Все ради тебя (СИ)

И у него есть…
Я знаю. Не вижу, но слышу — есть. Они до чертиков пугают Сая.
Слышится еще один звук удара, а потом его тихий, до ужаса надрывной, его шепот…
— Адам, да что с тобой происходит?
Адам начинает чаще дышать.
— Адам? Адам...твою мать! Адам!
Я резко поворачиваюсь и порываюсь встать, чтобы ворваться на кухню и быть рядом. Так сложно оставаться на месте…Я ведь дико хочу быть рядом с ним. Сама на грани истерики…держусь исключительно на адреналине.
Уже делаю шаг, но слышу…
— Я…блядь, я такая мразь…
Слова бьются. Рассыпаются. Обдают меня холодом, мурашками. Со всех сил сжимаю край стола, задерживаю дыхание, а его ломается еще больше…
— Как же я себя ненавижу…Не надо было…не надо! Приближаться к ней. Нельзя. Я же знал, что нихера не получится…Так старался нормальным быть, а я не могу! Я больше не могу…это мое наказание. За то, что я сделал!
— Адам! — Сай повышает голос, — Да о чем ты говоришь?! Что ты сделал?! Какое на хер наказание?! О чем ты?!
Глухой выдох.
— Меня это раздирает на части…— шепот, и в ответ Сай тоже шепчет.
— Не молчи, малой. Ты же знаешь, я всегда за тебя всех порву. Рассказывай. Ты можешь мне доверять...
Его голос тоже рвется. Мне на миг стыдно, что я слышу все это, но лишь на миг…Потом. Потом я сделаю вид, что этого не было, но сейчас — я должна все знать…
— Ты помнишь…ту вечеринку? Новогоднюю? Университетскую? Ту самую вечеринку, Сай.
Холод доносится даже до меня, хотя я понятия не имею, о чем речь. Но судя по тону Сая, меня не глючит — это что-то «ледяное», настолько плохое, что безжизненное…
— Да… почему ты…Стой, ты говорил…
— Я помню, что я говорил. Это была ложь.
— Ты был там?
— Все там были. Абсолютно все…
Тишина разъедает и одновременно заставляет сердце биться чаще. Я уже рук не чувствую, так сильно сжимаю стол.
Шаги.
Сай будто мотает головой.
— Ты не мог в этом участвовать! Я тебя знаю! Ты бы этого не сделал!
Глухой смешок.
— Но я участвовал.
Снова тишина…
В чем? В голове долбит всего один вопрос...
Что ты сделал?
— Мы с Али приехали уже навеселе. Тамара была там. Она жалась в углу, мы удивились, что ее вообще пригласили, обменялись остротами между собой и ушли бухать дальше. Отмечать… — горько шепчет, — Потом были наркотики. Блядь, их было столько…Я помню, как сидел в комнате и рук не чувствовал…все мазалось. Мне было плохо, и я понять не мог, где реальность, а где приход…И я слышал. Крики. Из соседней комнаты. Я их слышал! Не понимал. Они казались чем-то…нереальным, Сай...они были такими нереальными...Только внутри я...я вру себе, но на самом деле... я знал, что там происходит что-то очень плохое.
— То есть тебя там не было?
— Я был! Всего через стену!
— Но...
— Надо было встать! Как ты не понимаешь?! Я знал, Сай! Что там происходит что-то плохое! Но я не мог пошевелиться…потом дверь открылась. Тома стояла на пороге. Она была вся в крови. Одежда порвана. И взгляда будто не было1 Я на нее смотрел, а она сквозь меня. Я помню, как повернула к окну. У нее не было одной туфли…
— Адам…
— Она шла к окну! — упрямо тараторит дальше, — А я смотрю. Просто. Блядь. Смотрю. И не могу пошевелиться! Вижу, как за ней выходят эти мрази…ухмылки их! Нет, оскалы! Они что-то говорят мне, но я не слышу. Все смазано. И четко лишь то, как она залезает на подоконник и прыгает…
Медленно опускаюсь обратно на стул, сжимаюсь. Адам всхлипывает — это по мне бьет сильно, и я жмурюсь. Не хочу этого слышать. Это больно слышать, но я снова не понимаю, насколько яма глубока…
— Я столько раз в кошмарах это видел...и всегда у нее не было туфли...
Еще один всхлип.
— Я сидел...я все видел, слышал, но я не помог. Меня вытащил Али. Мы сбежали. Испугались. Потом были разборки, но все молчали — ты знаешь, все всегда молчат! Своих...мы своих защищаем!
Злость проникает в его голос, а Сай откашливается.
— Адам…
Снова шаг.
— Ты же понимаешь…что ты не виноват? Не ты был в той комнате.
— Я ей не помог, Сай!
 
— Ты не мог этого сделать.
— Если бы я не ужрался! Этого! Бы! Не! Случилось! Она была бы жива!
— Адам, очнись! Ты был один! Сколько их было?! Старших?! Сколько?!
— Какая разница?...Я даже не попытался ей помочь, я...
— Ты хорошо себя в восемнадцать помнишь?! А?! Ты еле подтянуться мог хотя бы раз! Я прекрасно знаю, кто был в той комнате на самом деле! Ты бы ничего не мог сделать.
— Я...
— Нет, Адам! Не смог бы! — рявкает он, потом быстро идет — наверно, к нему, ведь дальше я слышу звуки, схожие с…объятиями? И тихий-тихий голос, — Мне тоже жаль, что это произошло. Девчонка такого не заслужила, но…
— Ей только восемнадцать стукнуло!
— Тебе тоже! Их было больше! И они были сильнее!
— Я просто слабак...
— Нет, твою мать!
Но он будто не слышит…
— ...И она…она…она не одна из нас! Никто за нее не заступился! Представляешь, чтобы такое случилось с кем-то из нашего круга?! Да никогда!
— Ты в этом не виноват! Ты ее туда потащил?! Ты ее заманил на вечеринку?!
— Нет…
— Ты к ней прикасался?!
— Я бы никогда не взял женщину силой...Никогда!
— Тогда почему ты винишь себя?! Когда это были они! А не ты...
— Это еще не все, Сай… — жалобно шепчет, — Это только начало…
— Адам?
— Помнишь…через неделю я разбил мустанг?
Вздрагиваю.
— Да…
— Отец был в гневе. Он, наверно, подозревает, что я врал тогда…намекал ведь много раз…
— Даже если подозревал, то он знает, что ты к этой мерзости отношения не имеешь!
— Мерзость… — глухо усмехается Адам, — К этой нет.
— Не понял.
— Ты помнишь, как он тогда разозлился? Орал…ты же был с ним. Ты должен помнить…
— Я помню. Он попросил Изи приехать и проследить за тобой…
По моей коже при упоминании Изольды почему-то идут огромные мурашки.
Она мне не нравится.
Если поначалу, я восхищалась ее внешним видом, то чем больше сталкивалась — тем противнее было послевкусие. Не знаю почему. Я с Адамом никогда не делилась своими мыслями, боялась, наверно, обидеть? Но сделать с собой ничего не могла…
А теперь. Мне совсем не нравится, что в этой ужасной истории возникает это блядское имя.
Тем временем Адам горько усмехается.
— И она приехала…
Тишина. Сай долго ждет, но слишком быстро теряет терпение…Не знаю почему, что он увидел, раз вдруг слышится такое напряжение в его голосе.
— Адам, что ты хочешь сказать? Продолжай!
— Не могу… — еле слышно шепчет, а я, как наяву, вижу, что он мотает головой и старается опять сбежать.
Слышится возня, но Сай сейчас явно сильнее. Давит…
— Адам, блядь! Говори!
— Я не могу…не могу…Я…
— Адам!
Его дыхание становится еще тяжелее. Время течет, как озеро. И да, я знаю, что озеро не течет — в этом и смысл. Потому что все три, часовые стрелки замирают…
— Ада…
— Она…она угрожала мне.
Сай шумно выдыхает. Но Адам не слышит — шепчет дальше.
— Она сказала, что у нее есть доказательства, что я был там. Что это я сделал с Тамарой... Она сказала, что это моя вина. Что я виноват! И я знаю, что виноват...Мама...Изи сказала, что все ей расскажет. Отцу. Тебе...И она сказала, что вы поверите...что никогда больше...не...я никогда больше не буду их сыном...они...ты...Она…она угрожала, если я не…блядь!
— Что ты должен был делать взамен на ее молчание, Адам? — старается сохранять спокойствие, но это сложно.
Потому что интуитивно он, как я, вдруг все понимаем…
Не знаю, как это работает…
Просто ты слышишь, как тяжело дышит человек, которого ты любишь. И все понимаешь…
— Она говорила… — еле слышно шепчет, — Она говорила, что я должен быть с ней. Она говорила, что мне понравится. Потом говорила, что я похож на Кристиана.