Джон и Дэйв и Храм Кс'аль'наа''тхутхутху (ЛП)

Я дотянулся до тумбочки и смахнул с неё хлам. Взял тумбочку – ящики вывалились на пол – и положил боком на корзину. Тяжело и надёжно. Тварь просунула ногу в вертикальную прорезь в стенке – выбраться она не могла, но я боялся, как бы она не прогрызла пластик. Надо за ней приглядывать.
Я тяжело плюхнулся на кровать, хватая воздух ртом. Лицо было влажным и липким. Морщась, я неуверенно протянул руку к правой стороне лица, ожидая нащупать склизкий глаз, свисающий по щеке. Но не нащупал. Влажная кожа века отозвалась жжением на прикосновение, и я вздрогнул. Казалось, лицо в этом месте разорвано и разворочено. Я моргнул и попытался разглядеть что-нибудь больным глазом – вроде что-то видно. Но его всё равно закрывала распухшая кожа.
  
Я пошарил в куче вещей на ковре, которые вывалились из тумбочки, и нашёл мобильник. Я набрал номер единственного человека на планете Земля, которому мог позвонить в подобной ситуации. Я подождал два гудка, прежде чем глянул вниз, фыркнул от отвращения и бросил телефон на кровать.
Нога твари – та, которая отделилась, когда я пытался освободиться, – всё ещё висела у меня на плече. Я взял её пальцами и попробовал оторвать, но она не поддавалась – только оттягивала за собой кожу, словно цирковой шатёр. Кончик как будто зацепился и сидел глубоко, как клещ. Я зажал кожу двумя пальцами и попытался присмотреться. Слишком близко: ничего не разглядишь. Я снова почувствовал нарастающий приступ паники.
Я не мог точно определить, где именно кончалась оторванная нога – она как будто срослась с кожей. Я потянул обрубок и вздрогнул. Бесполезно: всё равно, что пытаться оторвать себе палец.
Я уже начал выходить из себя. Громко шагая, я направился из спальни в кухню и принялся обшаривать ящики, пока не нашел канцелярский нож – такой, у которого небольшое дюймовое лезвие выходит из кончика ручки. Сзади подбежала Молли – вдруг я готовлю себе перекусить, и ей тоже что-нибудь перепадёт.
Я достал длинную деревянную ложку и сжал её зубами. Затем прислонил кончик лезвия к основанию, где нога монстра торчала из кожи, и начал резать. Я рычал и матерился в ложку. Густая струйка крови побежала по груди, как воск со свечи.
На всё ушло двадцать минут. Когда я закончил, в руке у меня была шестидюймовая членистая нога, похожая на крабью, на конце которой висел кусочек окровавленной кожи с подкожным жиром, некогда бывший частью меня. Я прижал к ране комок бумажных полотенец; пятна крови, размазанной по животу, напоминали пальцевый рисунок. Я положил ногу монстра в пластиковый контейнер, который достал из медицинского шкафчика, опёрся на стойку и, тяжело дыша, закрыл глаза.
Я решил вернуться в спальню, но едва сделал шаг, как раздался стук в дверь.
Я застыл, решив было не открывать, но вспомнил, что это мог быть Джон. Наверное, проверил телефон и решил, что дела приняли дерьмовый оборот, раз я звоню ему в три утра. Я зашёл в спальню и глянул вниз, на пойманную тварь. Она просунула две ноги через щель в пластмассовой стенке, но пока ещё не преуспела в прогрызании корзины. Я надел спортивные штаны и открыл дверь.
На улице стоял коп.
Молодой парень. Я знал его – Фрэнки какой-то там. Мы вместе учились в старших классах.
Я выпрямился и спросил:
– Чем могу помочь, офицер?
Он перевёл взгляд на моё плечо, где я держал у кровоточащей раны комок бумажных полотенец, затем обратно на лицо, где опухший глаз прикрывало разодранное веко с корочкой засохшей крови. Руку он держал на рукоятке пистолета – без напряжения, но с озабоченным видом, так характерным для копов.
Он обратился ко мне:
– В доме есть кто-то ещё, сэр?
– Всё хорошо. То есть, э-э, никого. Я живу один. То есть, моя девушка живёт со мной, но она уехала на учёбу. Так что здесь только я. Всё хорошо. Тут просто возникла, э-э, проблема…
Думай. Скажи, что это была собака. НЕТ, не говори. Иначе её заберут в приют. Скажи, это был опоссум. Нет! Барсук!
– Кто-то, э-э, залез в дом. Какое-то, эм, животное.
– Сэр, не возражаете, если я зайду?
На этот вопрос не было правильного ответа: он явно подумал, что я зарезал здесь проститутку. Я шагнул в сторону, не сказав ни слова. Сэр. Вся эта херня с сэрами раздражала меня. Он мой ровесник. Мы вместе ходили на школьные вечеринки – я помню, как он играл в твистер, напялив трусы на голову.
Бёрджесс, – подумал я. – Вот как его зовут. Фрэнки Бёрджесс.
Он прошёл мимо меня, и я включил свет в гостиной. Там был сущий бардак. В принципе, бардак там был и раньше, так что пятно моей крови на ковре смешалось с пятном от кофе. Но стоило немного пройти вглубь дома, и открывался вид на кухню с раскрытыми ящиками, валявшимся на полу рулоном бумажных полотенец и кучей крышек от пузырьков для таблеток.
Ещё пара шагов, и он увидит большую спальню – она выглядела так, будто там взорвалась бомба. А ещё там сидел монстр-пришелец, пойманный под перевёрнутой корзиной, придавленной тумбочкой.
Он прошёл на кухню, и я последовал за ним. Он остановился, чтобы погладить Молли по голове. Из спальни раздались быстрые щёлкающие звуки – я резко повернул голову и увидел, как монстр отчаянно пытается пролезть через пластмассовые прутья своей корзины-тюрьмы. Я перевёл взгляд на копа. Он не обращал внимания.
Он что, не слышит?
Он посмотрел на окровавленный канцелярский нож, лежавший на стойке, затем на меня и несколько моих кровавых ран. Я как бы между прочим отошёл к двери в спальню и прислонился к косяку, стараясь не подавать виду, что хочу закрыть обзор.
– Ах, это, – я кивнул на стойку, где лежал нож. – Я немного порезался, ничего страшного. Я пытался… пытался отделаться от этой твари. Кажется, это был опоссум или…
Барсук! Скажи барсук!
– …Не уверен, не разглядел. Он довольно сильно меня ободрал. 
– Не могли бы вы отойти, сэр?
Да ну на хер. Пусть эта дрянь выковыряет ему глаза, мне-то какое дело. Давай, Фрэнки, заходи.
Я сделал шаг в сторону, и Коп Фрэнки вошёл в спальную. Его взгляд забегал по комнате, исследуя следы побоища, затем наконец остановился на перевёрнутой корзине. Пять бронированных ног извивались между пластмассовыми прутьями. Коп как ни в чём не бывало отвёл взгляд и посмотрел на шкаф. Затем опять на меня. Кажется, ему становилось скучно.
– Так вы убили его, или как?
Я бросил взгляд вниз на зверя в корзине. Видно отчётливо. Челюсти щёлкают о пластик – как будто собака обгладывает кость. Тварь высунула из корзины несколько ног и теперь пыталась просунуть тело. Для своего размера она казалась очень сильной. Всё это не привлекало никакого внимания офицера Бёрджесса.
Он его не видит.
– Э… нет, я пытался поймать его.
Я смотрел вниз, на корзину. Тварь уже высунула голову. Фрэнки посмотрел вниз. Затем, со скучающим видом, обратно на меня.
– Вы что-нибудь пили сегодня вечером, сэр?
– Пару банок пива, до этого. Шесть часов назад.
– Вы принимали что-то ещё?
– Например, мет? Нет.
– Можете сказать, какой сегодня день?
Тварь-пришелец высунула из корзины уже треть своего тела. У неё была толстая броня вокруг брюшка, которую она теперь пыталась протиснуть через дыру. В данный момент четыре её ноги работали над этой задачей.
– Вторник, ночь… э… то есть, я бы сказал, среда, утро. Двадцать девятое октября. Я не под кайфом.
– Кто президент США?
Эл Го… [5]
– Джордж Буш. Да ладно, со мной всё в порядке.
– Соседи за вас беспокоятся. Они слышали шум в вашем доме…
– Попробовали бы вы проснуться ночью от укусов зверя.
– Это происходит уже не в первый раз, верно?
Я вздохнул.
– Верно.
– Я смотрю, вы положили на корзину тяжёлый предмет.
– Говорю же, я пытался поймать его.
– Нет, с корзиной понятно – ей вы пытались поймать его. Но я думаю, вы положили сверху тяжесть, потому что решили, что поймали его.