Предвестник землетрясения

* * *
На станции Токио мы с Лили распрощались с Тэйдзи. Ему предстояло работать в тот вечер допоздна, так что мне не было смысла возвращаться вместе с ним. Мы спустились в белый лабиринт подземных переходов, чтобы найти свои платформы. Лили тоже ехала по линии Яманотэ, но в противоположную сторону. Я ехала по часовой стрелке, она против. Платформы располагались друг напротив друга. Простившись, мы разошлись по разным лестницам. Выйдя на свою платформу, я подняла глаза к табло над головой, чтобы посмотреть, сколько еще до следующего поезда. Одна минута. Посмотрела вдоль путей. Поезд уже подъезжал от станции Канда. На платформе была толпа, так что я прошла к хвосту поезда, где обычно народу поменьше. И уже перед самым приходом поезда бросила взгляд на платформу Лили. Уж и не знаю зачем. Наверное, если знаешь, что кто-то знакомый должен стоять на соседней платформе, то невозможно удержаться. Там стояла вереница ожидающих. Поезд еще не прибыл. Она должна находиться с того же краю, что и я. Голова поезда ближе к выходу на ее станции. Да и народу в этой части ее поезда меньше. Так почему я ее не вижу?
  
Я протиснулась обратно, бегом устремившись против движения толпы и вверх, в здание станции. Прошла по переходу, вниз по лестнице на платформу Лили. Пробежала из конца в конец, попутно ломая голову, что скажу, если застану ее преспокойно покупающей в автомате коку. Не потребовалось. Лили не было.
Я заковыляла обратно к лестнице. Рюкзак лупил по спине, цепляясь за плечи и сумки встречных. Портфели били меня по коленкам, отталкивая в сторону. Я толком не знала, где найду ее, но проверки заслуживало только одно направление. Я отыскала путь к платформе Тэйдзи. Она была пуста. Поезд только что ушел.
Я могла бы поехать на следующем и спрятаться неподалеку от квартиры Тэйдзи, чтобы проверить, не там ли они. Но не стала. Если они поехали к нему, то пробудут там всю ночь. Этот вариант оставлю напоследок. А тем временем я направилась обратно к турникетам выхода к путям синкансэна, где мы с Лили попрощались с Тэйдзи.
Осторожно двинулась вперед. Со своими всклокоченными жесткими волосами и телосложением тумбочки я заметна издалека. Встав рядом с газетным киоском, я выглянула из-за него. Передо мной тут же встал покупатель, заслонивший обзор. Женщина в киоске с интересом поглядывала на меня. Купив экземпляр «Асахи Симбун», я быстро отошла к колонне.
Удовлетворена и шокирована одновременно. Я была права. Тэйдзи и Лили стояли вместе, как влюбленные. Лицом к лицу, левая нога Лили между ногами Тэйдзи, их бедра почти соприкасаются. Тэйдзи прошептал что-то Лили в уста, и они поцеловались. Я хотела быстро и бесшумно ретироваться, но другая, бесконтрольная моя часть хотела чего-то совершенно иного. Я испустила громкий вопль, вой одинокого волка на луну, и ужаснулась, увидев, что Лили и Тэйдзи оборачиваются лицом ко мне, вытаращив глаза.
Выронив газету, я бежала.
  
Глава 12
 
Камеяма и Огучи забыли обо мне. Я поднимаюсь на ноги, хожу по комнате. Суставы ноют. Несколько раз откашливаюсь в уповании, что кто-нибудь снаружи услышит и вспомнит, что я еще заперта здесь. Я на взводе из-за ощущения, что моя история о Лили и Тэйдзи, вероятно, подошла к концу. Конечно же, нет. Цепляясь за эту мысль, я только вожу себя за нос. Худшее еще впереди.
* * *
Назавтра утром я позвонила Нацуко и сказала, что несколько дней на работе не появлюсь. Я работала над переводом для сталелитейной корпорации — инструкция по техобслуживанию доменной печи, — и крайний срок уже на носу. Хоть это и вопреки моей профессиональной гордости, пусть его доделает кто-нибудь другой. Нацуко удивилась.
— Люси, что случилось? Заболела? Ты еще ни разу ни дня работы не пропустила. — Она на миг задумалась. — Держу пари, даже уроки ни разу не прогуливала.
Это правда. Не прогуляла в школе ни дня, даже ради похорон Ноа.
— Не могу прийти на этой неделе на работу. Это невозможно.
Последовала пауза. Она знала меня достаточно хорошо, чтобы не задавать вопросы, сыплющие соль на рану.
— Ладно. Тебе нужно что-нибудь?
Да, мне нужно было многое, но я не знала, как это назвать, как попросить.
— Нет, не нужно. Спасибо.
Я задернула шторы и заперла дверь. Легла спиной на деревянные половицы, прикрыла глаза.
* * *
День-деньской машины приезжали на заправочную станцию и уезжали. Заправщики кричали, жестами направляя автомобили посетителей к колонкам. Я слушала нескончаемое урчание двигателей, перемежаемое людскими голосами.
И оставалась более или менее в том же положении три дня. Порой выбиралась в ванную или кухню, но в основном лежала на полу, слушая заправку. Порой мой холодильник казался шумнее легковушек и фургонов, порой я не слышала его вовсе.
Не ведаю, спала я вообще в те дни и ночи или лежала без сна. На полу меня удерживало вовсе не отчаяние или горе. Я не чувствовала ровным счетом ничего. Полная и безупречная пустота. У меня были возлюбленный и подруга. Теперь ни того ни другой. Они похитили у меня каждый себя и другого. Тут уж ничего не поделаешь, вот я ничего и не делала. Не могу поверить, бросая взгляд задним числом из полицейского участка в свою квартиру на протяжении этих трех суток, что намеревалась лежать там вечно, до беспамятства или смерти. Наверное, я чего-то ждала, но не знаю, чего именно. Я больше не собиралась говорить ни с Лили, ни с Тэйдзи.
На четвертый день зазвонил телефон. Я позволила ему трезвонить все утро. Я знала, что это Лили — никто не станет набирать номер насколько часто, если находится на работе, — но не могла набраться духу выдернуть шнур телефона из розетки. Мне хотелось знать, что она пытается поговорить со мной, хоть я и не даю ей добиться успеха. Вечером я вышла из дома в сторону станции. У меня не было на примете никакой цели или маршрута, но я уже не могла оставаться в квартире, где телефон ныл, как голос Лили.
Я шагала и шагала всю ночь. От Готанды я направилась к следующей станции на линии Яманотэ, следуя против часовой стрелки. Дорога до Осаки была тише и темнее, только дома и никакого неона. Я была рада оказаться на улице, позволив свежему воздуху пощипывать мое одеревеневшее тело. Но когда я остановила шаги в Осаки, то снова подумала о Лили и Тэйдзи, о платке и мороженом, переходивших из рук в руки, о том, как они бросили Люси на скалах. Я продолжила шагать, потому что пока я двигалась, мои мысли шевелились проворнее, несколько теряя отчетливость, способность причинять свежие раны. Я обнаружила, что следую вдоль железнодорожных путей до следующей станции, а потом до следующей.
* * *
Прибытие на каждую станцию становилось для Люси своего рода возвращением на родину, потому что она знала их так хорошо, проживала разные зоны своей жизни в этих уголках города. Токио кольцом окружают двадцать восемь станций, двадцать восемь бусин в ожерелье. Для меня каждая всегда была уникальным драгоценным камнем. На Симбаси я миновала старый паровоз, у которого однажды ждала Нацуко, прежде чем мы сели на очередной поезд до Одайбы. Там мы кружились в маленькой капсуле на огромном чертовом колесе, смотрели на Радужный мост и Токийскую башню, промышленные предприятия и серое море. На станции «Юракутё» я пробежалась пальцами по закопченным кирпичам железнодорожных арок. Под этими широкими дугами приткнулись маленькие ресторанчики. Мы с Бобом время от времени встречались в каком-нибудь из них, чтобы поужинать. Он спрашивал моего совета по всем аспектам своей жизни. По-моему, только из-за моего беглого японского он приписывал мне несвойственные знания и проницательность, но я всегда старалась, как могла. Над пряными китайскими блюдами он поведал мне о своем плане стать рок-звездой, хоть и знал, что в сорок один уже поздновато. Исповедовался, что стоматологическая терапия, скрестившая наши дорожки, включала косметические процедуры именно с этой целью. Я ни разу не слыхала, как он поет, так что в тот день ничего посоветовать не смогла.