О моем перерождении в сына крестьянского 2 (СИ)

— Кстати, я этого Эстрекпа не читал. Ладно. А в чём дело-то?
— Меня не логическая, а этическая сторона вопроса волнует! Вейлиф, скажи честно: ты в самом деле недоволен собой настолько?
— Стоп-стоп-стоп. Что-то мне не нравится этот внезапный перескок в аргументации.
— А с чего бы мне нравилась апология Багровых из твоих уст?
— И ещё раз стоп. Какая такая апология Багровых, ты вообще себя слышишь?
  
— Ну а как ещё это расценивать? Или не ты вот буквально только что говорил, что люди нуждаются в улучшении, в избавлении от «эволюционных косяков» — я правильно процитировала?
— Лейта. Пожалуйста, успокойся.
— Я спокойна.
— Что-то не заметно.
— То есть я ещё и гормоны должна подкрутить, да?
— Мы можем просто отложить этот разговор, если…
— Ну уж нет!
— А если нет, то изволь взять себя в руки. Потому что серьёзные темы я привык обсуждать без крика и лишнего накала эмоций. Не вообще без эмоций, а без лишних эмоций. Есть тут разница, а?
— … 
— Или ты всерьёз считаешь, будто у меня Багровый Ковен и особенно троица мерзких вызывают хоть пол-капли симпатии?
— Но…
— Успокойся уже. Вдох-выдох, вдох-выдох. Вот ведь не было печали, вылезло злободневное… если в тебе всё прям бурлит, может, и впрямь лучше будет отложить этот…
— Не лучше!
— Тогда пять минут молчим и глубоко дышим. Успокаиваемся. Оба.
— Это тоже оттягивание.
— Молчим и дышим.
И так оно и было.
— Вейлиф? Пять минут прошли.
— Отлично. Тогда я прошу тебя перед тем, как мы продолжим рассуждать про Багровый Ковен, обдумать два тезиса. Не эмоциональных и не этических, а строго логических.
— Излагай.
— Тезис первый: даже самый отъявленный лжец иногда может сказать правду. Хотя бы по ошибке. Правда, обычно лжецы как раз прямой лжи избегают, а если лгут, то стараются скрыть ложь среди правды, чтобы им легче верили…
— Ты опять отклонился от темы. И говоришь банальности.
— Что поделать, если ты разволновалась настолько, что даже банальности начала забывать?
— Я не… ладно. Второй тезис?
— О, он ещё проще. У одной задачи может быть много решений.
— Ты говоришь загадками.
— А ты делаешь вид, что не понимаешь. Ладно, изволь, могу сказать прямо. Если бы в идеологии Багровых не было правильных и хорошо обоснованных моментов, за минувшие века они бы сгинули. Хм. Кстати, я вообще-то совершенно не в курсе, что у Багровых с идеологией. Я знаю общепринятое мнение о том, чего хотят Багровые, а вот чего добиваются они сами — это большой вопрос…
— Аргумент вида «большинство тоже может ошибаться»?
— Нет, милая. Это аргумент вида «так ли это?»
— Не знаю такого.
— Ну, жил да был мудрец по имени Хакуин… — и я пересказал третью из 101 истории дзен. — Суть в том, что спрашивать о том, что именно думает Фома, надо не у Ерёмы, а у Фомы. И даже если Фома что-то ответит — сходу принимать его слова за истину нельзя. Не говоря уже о том, что Багровый Ковен — не самая маленькая организация, а потому его частью могут быть самые разные люди. В том числе хорошие.
— Понемногу начинаешь оправдывать этих мясников?
— Нет. Я просто очень не люблю, когда кто-то не любит целую группу людей, не вдаваясь в детали.
— То есть члены Багрового Ковена могут быть хорошими, я правильно тебя поняла?
— Могут. И могут быть преступными, никакими, омерзительными, маниакальными… разными.
— И хорошими?
— Почему нет? Я вот, например, представитель группы «гриннейские крестьяне» — но мне почему-то не кажется, что при этом я обязан быть слабым, консервативным, нелюбопытным, покорным, бедным, неграмотным… что там ещё обычно говорят про крестьян?
— Гм.
— Вот тебе и гм. Но вернемся ко второму тезису, про разные решения одной задачи. Есть чернушная шутка про верное средство от головной боли. Помогает с гарантией.
— И что это?
— Топор. Если отрубить голову, она перестанет болеть.
— Чернушно.
— А то. Причём формально средство даже верное, но вот фактически…
— То есть ты считаешь, что Багровые лечат головную боль топором?
— Если верить слухам про них — а цену слухов и различных «это же всем известно!» мы обсудили — в их подходе нечто такое имеется, да.
— Ладно. Допустим, что ты прав и в людях есть «эволюционные косяки»…
— А разве нет? Лейта, ты же целитель и должна знать об этом больше меня. Буквально чувствовать при всяком применении диагностических чар! Взять, скажем, слепое пятно в наших глазах…
— У нас таких нет.
— Это как?
— Просто нет. У меня — потому что Ассуры, как ты заметил, плод тысячелетней селекции. У тебя — потому что в твоих предках затесался гном, а у гномов глаза устроены иначе, чем у обычных людей, и этот признак генетически доминантен. Хотя улучшенного устройства сетчатки ты всё-таки не унаследовал. — Лейта ухмыльнулась, любуясь на мою ошеломлённую физиономию, и подытожила. — В общем, я знаю, что такое слепое пятно, но не нам с тобой рассуждать о том, какой это неприятный недостаток.
— Ну и ну. Не знал… хотя я больше опираюсь на магическое зрение, чем на обычное, так что…
— Редкий случай: сам Вейлиф Многомудрый пойман на нетвёрдом знании материала!
— Смейся, смейся.
— И посмеюсь. Повод-то какой роскошный…
— Errare humanum est.
— Это по-каковски?
— Латынь. Тот же язык, что в случае Магистериум Магнум. Буквально значит: «Людям свойственно ошибаться». Усовершенствованные или нет, но мы ещё люди.
— Насчёт усовершенствований. Ты всё-таки серьёзно говорил про них?
— Про неполное-то клонирование? Скорее да, чем нет. И у меня есть как минимум один очень, вот прям очень серьёзный повод мечтать об улучшении моего мясного тела.
— Какой?
— Ты биологически бессмертна, а я нет.
— … 
— Не знаю, что там случится спустя смехотворно малый срок лет так в тысячу, но мне было бы и обидно, и неприятно расстаться с тобой только потому, что моё несовершенное тело пришло в негодность.
— Вейлиф, ну почему ты такой…
— Какой?
— Не важно.
— Вот уж нет! Договаривай, раз начала.
— … давай уже спать.
— И то верно. Укатали сивку крутые горки…
— Откуда ты только берёшь все эти забавные выражения?
— Ты знаешь.
— Да. И…
— … 
— Я тебя люблю.
— Это вполне взаимно, родная.
  
О моем перерождении в сына крестьянского 14
 
Этап четырнадцатый
— Лейта.
— М?
— Поутру голова действительно лучше соображает, вот и мне вспомнился вопрос, который я уже давно хотел задать. Почему ты так сильно оттягиваешь слияние своих золотых особенностей в пурпурные? У тебя ведь их вполне достаточно для этого.
— Да. Но я хочу нормальный пурпур; то есть не средний, а близкий к верхней планке возможного. Королевский хотя бы. Поэтому не спешу.
— Э-э…
— Ты видел, с какими результатами я сливала своё серебро?
— Да. Я ещё подумал, что ты сумела как-то обойти правило полуторного ослабления особенности — ну, новой, полученной слиянием.
— Это не совсем обход. Скорее… правильная стратегия при эволюции особенностей.
— Ты вычитала это в архивах Ассуров?
— Нет. Я обнаружила это во время своей эволюции. Ну… не совсем и не буквально обнаружила — скорее, прочувствовала. Осознала, приняла и усвоила. Как раз на примере того, что происходит с серебром во время эволюции на высоких ступенях, по меркам которых серебро откровенно слабо. Даже пиковое.
— И-и-и?
— И ты уже сам знаешь, что даже в рамках одного ранга особенности бывают разные. Сравнительно слабые, идущие по нижней планке; условно средние, нормальные; и мощные, близкие к пику ранга. Для последних характерная черта — минимизация недостатков, хотя не всякая особенность без недостатков по-настоящему сильна. И особенно велик разброс для верхних рангов: золота и пурпура. Бывает золото, что не намного весомей серебра — и золото, которое лишь на самую малость отстаёт от благородного пурпура.