Сквозь страницы (СИ)
— Знаешь, — говорит он и открывает бутылку вина. — Я не так страшен, как тебе кажусь.
— Что? — вырывается у меня неожиданно.
— И иногда, тебе могут показаться мои действия странными.
Майкл протягивает мне бутылку вина, улыбаясь своей ослепительной улыбкой.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Чтобы ты не боялась меня, — будто бы признается мне он. — Знаешь, когда мы работали с Маргарет, по-началу ее пугали мои методы работы. Но чем плотней мы работали вместе, тем понимали, что каждый из нас делает свою работу.
Я беру из его рук бутылку вина. «Пускай, только сегодня, я, возможно, поговорю по душам с этим монстром.» — прокручиваю мысль в своей голове и делаю глоток. Вино сладкое на вкус. Оно немного щиплет горло, а после, чувствую, как внутри становится тепло. Протягиваю бутылку Майкла, пока тот продолжает говорить.
— Я это все говорю к тому, в общем… — Майкл делает большой глоток из бутылки и поворачивается ко мне корпусом. — Я хотел просто извиниться за то, что порой веду себя как придурок. И я знаю, что частенько мое поведение выбешивает тебя. Но это — партнерство. Если мы так и будем цапаться, как кошка с собакой, ничего хорошего из этого не выйдет.
— Знаешь, как сложно с тобой работать? — смотрю на волны, чтобы хоть как-то успокоить себя внутри. — Каждый раз, когда ты появляешься на горизонте, я не знаю чего ожидать от тебя. Очередной козни, издевки или… неадекватного поведения..
— Все что ты перечислила, это не совсем неадекватное поведение.
— Вот видишь! — восклицаю я, переведя взгляд на него. — Ты даже сейчас ведешь себя как индюк!
Майкл выгибает губы, кивая головой.
— Ты права, я индюк.
Между нами нависает молчание. Майкл просто протягивает мне бутылку вина, которую я беру в руки. А после, Ким, достает сигарету и закуривает ее. Я делаю глоток вина, понимая, что он взял самое лучшее вино, которое было в отеле. Но, зачем ему все это?
— Почему ты просто не подловил меня там, в отеле?
— Я разве порчу твое времяпровождение?
— Пока нет… Но…
— Олливия, — осекает меня Майкл, выдыхая едкий серый клубок дыма. — Почему ты с опаской относишься к мужскому вниманию?
— Просто, мне этого не нужно…
— Врешь, — твердо заявляет Майкл. — Но у тебя это плохо получается…
— Нет, правда… Отношения отвлекают от работы.
— Но ты все равно пошла на то свидание.
Мы встретились взглядами.
— И оно было ужасным…
Майкл захохотал, видимо, вспоминая то, как вел себя. Я отпустила ту ситуацию, закопала ее внутри себя глубоко, чтобы никогда не вспоминать. Однако.… Перед глазами вновь всплыло то, что причинило столько боли и ужаса. Смех Майкла показался мне добрым, искренним.
— Я согласен, что оно было ужасным!
— Но ты сделал его, еще более ужасным!
— Да ну?
— Да!
Почувствовала какую-то неловкость между нами. Во взгляде Майкла не было отчуждения или холода. Он был… другим. Теплым, заботливым, лучистым. Я всеми силами пыталась не забывать, что в первую очередь мы с ним коллеги, а во вторую, он самый ненавистей автор, которого я призираю. Но почему-то, мой внутренний голос говорил о другом. Или же, это просто на просто, гормоны?
— Я правда, не специально, — признался Ким, делаю еще один глоток из бутылки. — Мне в тот день было паршиво.
— Можно спросить? — посетившая меся мысль, рвалась быстрее с уст, чем я успела хорошенько подумать о том, какой может быть ответ.
— Спрашивай.
— Откуда у тебя раны?
— Ох, маленькая Кларк, — Майкл сделал акцент на моей фамилии. — Я уже говорил тебе, чтобы ты не задавала вопросы, на которые не хочешь слышать ответы?
— Если ты хочешь, чтобы мы не собачились, придется открыть свою душу!
Забираю у него бутылку вина и делаю глоток.
— Я никому не рассказываю о том, что твориться у меня в душе.
— А ты пробовал?
— Да. Я же был женат.
Я почему-то пожалела о том, что спросила у него про раны. Быть может не стоило так резво лезть в его душу? Да и к тому же, зачем мне это все?
— Ладно, прости…
— Нет. Мне кажется, — начал Майкл, закуривая вторую сигарету. — Что нужно учиться делиться с другими людьми чем-то, о чем знаешь только ты. Ведь так?
— Делятся с другими людьми чем-то личным, если уверены в этом.
— Да ты смотрю, заделалась в мыслители? — Майкл издает короткий смешок, а после, втягивает никотин.
— Нет, просто… Если ты не хочешь делиться, это не катастрофа. И вообще, — сделала паузу, чтобы собраться с мыслями. — Не нужно делать то, что тебе неприятно.
— А что, если я хочу с тобой поделиться этим?
Когда встречаюсь взглядами с Майклом, почему-то кажется, что он в действительности, только строит из себя такого каменного. А внутри, внутри его души, собран целый пестрый мир доброты и тепла, который по каким-то причинам, он потихоньку забывает.
— Тогда я выслушаю тебя, — киваю ему в ответ.
— В тот день, когда ты видела на мне побои.… Ко мне зашел старый друг. Мы служили с ним по контракту. Я его не видел с тех пор, как он не смог выбраться со дна общества. Он принимал наркотики, развлекался с девушками легкого поведения… Я отошел от этих дел, пытаясь наладить жизнь.
— Он что-то хотел от тебя?
— Да, денег… И не только денег. Но я не стал его слушать.
— А что потом?
Я отчетливо вижу, что Майклу дается это с трудом. Но с другой стороны, быть может ему сейчас и нужно выговориться. Ведь… Нас связывает не только контракт, но и то, что случилось неделю назад…
— А потом мы повздорили. Между нами завязалась драка, в которой, я победил его. И выставил за дверь…
— Грустно слышать, когда теряешь друзей…
— Он уже давно был потерян для меня, — сказал Майкл, поджав губы. На его лице дрогнул нерв на щеке, отчего я поняла, что все что он рассказал — не пустой звук, придуманный на ходу. Это то, что его грызет изнутри.
— Спасибо, что поделился со мной этим.
— Всегда, пожалуйста, — воскликнул Майкл, мгновенно меняясь в лице. Я отдала ему бутылку вина, отчего Ким сказал тихое «спасибо» и допил остатки алкоголя.
— Ты же был женат?
— Да, — незамедлительно ответил тот. — А что?
— Почему об этом нет информации?
— Когда ты служишь по контракту, тебе приходится скрывать многое. В особенности, информацию о семье. Я не хотел, чтобы они пострадали от моей беспечности.
— Они?
— У меня два сына. Они сейчас далеко, на другом континенте. В безопасности…
— Сколько ты их не видел?
— Пару лет, — сказал Майкл и встал с бревна, потянувшись. — А может быть и больше…
Я склонила голову, рассматривая мокрый песок под ногами.
— От меня ушла жена, но я всегда им буду помогать, — произнес тихо Майкл. В тишине, которая все чаще стала возникать между нами, слышались лишь издали неразборчивая музыка и шум волн. На улице становилось холодней, поэтому, я сильней укуталась в толстовку.
— Замерзла?
— Немного… — призналась ему.
Майкл протянул руку и сказал:
— Пройдемся?
Я долго решаюсь, взять ли его руку или же нет? От откровений Майкл еще кружится голова. Сглотнув солоноватый ком колебания, беру его за руку, и встаю с бревна.
Влажный ветер становится сильней и холодней. Мы неспешно идем по берегу, утопая в свежем песке.
— Откуда ты берешь идеи для романа? — задаю вопрос, поднимая взгляд на Майкла.
— Они приходят сами, — с улыбкой на лице произносит тот. — Какие-то из прошлой жизни, какие-то, из тех, что слышал от знакомых.
— Почему ты решил писать?
Майкл оборачивается в мою сторону. В его кофейных глазах нельзя что-либо прочитать. Взгляд пронизывает мою душу каким-то невероятным хладом. Я торопливо отворачиваюсь, не в силах стерпеть его на себе.
— Тебе какую версию: для журналистов или чистосердечную правду? — ерничает Ким.
— А какую ты бы хотел мне рассказать? Майкл издаёт короткий смешок, переполненный пренебрежением. В мыслях ругаю себя за то, что снова и снова, безрезультатно, пытаюсь вскарабкиваться туда, где стелется раскалённая лава. От своей же глупости ощущаю, как краснею. — Мне было сложно справиться с внутренними переживаниями и грузными мыслями, — говорит Майкл. — Они как нависшее грозовое облако не давали мне покоя. — И тогда, ты решил писать? — Да, — с решительностью в голосе помечает Ким. — Это было наилучшее решение, которое я принял за свою жизнь. Ведь, как только я начал выкладывать душу на бумагу, ощутил огромнон облегчение. — Майкл замялся, и мне померещилось, что тот припоминал свое тёмное прошлое. «Хотя, судить о том, какое оно было, я не имею право.» — прокручиваю мысль в голове, пытаясь не сталкиваться взглядом с Кимом. — Когда ты творишь полнейшую дичь, — продолжает Майкл, — то единственный выход для меня — это было начать писать. Ведь, когда я сажусь за новую историю, мне сдаётся, что я сам перед собой — исповедуюсь. Я не особо верующий человек, — подмечает он, сунув руки в карман шорт, — но как видишь, из этого выходят превосходные книги.