Предвестник землетрясения
— Да, но я их не ела.
Тэйдзи ухмыльнулся. Обернул водорослью горстку риса и принялся жевать ее, все еще улыбаясь себе под нос.
Мы с ним уплетали за обе щеки, а Лили общипывала свою рыбу по краям, поглощая ее маленькими кусочками между отдельными рисинками из своей миски.
— Выпей чаю. — Я разлила зеленый чай по трем маленьким чашечкам.
— Спасибо. С этой частью японского завтрака я справиться в состоянии.
— Скоро войдешь во вкус.
— Придется, поскольку я планирую тут подзадержаться.
— Значит, не собираешься уезжать? Хорошая новость. — Я вдруг возгордилась своим успехом.
— Раз уж я здесь, надо использовать это на всю катушку, правда? Теперь, когда я малость нахваталась японского, дело уже не кажется таким безнадежным. А самое главное, теперь у меня есть друзья, и оттого появляется желание остаться, потому что теперь пребывание здесь мне уже не в тягость, словно здесь мне и место. Понимаете, о чем я?
Мы кивнули.
— Но это не значит, что мне хочется первым делом поутру смотреть в лицо мертвой рыбе. Можем мы после поесть мороженого?
— Почему бы и нет? — Тэйдзи проглотил чай одним глотком, запивая полный рот риса.
— Хорошо. Что будем делать сегодня?
Протараторив список вариантов из своего путеводителя, я спросила, чем они хотели бы заняться. Лили хотела посмотреть достопримечательности. Тэйдзи музеи и памятники интересовали меньше, чем пейзажи, но он сказал, что ему до лампочки, чем мы займемся.
— Я окружен водой и горами и потому счастлив. Займусь, чем только пожелаете. Вполне достаточно просто быть здесь.
— Тут есть музей золотых копей, — сообщила я. — Это может быть интересно.
Мне нравится спускаться под землю. Мне нравится толика клаустрофобии, толика тьмы и паники, прежде чем я снова выйду под открытое небо. Важно духовно окупить свои денежные затраты. Мне хотелось спуститься в шахту, чтобы вообразить себя погребенной заживо, застрявшей навечно в тесной норе с обоями с золотыми блестками.
* * *Мы планировали поехать на юг, к Айкаве, чтобы сходить на золотые копи. По пути мы будем останавливаться, чтобы полюбоваться скалами и островками. Днем можно посетить храмы, музеи, театры Но. Переночуем в гостевом доме в Мано. До возвращения в Токио останется еще целый день.
Вставив в аппарат новую кассету, Тэйдзи быстренько снял, как мы с Лили садимся на мопеды. Мы доехали до Сэнкакуван, чтобы увидеть прославленную своей красотой вереницу скал. В этой поездке с Люси что-то случилось. Ее охватило нежданное возбуждение, и она поймала себя на том, что едет на мопеде все быстрее и быстрее. Она понимала, что может потерять контроль над машиной — когда она садилась на мопед в последний раз? — но не могла приказать себе притормозить. Дорога впереди была свободна, и костяшки моих пальцев побелели. Я неслась по твердой серой дороге. Лили и Тэйдзи остались далеко позади. Когда мы прибыли в Сэнкакуван, я остановилась и чуть не перекувыркнулась через руль.
Слезла с мопеда и зашагала к скалам, но внезапно ощутила дурноту. Может, дело было в поездке — голова у меня чуточку кружилась, может, в рыбьем глазе, съеденном на завтрак, а может, в кульбитах вчера ночью. Болеть не в духе Люси, так что я какое-то время игнорировала ощущение, пытаясь насладиться видом. Но желудок подкатил под горло, а колени подкосились напрочь. Дальше я двинуться не могла.
— Извините, — сказала я Лили и Тэйдзи и повалилась на землю.
Закрыла глаза и исчезла. Я смутно сознавала, падая, что два ошеломленных лица наблюдают, как я сомлела и повалилась, но открыть глаз уже не могла. Быть может, мне пригрезилось, а может, все было и по-настоящему, когда Лили положила прохладную ладонь мне на лоб, повернула на бок и подложила под голову что-то мягкое.
— Просто поспи. Тебе станет лучше, — сказал кто-то. — Ничего страшного. Это не твоя вина, знаешь ли — ты ведь знаешь? — голос был женский, так что я решила, что это была Лили, но теперь, по здравом размышлении, понимаю, что говорил он по-японски.
Других людей поблизости не было. Быть может, голос принадлежал вовсе не женщине, а Тэйдзи, вдруг став незнакомым.
Возникнув снова, я медленно открыла глаза. Мир состоял из одних только точек и линий, от которых голова буквально разламывалась, пока они не расползлись по своим местам. Я села. Всего в паре метров от меня был крутой обрыв к морю. Скалы были острые и иззубренные, не очень-то дружелюбные. Порывисто вздохнула, и мне стало чуточку лучше. Я была одна. Поглядела во все стороны, но ни Лили, ни Тэйдзи было не видать.
Встав, зашагала к своему мопеду. Двух других не было. Лили и Тэйдзи меня бросили. Что я могу сделать, не ведая, куда их понесло? Тут я сообразила, что несу предмет, служивший мне подушкой, — футболку Тэйдзи. Прижала ее к лицу. Хранившееся в ней тепло было не его, а моим, теплом одинокого человека. Я ударилась в слезы. Он больше не хотел быть со мной, с той самой поры, как решил, что я странная, с той самой поры, как я поведала ему о Брайане Черче.
— Что же мне делать? — причитала я морю. — Вернись!
* * *Я ждала и ждала, то рыдая, то гневно выхаживая по вершине скалы. Если они отправились за помощью, то наверняка бы уже вернулись. До кемпингов и отелей отсюда пять минут езды.
Устав от ожидания, я направилась в Кинзан, к музею копей. Путь шел дальше вдоль берега, потом в гору и по узенькой вьющейся дороге в горы. Старые золотые копи угнездились в лесу. Перед воротами была припаркована пара туристских автобусов. Въехав на стоянку, я слезла с мопеда. Лили и Тэйдзи как раз выходили из музея. На Тэйдзи была новая футболка с надписью «Садо» спереди большими сине-черными буквами. Они над чем-то смеялись и даже не сразу заметили меня.
— Похоже, вы недурно проводите время. — Я заступила им дорогу.
Вид у них был такой, будто они попались на том, что прогуливают уроки.
— Люси! Мы тревожились о тебе. Ты хорошо себя чувствуешь?
— Просто замечательно. Получай свою футболку.
— Спасибо. — Тэйдзи робко взял смятую майку, понимая, что сделал что-то не то.
Лили переводила взгляд с его лица на мое.
— Хорошо, что мы оставили тебе ту записку, а то бы ты не знала, где нас искать, — беспечно провозгласила она, довольная, что ее гениальность спасла ситуацию.
— Какую записку?
— Ой, мы положили для тебя записку под камень. Там говорилось, что мы поехали сюда, и если ты не встретишь нас здесь, то мы за тобой вернемся.
— Я не видела никакой записки.
— Видно, сдуло. Мне ужасно жаль.
— Я приехала сюда только потому, что больше искать вас было негде. Я могла погибнуть. Меня могло сдуть со скалы в море.
Я пыталась пошутить, но это прозвучало с той же горечью, которую я чувствовала. Я знала, что никакой записки не было. Ни у него, ни у нее не было ни пера, ни бумаги. Тэйдзи одалживал их у меня в поезде, чтобы написать кандзи, обозначающий мори, а потом вернул их. Помните? Люси не дура.
— Я тебя осмотрела, — заявила Лили. — Ты просто была изнурена и ехала слишком быстро. От этого у тебя закружилась голова. Лучше было дать тебе выспаться, чем усаживаться снова на мопед, чтобы только усугубить свое состояние. Знаешь, ты могла подцепить какой-то вирус, и он мог подточить твои силы.
— Тебе виднее. Ты медработник, а я нет. Значит, я прошляпила экскурсию в золотые копи.
— Нет, вовсе нет, глупышка. Ты можешь пойти сейчас. Там очень интересно. У них есть такие механические куклы, которые показывают, как все было по-настоящему в свое время. Я не против сходить по второму разу. А ты, Тэйдзи?
— Нет, вовсе нет. — На меня он не смотрел.
— Глупо, если вы двое уже все видели.
— Мы не против. Ну же, пошли. — Лили повернулась, чтобы идти обратно.
— Нет. Если я и пойду, то сама. Полагаю, вы двое больше не хотите терять время, так что вам лучше трогаться дальше. У меня в путеводителе сказано, что в Мано есть очень интересные храмы.