Предвестник землетрясения
Мы каждый день вместе обедали. Бэнто [18] с рисом, рыбой, водорослями, сосудики с зеленым чаем. Порой мы трепались о работе, о наших выходных. Частенько говорить нам было не о чем, но мы все равно сидели вместе, потому что было хорошо и так. Где-то раз в месяц мы выбирались вместе в горы и бродяжничали целый день. На пути вниз мы останавливались у горячего источника, раздевались и в исходящей паром воде наслаждались покалыванием в усталых мускулах.
Я воспринимала Нацуко как константу. Она никогда не расспрашивала меня о личной жизни. Порой рассказывала о своей — ряде никудышных ухажеров, отчаянном желании покинуть родительский кров, хотя снимать квартиру ей было не по средствам, — и оставляла пространство, чтобы я при желании заполнила его перипетиями собственной жизни. Да только я воздерживалась. Не потому, что не доверяла Нацуко или стеснялась. Я обожала ее во всем. И не хотела портить это разговорами о себе.
Нацуко помогала мне, когда я поступила в компанию, и была бок о бок со мной что ни день. Одалживала мне карандаши и словари. Учила меня новым кандзи и японскому жаргону. Теперь уж она не так уверена в Люси. Наверное, гадает, с чего это я никогда не говорила о себе, что скрывала от нее, и избегает меня. Меня вовсе не напрягает, когда меня игнорируют. Это устраняет уйму препятствий и раздражающих факторов повседневной жизни. Но не могу отрицать, что чуточку разочаровалась в Нацуко.
Впрочем, в те дни она была добра ко мне. Помогла мне найти работу, и она же нашла струнный квартет, за что я всегда буду ей благодарна.
* * *Я прибыла в Синдзюку. Было раннее утро, но станция уже бурлила жизнью. Люди в костюмах садились в поезда, чтобы поехать на работу, хотя были выходные. Несколько человек в измятой прокуренной одежде направлялись домой после ночных забав, выглядя усталыми и скукоженными. Я миновала группку щебечущих старшеклассников, несших за плечами бамбуковые мечи кэндо в футлярах. Я высматривала Лили, отчасти надеясь, что она проспала. Но она была там вместе с Нацуко и еще парой человек. Лили пригласила Боба. Боб привел своего коллегу Ричарда. Нацуко находилась в гуще толпы, усердно представляясь остальным и лучезарно улыбаясь.
— Привет, Люси! Я рада, что ты пригласила всех этих людей. Так будет куда веселее.
Сегодня она звучала на австралийский лад. Она жила в Мельбурне с шести до десяти лет. Любая интересная или энергичная деятельность возрождает ее австралийский акцент. На работе она звучит скорее по-американски. Полагаю, это потому, что она поступила в университет и училась искусству перевода в Нью-Йорке.
— Привет, Люс, — подхватил Боб. — Значит, ты возглавишь эту экспедицию в горы? Надеюсь, ты прихватила припасы на случай, если мы заблудимся.
— Кроме шуток, — отрезала я. — Ты плохо меня знаешь. Будь я во главе, шанс, что мы все свалимся в пропасть или погибнем в жутком камнепаде, отнюдь не так уж мал. Бедствия ходят за мной по пятам. Нет, на сегодня наш навигатор Нацуко, да притом очень хороший. Она знает все лучшие маршруты и скрытые тропы вдали от толп.
— День ясный, так что нас ждут чудесные виды, — сказала Нацуко. — Жду не дождусь туда подняться. Да и физическая активность мне не повредит. Последний месяц я пила не просыхая, аж пузо вываливается.
Приподняв в доказательство футболку на пару дюймов, она рассмеялась. Ричард и Боб тотчас же обтянули на себе одеяния, чтобы продемонстрировать собственные обширные пузики. Посреди этой похвальбы и подтрунивания вдруг пробился писклявый голосок:
— Мы увидим гору Фудзи?
Я и забыла о Лили. Меня удивило, что она слыхала о Фудзи, но, наверное, нужно провести в Японии всего пару недель, чтобы нахвататься определенных фактов.
— Да, надеюсь. — Нацуко продемонстрировала Лили свою карту. — Видишь? На тропе есть пара смотровых площадок. Если будет ясно, мы увидим ее минимум дважды. Ты обязана увидеть Фудзи, знаешь ли. Это будет для тебя своего рода посвящением. Кто-нибудь запас много воды и что-нибудь на обед?
Она повела нас к поезду. Вагон был битком набит другими туристами выходного дня, направляющимися в ту же сторону, по большей части среднего и пожилого возраста. Выбираясь с Нацуко в горы, мы редко встречали людей моложе сорока. То утро было вполне типичным. Были чисто женские группы и несколько смешанных, но ни одной чисто мужской. У них было дорогое походное снаряжение — обувь с тефлоном, альпенштоки, блестящие рюкзаки и походные головные уборы — у женщин круглые, с мягкими полями, у мужчин фуражки.
Наша группа была экипирована не столь профессионально. Мы демонстрировали пестрый ассортимент джинсов и брюк, старых треников, мешковатых футболок и отсутствие головных уборов, хоть на Ричарде и была красная бандана. Я радовалась приходу Боба и Ричарда. Была настроена на одиночество, а в большой группе куда легче остаться одной, чем втроем. Нацуко была в своей стихии в роли наседки, демонстрируя Лили карту и объясняя, куда мы едем.
* * *Горы в Яманаси были мягкими и зелеными, воздух благоухал почвой, дождем и соснами. Я месяцами дышала воздухом Токио, пропахшим людьми и автомобилями. Когда мы прибыли к подножию горы, голова кружилась.
— Обожаю загород, — сказала Лили, подходя, чтобы встать рядом. — Правда, словно снова в детство вернулась! Мы с Энди ходили в йоркширские пустоши и долины. Красота.
Я сдержала визг. Что же ей неймется талдычить об этом чертовом месте? Как могу я сосредоточиться на пребывании в Яманаси, если она с каждой репликой выволакивает на свет различные уголки Йоркшира? Походя удостоив ее комментарий небрежным кивком, я пошла искать Боба. Мы шли вместе, пока склон не стал крутым. Тут и там встречались старые деревенские дома с садами, полными ярких цветов и деревьев с густой зеленой листвой.
— По-моему, — заметил Боб, — Лили обживается. Благодаря тебе.
— Да я толком ничего и не делала. Найти квартиру было несложно.
— Она стала более уверенной. И японский учит. Сказала, что ты дала ей толчок.
— Ну должна же она быть способна сказать хоть что-нибудь. Видит бог, по-английски трещит без умолку.
— Ты хороший учитель японского, — улыбнулся Боб. — Ты определенно помогла мне в скользкой ситуации у дантиста. Как твои зубы?
— Отлично. А твои?
— Придется еще чуточку подлечить. Впрочем, уже недолго. Какие красивые деревья!
Мы покинули дороги и дома и теперь шагали по лесной тропе в окружении высоких сосен. Они безмолвно, недвижно возвышались над нами, будто дышащие статуи. Мы начали восхождение. Изрядную часть пути рядом с нами бежал ручей, и пару раз нам пришлось переправляться через него. Мы с Бобом помогали друг другу перебраться на ту сторону, а потом ждали остальных. Когда восхождение затруднилось, болтовня стихла до разрозненных реплик, а там и вовсе воцарилось молчание, нарушаемое только звуками дыхания и шагов. Это моя любимая часть вылазок, когда все слова и фразы переговорены и люди один за другим погружаются в собственные мысли и мечты.
Через пару часов добрались до невысокой вершины. Открылся вид на мили окрест. Далекие горы и долы, деревеньки и заливные поля. Нацуко заглянула в свою книжку.
— Мы должны видеть гору Фудзи в той стороне, — указала она на гряду повыше, укрытую голубыми небесами.
Мы сгрудились вокруг нее, но ни малейшего следа Фудзи не обнаружили.
— Она достаточно большая, — заметил Ричард. — Будь она там, мы бы ее увидели. Должно быть, книжка врет.
— Нет, — Боб поглядел через бинокль, — просто слишком плотная дымка. По-моему, Фудзи от нас сегодня прячется.
— А это что? — положив одну руку мне на плечо, указала Лили другой.
Я поглядела. Над вершинами других гор зияло пустое пространство. Но выше в небе, будто подвешенный в нем, красовался конус вершины Фудзи, который ни с чем не спутаешь. Горы под ним как не бывало, только силуэт пика прямо в небе.