О моем перерождении в сына крестьянского 2 (СИ)

Гостеши, как можно догадаться, — из последней категории.
Могущество их рода зиждется на трёх направлениях. Во-первых, боевой магии: она у них весьма разнообразна, гибка (каким бы странным ни казалось применение этого слова к стихийникам Льда) и до чёртиков опасна. Воплотители, фортификаторы и шаманы, в различных пропорциях смешивающие три этих подкласса — о да, боевики Гостешей известны далеко за пределами Гриннея! Во-вторых, на этот род работает уймища небольших компаний, связанных со всем, что касается холода. Начиная от поставок лучших сортов мороженого до систем охлаждения для продуктовых кладовых, от установок сжижения газов, весьма востребованных у многих магов-исследователей, и до бытовых кондиционеров.
  
А для того, чтобы эти компании-сателлиты работали гладко, без сбоев и накладок, Гостеши глубоко залезли в область номер три: артефакторику. Причём не высокую, а именно что массовую, без «почти» народную. Там, где имперцы Дассифур делают ставку на высокую магию, поставляя всякие хитрые, люто дорогостоящие и нередко поистине уникальные штуки, Гостеши завалили рынки юга материка простым и сравнительно недорогим товаром. Которым благодаря отлаженным за века сочетаниям, эм, магпроцессов могут демпинговать просто со страшной силой.
Не удивительно, что на мои изыскания в области мороженых чар Лаэлина сделала стойку.
И нет: всё это я извлёк не из досье одного из информационных брокеров, вроде «Ланус и Ланус». Однако архивы Ассур кое на что всё же годятся, а кроме того, Тарус до своего ранения служил вассалом в роду Лайрез. Пусть рассказывать про бывших сюзеренов Тарус не хотел и не мог, связанный понятиями чести, ну так я и не про них вопросы задавал. А как тоже артефакторы (с более узкой специализацией на изделиях из дерева… столяры, говоря о-о-очень упрощённо), причём базирующиеся на юго-западе страны, Лайрезы имели и имеют с южанами-Гостешами множество рабочих контактов.
В общем, источников данных хватало. Тут фрагмент, там кусок, здесь слух. Ну а дальше — дело техники. Общую картину я сложить могу, не так уж оно и сложно.
Что характерно, ворота поместья стояли широко распахнутыми, без видимой охраны. Мы с Лейтой заехали или, скорее, проскользили через них на парящей платформе совершенно свободно и так же свободно добрались до парадного входа. Также широко открытого. И вошли внутрь невозбранно, никем и никак не остановленные. А служанка в гербовой тунике, встретившая нас в холле, просто поклонилась:
— Высокочтимые господа, хозяин Тэррил вскоре выйдет к вам. Как изволите скоротать ожидание?
— Попробуй нас удивить, — улыбнулся я.
— Как пожелаете, — новый поклон, такой же выверенный. — Следуйте за мной.
И мы, конечно, последовали.
Что тут сказать? Красиво жить не запретишь! Это я к тому, что встретившая нас служанка — ни много ни мало как менталист. Особенности ауры очень уж характерные. Да, менталист очень сильно специализированный, да, с уровнем «всего лишь» под пятьдесят, а не за пятьдесят — и всё же. Зато сразу и без отдельных пояснений понятно, и каким образом Тэррил узнал, что у него гости, и кто именно к нему пришёл; даже дополнительные подробности насчёт гостей он может получить в любое время, вплоть до онлайн-подключения через специальную артефактную пару (одна из половинок которой украшает чело служанки, прикрытая своеобразным чепцом).
Вообще артефактов вокруг хватает. Включая, между прочим, и охранно-сигнальные, увязанные в единую сеть. Ну так специализация рода обязывает… и я почти уверен, что наша в меру очаровательная провожатая через всё тот же венец имеет к артефактной сети частичный доступ.
И далеко не факт, что если она решит нас атаковать, мне удастся выжить.
Фу. Долой негативное мышление! Это во мне паранойя с профдеформацией голосят. Никто никого атаковать не будет. Хотя, конечно, если бы просто атаковали, всё стало бы куда проще…
Тэррил действительно не задержался: он добрался до нас спустя менее чем десять минут.
— Приветствую! — радостно объявил он. — Необычное место вы выбрали, чтобы меня дождаться.
— Я попросил удивить нас, и просьбу выполнили в точности. Сложно даже представить, каких усилий стоило воспроизвести условия для роста всей этой красоты.
Никакого лукавства и преувеличений. Оранжерея в Ледяном Серебре действительно оказалась чем-то необычайным. И ведь Гостеши — ни в каком месте не флороманты!
Впрочем, обходной путь они нашли очевидный: мне не составило особого труда заметить немалое количество стационарных артефактов, служащих для поддержания локальных условий, требуемых для благоденствия зелени из Леса Чудес, Подземья и других особых мест.
— По чести говоря, — с нотой пресыщенности заметил Тэррил, — я тоже слабовато представляю, что нужно для того, чтобы здесь ничего не увяло, не заболело и не регрессировало. Зато знаю, сколько средств на это уходит каждый год.
— И сколько же, если не секрет?
— Примерно две трети от общей стоимости содержания поместья. Когда моя дальняя родственница была жива, её хобби не казалось таким уж разорительным. Но её средний внук решил почтить её память и сохранить оранжерею магических цветов в исходном виде, и с тех пор — уже четыре века с половиной — она служит главной достопримечательностью Ледяного Серебра.
Один из осколков моей разбитой памяти шевельнулся. Ослабевший, но по-прежнему непреклонный и волевой старческий голос выдохнул: «Я могу заплатить за прихоть!»
Конечно, контекст совсем не тот, что в поэме Киплинга. И вообще мне лучше временно отодвинуть сторонние ассоциации. В конце концов, сейчас мы — сходу, без раскачки — приступили к торгу. Во время предыдущей встречи Тэррил пообещал «удивить меня своей щедростью»; я, можно сказать, напомнил ему об этом и попросил озвучить условия. Не напрямую, через служанку, но это уже детали. Хозяин уклонился от прямого ответа, но намекнул (если я не сильно ошибся с интерпретацией), что Гостеши готовы веками следовать даже невыгодному договору… если им дадут возможность компенсировать траты как-то ещё.
Память, честь и статус, уникальные преимущества — вот что ценят настоящие владетельные аристократы. И да, они готовы «платить за прихоть», если плата идёт на укрепление репутации. Которая сама по себе является рычагом для извлечения дополнительной прибыли — косвенно, разумеется. Хоть я и не люблю такие штуки, но понимаю.
Не люблю, но могу с этим работать. Особенно ощущая поддержку.
В принципе, слова про среднего внука, решившего почтить память бабушки, можно толковать и как прозрачный намёк на преимущества кровного родства. Но для того, чтобы отшелушить лишние смыслы, надо говорить дальше.
И мы продолжили говорить дальше.
Для стороннего наблюдателя хозяин с парой гостей просто без особой системы гулял по оранжерее и обсуждал цветочки с ягодками. С упором на то, какие виды, будучи высажены рядом, вступают в удачный симбиоз, а какие лучше рядом не сажать, чтобы не зачахли. Но изнутри это выглядело совсем иначе. Мы с Лейтой читерили, соединив ауры, благодаря чему я мог дополнять свои наблюдения её опытом; Тэррил аналогичным образом контактировал со своей, хе-хе, служанкой, что тенью следовала в отдалении, разве что вместо прямого контакта аур они пользовались артефактной сцепкой.
Разговор наш, если смотреть со стороны, временами вилял, когда чисто растительные аналогии оказывались неуместны, неточны или излишне расплывчаты. Я вставлял ассоциации из области «тонкостей перевода», по полной программе эксплуатируя вторую стадию Полиглота (памятуя о том, что вообще-то эта особенность у меня не из самых развитых и настоящие козыри, вроде Хитрейшей Мимикрии, лучше придерживать). Хозяин апеллировал преимущественно к сравнениям из магического материаловедения, вероятно, из сходных соображений (но это не точно). Как бы в полемическом задоре Тэррил аж вспотел и раскраснелся; мои мозги тоже изрядно кипели, но вроде я держался получше, спасибо чародейской йоге и общему самоконтролю организма, по части которого у меня — не без подачи Лейты — всё куда лучше, чем я мог бы рассчитывать без регулярной тантрической практики.