести, а если туда и обратно, то соответственно…
О чём я вообще?! Я же богат! К тому времени, когда передо мной поставили тарелку с рисовой кашей со сливочным маслом и молоком, моё отношение к перспективным торгам в интернете выросло до не познаваемого ранее уровня! Типа в смысле того, что ранее мне не то чтобы в Сети, а и на уличных выставках во время народных гуляний ни одного рисунка никому впарить не удавалось…
– Теперь я буду заниматься твоим благосостоянием, мой господин. Нас этому учили. Ты больше не будешь испытывать нужду в золоте, пока твоя рука держит кисть. И да, я согласна!
– Э-э, на что? – не сразу понял я.
– Ты же сам предложил нарисовать мне что-нибудь в благодарность.
– Я не предлагал.
– Ты подумал.
– Да ничего я не думал.
– Значит, собирался подумать! – пристукнула кулачком по столу маленькая лиса, но тут же сменила тон. – Мне очень нужны чёрная шляпка, новые сапожки и тёплые колготки! Пожалуйста-а!
Пьяную принцессу Лею за хвост, так разве я против? Это только справедливо. Где мой блокнот?
Бамбуковая роща в Сагано
– Покажите мне этот рисунок.
– Но, отец, он не очень приличен.
– Почему?
– Наша сестра на нём не совсем одета.
– Она родилась голой, и я принял мою малышку Мияко на руки.
– Мы честно заплатили за него «ведьминской службе доставки». Вот.
– Хм… ого?! А моя девочка выросла…
Собственно, до вечера никаких важных дел или происшествий у нас не было. К нам никто не заходил, даже тот самый рыжий кот. Мне не звонили, ни отец, ни мама, видимо, всё-таки решили дать нам некоторую передышку. Полиция, соседи, чиновники также потеряли к нам интерес. Понятно, что ненадолго, но всё равно приятно, что хоть так.
Я до сих пор немножечко удивлялся тому, как тонкие пальчики кицунэ одним лёгким движением снимают с листа бумаги реальные, настоящие вещи нужного ей размера и цвета. Это была какая-то совершенно уютная, бытовая, домашняя магия, никого не напрягающая, не оставляющая запаха серы и даже в чём-то расслабляющая. Я к тому, что если б мы за всё это платили наличными или по карте, то Мияко просто разорила бы меня за полдня. Нет, какие там полдня, за полчаса!
Она выбирала самые модные, самые качественные вещи самых крутых и навороченных брендов, требуя, чтобы я перерисовывал их максимально точно. Там одни чёрные колготки высокой плотности, в рубчик (не к ночи будь помянуты…) обошлись бы в несколько тысяч.
Про кожаные куртки, фирменные джинсы, модельные плащи, обувь ручной работы вообще молчу – мне квартиру бы пришлось продавать. А так вполне себе разумные траты, фактически по цене бумаги и цветных карандашей.
…Ближе к вечеру я сам позвонил в музей, уточнил, не надо ли прийти пораньше. Оля сказала, что нет, помощь не нужна, всё идёт согласно штатному расписанию. Ну и прекрасно. Хозяйственная лисичка ещё успела напечь мне каких-то ароматных белых пирожков, с двумя видами сладкой начинки. Она сама по-прежнему ничего не ела, ограничиваясь чаем и молоком. Однако мы оба отдавали себе отчёт в том, что долго так тянуться не может. Маленькая красавица Мияко по сути своей всё равно является демоном, а японские демоны чаще всего питаются человеческой кровью!
…Не буду никого грузить малозначительными деталями вроде того, во сколько, когда и каким именно образом мы добирались ко мне на работу. Главное, что момент совместного попадания внутрь был уже отработан, ко мне никто не цеплялся, ни в чём не упрекал. Единственно досадный момент, что задержавшийся директор на час дольше засиделся в своём кабинете, и кицунэ также пришлось торчать в открытке, дожидаясь, пока он уйдёт.
Но тут уж всегда лучше перетерпеть, чем проявить непростительную торопливость. Мияко вышла надутой, но в целом отнеслась к задержке с пониманием, ей тоже не улыбалось каждый раз светиться перед всеми подряд. Тем более перед людьми, которые были напрямую связанны с тем самым профессором Сакаи. О котором она, как мне кажется, всё-таки многое умалчивала.
– Просто нет смысла говорить на высокие темы с человеком, который по-обезьяньи глумится над тем, чего не способен понять по причине недостаточного образования или врождённого скудоумия.
– Это ты насчёт моих мыслей о традиционной японской поэзии? – сумел догадаться я, прокрутив в голове все свои возможные косяки за день. Хуже вроде не было ничего.
– Вроде? Глупый гайдзин, да что же может быть хуже?! Ты служишь ночным дозорным в доме-музее великого поэта своей страны и ничего не понимаешь в стихах.
– Во-первых, я люблю поэзию и даже сам сочинял стихи в юности, – мысленно сосчитав до десяти, мне удалось сдержать естественное раздражение, – во-вторых, если у тебя, деликатно выражаясь, проблемные дни, то, быть может, не стоит так уж активно перевешивать своё настроение на чужие плечи?
– Во-первых, – в том же тоне охотно завелась лисичка, щуря голубой глаз и тараща зелёный, – лучше тебе не знать, что такое пэмээс у демонов. Во-вторых, что значит на чужие плечи? Ты же не чужой. Или… или ты считаешь себя чужим… мне?!
Кицунэ села мимо табурета прямо на пол, запрокинула голову, и по щекам её вновь водопадом полились слёзы. Причём делала она это, с одной стороны, практически как в мультиках, двумя струйками направо-налево, так что рядом быстро наполнялись лужи, а с другой – совершенно искренне и от всей души!
– Ох, успокойся, пожалуйста, не надо так убиваться из-за какой-то ерунды…
– Е-ерунды? Для тебя это ерунда-а?! Ты меня-я не люби-и-ишь…
– О, ББ-8 с Падме Амидала под мышкой, да люблю, конечно!
– Тогда обними-и меня-я…
Я подал ей руку, обнял, сел на стул, а она удобно свернулась на мне калачиком. Слёзы прекратились в ту же секунду, видимо, она понимала, что мало кому из мужчин понравится сидеть мокрым, но старательно всхлипывать продолжала ещё минут пять. Я держал её под спину одной рукой и гладил по волосам другой, а потом вообще начал почёсывать, как собаку за ухом.
Мияко мгновенно разомлела и даже заурчала от удовлетворения. Все лисы из семейства псовых, что с них возьмёшь…
– Ты добрый и хороший, мой господин. Я недостойна находиться рядом.
– Глупости, это я был виноват…
– Само собой, ты! Кто же ещё? – следуя гибкой женской логике, самодовольно промурлыкала моя гостья. – Ты голоден? Не пора ли тебе подкрепиться пирожками? А то вдруг они пропадут в тепле?
– С чего бы? – Не в силах догонять её по каждому вопросу, я решил ориентироваться на последний.
– А разве ты не чувствуешь слабо уловимый запах кислой кожи и дыма? – удивилась она.
Признаться, ничего такого я не чувствовал. Тем более что на моих коленях сидело самое красивое и сексуальное существо женского пола, поэтому единственный запах, который дурманил мне голову, был аромат её волос…
– Боюсь, что мы не одни, Альёша-сан.
Кицунэ ловко спрыгнула вниз и приняла армейский «упор-лёжа», её изящные ноздри хищно раздувались, словно мы вышли на охоту или, образно выражаясь, ступили на тропу войны.
– Здесь есть нечисть.
– Но мы вместе искали с тобой в прошлый раз и ничего не нашли.
– В прошлый раз ничего и не было, – нервно согласилась девочка с ушками, – а вот сейчас есть! Кто-то принёс новую открытку профессора Сакаи прямо сюда.