Джон и Дэйв и Храм Кс'аль'наа''тхутхутху (ЛП)

Я поднялся, подошёл к ней со спины. В ярости попытался схватить её, но поймал только поле шляпы. Шляпа осталась у меня в руке… вместе с волосами.
Я тупо уставился на парик, перевёл взгляд на женщину и судорожно втянул воздух в лёгкие. Бо́льшая часть черепа отсутствовала. Чуть ли не от ушей. В голове виднелись белые кости и два дёргающихся розовых комка – уверен, это были глаза, только вид сзади.
  
Слева послышалось шуршание: Эми силилась достать мехопушку из мусорного мешка. Она выставила пушку перед собой и зажмурила глаза. Прежде, чем я успел её остановить, пушка выстрелила, издав свой характерный гудящий звук.
Из конца мехопушки вылетел здоровенный спелый арбуз. Он врезался в спину банши и разорвался, расплескав вокруг красные и зелёные ошмётки.
Банши даже не шелохнулась. Я подбежал и прыгнул ей на спину. Она выставила локоть прямо мне в грудь. Я отшатнулся и снова упал, оцарапав ладони об асфальт.
Женщина не ослабляла хватки вокруг шеи Джона. Он сопротивлялся всё слабее, одна рука болталась как плеть.
А затем послышалась музыка – из штанов Джона.
Схожу ли я с ума…
Схожу ли я с ума…
Возможно…
«Гнарлс Баркли». Мелодия на звонке телефона, лежавшего у него в кармане.
Банши среагировала сразу. Она вскинула руки к ушам и завопила ещё баншивее. Она выпустила шею Джона – тот развернулся и с размаху ударил её в живот.
Эми снова выстрелила из мехопушки, снова раздался гудок – брюки банши из тёмно-синих стали бирюзовыми, с чёрными пуговицами.
Ты правда думаешь, всё в твоих руках?
Что ж, думаю, ты просто сошёл с умааааа…
Думаю, ты просто сошёл с умааааа…
Прямо как я…
Женщина взвопила и наконец рухнула на землю. Не как труп, а как здание: обрушилась в беспорядочную кучу, будто каждая кость её тела распалась на куски размером с гальку.
А затем, словно человек, встающий с упавшего мотоцикла, из её спины поднялся человек-тень.
Это был тот самый человек-тень. Тот, которого я видел в кампусе несколько месяцев назад. Не знаю как, но я понял это.
Я попятился – может быть, подальше от рингтона Джона. Тень проплыла к парадным дверям школы и скользнула в четвертьдюймовую щель между ними.
– Твою мать! – прохрипел Джон. У него покраснело лицо, и он хватал воздух ртом. – Ключи! Найди её ключи!
Мы с Эми принялись спешно обшаривать всё вокруг. Я услышал, как за спиной Джон произнёс: «Да» – очевидно, ответил на телефонный звонок.
Я нашёл связку ключей на траве возле тротуара. Джон проговорил в телефон: «Нет. У меня тут кое-какое дело с Дэйвом. Приходи к трём. Нет. Нет. Нет. Пиво. Пока».
Я перебрал все ключи в связке, но ни один не подходил; я пошёл по второму кругу и дрожащими руками наконец открыл замок вторым ключом. Я потянул тяжелую деревянную дверь и бросился внутрь, пробежал два шага и налетел животом на ржавый «Форд». Эми врезалась мне в спину.
Я обернулся и понял – с опозданием, – что мы не в школе. Ряды старых машин возвышались над поросшим жёлтой травой полем.
Мы вошли через дверь школы и вышли на автомобильную свалку на южном конце города.
– БЛЯТЬ! – заорал Джон и ударил кулаком по капоту ближайшей машины. – Он провернул эту штуку с дверями!
Я обернулся, в надежде увидеть двери школы, всё ещё открытые, с видом на улицу. Увы. Вокруг была только свалка.
Я огляделся, ища глазами человека-тень, но никого не нашёл.
– Где он?!
Я обвёл глазами автомобильные зады с разбитыми фарами, что были позади нас. Какая-то тень скользнула, закрыв солнце. Я глянул вверх и увидел летящий в нас автомобиль.
Мы с криками бросились врассыпную – машина ударилась о землю с грохотом разрываемого металла и стекла.
Я споткнулся и упал носом в пучок высохшей травы. Я кое-как поднялся на ноги и позвал Эми – она пряталась за старым хэтчбеком.
– Вон, вон он! – крикнул Джон. Мы повернулись и увидели высохшего старика лет девяноста на вид. Он стоял футах в двадцати пяти от нас, возле двадцатифутовой статуи из выцветшего стеклопластика, изображавшей человека с улыбкой на лице и автомобильным глушителем в руках.
Старик наклонился, поднял из грязи старый автомобильный двигатель и одной рукой запустил в нас, как будто это был софтбольный мячик. Четырёхсотфунтовый кусок металла перевернулся в полёте, разбрызгивая струи дождевой воды из цилиндров. Мы кинулись в разные стороны – за секунду до того, как двигатель сокрушил своим весом крышу хэтчбека в облаке стеклянных осколков.
Джон повернулся, навёл мехопушку и выстрелил.
Старика отнесло в сторону, и он вскинул руки к лицу. Затем отвёл – лицо покрыла густая чёрная борода.
Старик направился к нам. Джон снова выстрелил – борода стала в два раза длиннее.
Теперь старик уже бежал – устрашающе быстро, интенсивно работая руками. Бежал прямо на нас. Мы бросились от него. Джон попытался развернуться и выстрелить ещё раз. Выстрел пришёлся в сторону – у статуи мужика с глушителем выросла здоровая борода.
Старик в два счёта нагнал Джона и повалил его, как квотербек. Джон слепо палил из мехопушки и попал в стопку кунгов для пикапов. Из-под стопки бросилась врассыпную стайка крыс, каждая с маленькой чёрной бородой.
Мехопушка вылетела у Джона из рук и покатилась в сторону. Я бросился к ней, но резкий удар в спину вышиб из меня дух, и я рухнул на землю, хватая воздух ртом. Я перекатился на бок и увидел, что старик уже готовится запустить в меня ещё один бампер.
Я дотянулся до пушки, направил её на старого пердуна и нажал на спусковой крючок.
Пушка издала громоподобный звук, от которого содрогнулась земля. Ударная волна отправила старика в воздух. Высоко-высоко. Он улетал всё выше и выше, пока не уменьшился до размеров песчинки, исчезнувшей в грозовом облаке.
– Охренеть, – сказал Джон.
– Смотрите! – Крикнула Эми.
Мы оба повернулись и увидели человека-тень: небольшая чёрная полоса возле синего «Шевроле Беретта». Он двинулся к нам – не шагом, а скорее поплыл, поскольку у него не было ног. Его «ноги» растворялись в воздухе примерно в футе от земли.
Я направил на него мехопушку и выстрелил. «Беретта» выпустила пар, расплавилась и ушла в траву, словно кусок растопленного масла. Человек-тень, похоже, остался невредим. Он направился к нам. Мы попятились к краю свалки.
– СТОЙТЕ! – крикнула Эми. – Джон! Достань телефон!
Тот вынул телефон и выставил перед собой, как перцовый баллончик. Эми набрала номер, и вокруг разлилась музыка…
Схожу ли я с ума…
Человек-тень остановился, затем развернулся. Задние двери ближайшего фургона раскрылись сами по себе, и человек-тень вплыл внутрь.
Джон подошёл к фургону и, всё ещё держась на расстоянии от дверей, заглянул внутрь.
– Идёмте! Это кухня!
– Что-что?
Джон скрылся в кузове фургона. Мы с Эми подошли ближе, и действительно: через двери машины был виден не салон, а большое помещение с рядами серебристых холодильников вдоль заляпанных жиром стен. Похоже, кухня какого-то ресторана.
Мы прошли через двери и очутились на кухне, пропахшей моющими средствами и парами животного жира. Справа была дверь в промышленную морозильную камеру, слева – открывающаяся в обе стороны дверь, видимо, ведущая в ресторанный зал.
Джон осторожно протиснулся через двери, вышел в короткий коридор и прошёл мимо небольшой деревянной двери с надписью «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН», за которой, видимо, находился кабинет менеджера. Мы вышли в помещение, заставленное круглыми столами. Ресторан был закрыт, в зале было тихо. Только приглушённое постукивание по крыше: начался дождь.
Вдоль одной из стен расположился бар, заставленный рядами бутылок, с двумя большими телевизорами, по которым наверняка бы показывали какой-нибудь спортивный матч, не будь сейчас раннее утро. Противоположную стену украшала роспись: улыбающийся мультяшный буйвол, жующий бургер.