Будем жить! (СИ)

Соответственно, при выброске с брони мы всегда занимаем круговую оборону; обычная поза бойца РА – упор на локти в положении лёжа на пузе, перемещение только для смены огневой позиции; даже по хорошо видимым мишеням, если они не несут угрозы бронетехнике, огонь можно вести по остаточному принципу, и только если твой сектор обстрела прикрыт ещё кем-то и других целей нет; зато огонь по поднимаемым мишеням, для нас символизирующим привставшего для выстрела бандюка с РПГ-хой, требуется открывать немедленно и стрелять по возможности точно! Разумеется, в соответствии с этой концепцией предполагается и «общевойсковой бой» – без расчета на подготовленные позиции с рубежами открытия огня, опорными узлами обороны и так далее; условным опорным пунктом, опять же, является БТР/БРДМ, задача пехоты – быстро отсечь от своей машины пехоту противника, причем данной задаче подчинены и пулемётчики, и даже снайперы (если они есть), при поддержке огнем с «брони» занять ключевые точки (сообразно рельефу местности), после чего разница между действиями в обороне и действиями в наступлении стирается… Заведомо считается, что стрелки противника тоже мастера, а потому передвижения только ползком и с применением растительности и складок местности. Действия ночью даже не предполагаются, поскольку ночь – время хищников, а не людей. Чем-то очень напоминает партизанскую тактику, в стиле «быстро ударил – быстро смылся»… 
Отдельной темой идёт штурм подготовленных укреплений, но там главный упор делается на взаимодействие с «большими дядями» типа САУ или «вертушек» – мы начинаем участвовать только после уничтожения этих самых позиций, для максимум добивания на них защитников, да и само взаимодействие ограничивается в основном намертво вдалбливаемым приказом «Пока большие не передали подтверждение на прекращение огня – не лезьте!», причём в эту тему сильно не углублялись. Знаем, как себя обозначить ракетами, да как себя вести во время работы средств усиления и поддержки – и всё, собственно. Может и правильно – не привлекает меня атака качественно сварганенного блок-поста с одними автоматами-пулеметами, да ещё и по открытой местности (а КПП не идиоты строят, и в зарослях они встречаются о-о-очень редко!). Никакого носимого БК не хватит, а если есть откуда его пополнить – так проще с того самого «откуда» чем тяжёлым жахнуть… Но для таких действий вряд ли нас применят, тут уровень подготовки нужен соответствующий, да и нет у РА, вроде бы, пока противников, способных форты и укрепрайоны строить…
Сегодня мы активно тренируемся в посадке-высадке с БТР-а и его же уничтожении (условном, разумеется). В виде учебного пособия – старенький «восьмидесятый», побитый и потёртый так, что смотреть грустно. Их таких у школы штук восемь-десять, я имею в виду не БТР-80, а учебных бронемашин вообще. В учебный период они работают пособиями-тренажерами, между призывами стоят на КПП ЦУП-а и Ново-Одессы или, изредка, сопровождают колонны гражданской техники. Кстати, и инструктора большей частью после завершения занятий возвращаются на места постоянной службы – исключая небольшой контингент постоянно приписанных к учебке офицеров, эти заодно являются и работниками военкомата, а кое-кто и штабов разного назначения. Собственно, учебного в ЦУП-е только полигоны и казармы, да и то – последние сплошь и рядом используются как места расположения для транзитных воинских частей. Например, «зимой», на все время ливней, в нашей казарме, я имею в виду третью роту, живут экипажи патрульных кораблей Флота ПРА (это так гордо называются три сторожевых катера 205-го проекта и неполный десяток модификаций 1204-го, не считая мелочевки в лице пяти 1400-х) – в то время, пока их кораблики в ремонте/обслуживании. Нет, сами экипажи тоже заняты на бортах – но не все поголовно, и не круглые сутки… Поэтому в обычное время наша казарма – что-то вроде общежития для несемейных, ну или особо экономных, если такие есть. Помещения отделений становятся индивидуальными жилыми комнатами на двух-четверых человек, кровати превращаются в одноярусные, бытовые удобства – те же, что и для нас; в принципе, по рассказам постоянного персонала, хватает на всех желающих. Довольно интересный подход, признаю, и вполне в духе местных реалий – строить учебку, которая будет работать только три-четыре месяца в году, глупо и, главное, неоправданно дорого. Также помещения и полигоны ЦУП-а используются для переподготовки ополченцев (сразу после нас и начинают, пока еще инструкторы не разъехались), временной дислокации транзитных частей, условно-постоянной – морской пехоты (то, что может таковой считаться), иногда даже для содержания преступников, этапируемых на каторжные работы – короче, для всего, что только в голову взбредет командованию! В процессе всяческих изменений меняется также и заметная часть личного состава, обслуживающего персонала – да вообще всех… Но – конкретно сейчас это все значения не имеет, на ближайшие пару месяцев здесь примами являемся мы, призывники. 
 
Не люблю прыгать. Ещё больше не люблю прыгать с высоты. Очень не люблю прыгать с тяжёлым грузом. А когда всё это вместе – вообще ненавижу! Вот кто бы мне объяснил, какой… гений, млять, иначе не скажешь – придумал такое угрёбище, как БТР-80?! Почему, ну почему – с учётом того, что ещё в БМП-хрен-знает-какого-года-разработки реализован нормальный вариант высадки через задние двери-люки (да, согласен, реализован тоже теми конечностями, которые должны бы расти из плеч, а не из… но всё же, пусть и так коряво, но есть!) – здесь «всё как всегда?»; кроме того, в СССР ведь имелись нормальные образцы БТР-40/152; также наличествовало, ещё с Великой Отечественной на собственной крови испытанное, понимание, как используется БТР в бою; но при всём этом, начиная с БТР-60, все отечественные «броники» предлагают посадку и, что самое поганое, высадку – только и исключительно через верхние, разве что на 80-х (и их модификациях) ещё и через узкие боковые, люки?! Конструкторы и заказчики-вояки что, в 60-х религиозную секту такую организовали – «сломай ногу при прыжке с двух-с-половиной-метровой высоты в полной выкладке»?! Особенно, если это делать на ходу и при этом ещё пытаться пригнуться от вражеского огня и заодно не врезать себе по зубам собственным автоматом?! Ну неужели сомнительная полезность водомёта (как и вообще умения этой псевдо-брони плавать) настолько важна, что все, абсолютно все изделия родного военпрома из разряда «бронетранспортёр» в обязательном порядке компонуются по принципу «движок сзади, в комплект к пропеллеру/водомёту; экипаж и десант спереди, в комплект к слабенькой броне (иначе – утопнет нафиг, броня обычно чем прочнее/толще, тем и тяжелее/массивнее; иначе говоря, хочешь плавать – кольчугу/кирасу/броник снимай, плавай, при желании, в труселях, но никак не в доспехах!); а высадка наружу производится исключительно через узкие щели и по одному, или вообще через верх и кувырком»??? Во всем мире чёрт-те сколько лет тому пришли к единственному разумному решению – задняя аппарель (на крайняк – распашные дверки, как бюджетный вариант) есть убердевайс! – и только родимые конструкторы, вкупе с отечественными же генералами, с маниакальным упорством заставляют личный состав выполнять акробатические номера всего лишь для того, чтобы просто выбраться, из слабозащищённой (и это мягко говоря!), консервной банки… 
К сожалению, приходится изображать кузнечика. Нет, имеются и боковые двери-люки, но в них вылезать можно только поодиночке, да и то не очень удобно, поэтому «верхнюю» высадку нам тренируют постоянно. Кстати, уже один, Миха-Фарт, растяжение напрыгал – чего-то он у нас какой-то вечно травмированный получается... Теперь он изображает собой «боевое охранение» на верхушке ближнего холмика. Сегодня это совершенно спокойный пост; сильно сомневаюсь, что найдется настолько дурной хищник, чтобы лезть к рычащему движком, воняющему солярой и грохочущему всеми сочленениями «бэтру», про матерящийся экипаж и десант и речи нет! Все, кому не хватает места на и в «броне», а это две трети взвода, занимаются не менее увлекательным, чем прыганье с медленно едущего БТР-а, делом – организовывают массовку «типа бандитосы», то есть, ныкаясь в меру умения в близторчащих кустарниках/валунах/ложбинках, пытаются подобраться к «противнику» поближе. В большей части попыток – успешно, обзор из башни «бэтра» паршивенький, с места водителя примерно такой же, так что при минимуме усилий замечает экипаж «супостатов», в лучшем случае, когда те встали и делают вид, что кидают гранаты. Да, экипаж у «восьмидесятки» тоже новенький (кроме командира), из призывников этого года, так что они тоже тренируются – уже на нас. К счастью, им строго-настрого запрещено делать что-либо, кроме медленного и равномерного движения по накатанной грунтовке – иначе, думаю, только лишь растяжением, у одного-единственного пострадальца, мы бы не ограничились, кого-то обязательно бы переехали! Хотя… ещё не вечер, а когда сигаешь с высоты больше собственного роста, на твердую поверхность, да вдобавок пригруженный комплектом снаряги килограмм в двадцать с хорошим «гаком» – неприятные последствия скорее закономерность, чем неожиданность…