Будем жить! (СИ)

Свободны так свободны, в этот раз обошлось без попыток припахать безхозную рабсилу… хотя – с нашими-то бумагами?! Сопроводиловка у нас из тех, которые некоторым и читать не рекомендуется, во избежание, как говорится… Хотя – сама поставленная задача достаточно рутинная, насколько я успел узнать процедуру за эти полгода в «ящике». Не то чтобы слишком часто, но и такое бывает – когда накосячивший на нашей Территории крендель вдруг оказывается чем-то очень нужным где-нибудь и/или кому-нибудь… Тогда такого кренделя просто выкупают – типа, тот ущерб, который он должен был бы отработать за определённое время на каторжных работах, погашается единовременно, и все довольны! Естественно, это касается нетяжких преступлений – без убийств и тяжёлых телесных (тем более – повлёкших инвалидность, такое приравнивается к прямому предумышленному убийству и идёт по той же статье), мошенничество в особо крупных тоже не подлежит изменению меры пресечения (если только выкуп в таком случае не превысит нанесённый ущерб раза в три, как минимум – тогда возможны варианты, если, опять же, не произошло непоправимых событий, типа смертей – в том числе и самоубийств – и прочего, вроде работорговли, систематических издевательств и так далее), да и к рецидивистам отношение… соответствующее – здесь бандит или профессиональный грабитель/вор ну никак не «социально близкий», а именно тот, кем и является. И пахать этому «ему» на каторге, как и всем окружающим – поскольку никакие «понятия» РА не воспринимает органически, кроме своих собственных понятий о том, «что такое хорошо, а что – не совсем»! Собственно, и воду мутить пытаются разве что свежеперешедшие из-за ленточки; прожившие хотя бы год-полтора уже прекрасно осознают, чем закончится попытка любого противостояния персоналу ИТЛ, тем более попытка организовать банду прямо на каторге… Можно просто повеситься или спровоцировать конвой – и быстрее, и безболезненно практически… Зато загремевший на годик босяк, выдернувший из кобуры в баре по пьяни ствол и попытавшийся применить оный… или сдуру проигравшийся в казино (или ещё где-нибудь) управляющий-менеджер среднего звена в небольшой фирме, не придумавший для погашения задолженности ничего лучше, чем спереть из кассы предприятия пять-десять тысяч экю… в общем, если за таких найдётся кому заплатить – их вполне могут, после проверки, «продать» родне или просто друзьям-подругам. Главное условие – запрос на выкуп должен проходить исключительно через официальные представительства Территорий, и никак иначе! Иными словами, государственные (если, конечно, Территории могут называться государствами как таковыми) чиновники обеих сторон (если речь идёт о нерезиденте ПРА) берут на себя полноту ответственности за то, что выкупаемый человек не будет использован в качестве раба или того хлеще… Как уж будет взыскан долг с таким образом освобождённого с каторги Протектората преступника – это вопрос уже законодательства соответствующих Территорий, на которые юрисдикция ПРА не распространяется. Пускай между собой сами разбираются – их проблемы, разве что перед передачей в руки иностранного правосудия преступник обязательно подписывает официальный документ о своём согласии на такой вариант освобождения. Кстати, бывали и отказники – нечасто, один из полудесятка примерно, но бывали; видимо, этих выкупали только для того, чтобы загнать в куда более тяжёлые условия, н-да… или и вовсе грохнуть без затей!
В общем, командировочное предписание у нас достаточно грозное, чтобы отбить у любого постороннего офицера желание припахать нашу группу к любым же непрофильным задачам. А вот содействие – в рамках означенной задачи, разумеется – оказывать этот «любой офицер» наоборот, обязан! Что вызывает у этого гипотетического «любого» перманентную изжогу по определению, увы… Впрочем, не факт – это мои домыслы, а как там дальше будет… Альцев не показатель, он нас по прошлому разу помнит и ценит, так что считать его «любым» никак нельзя!
Баню вечером мы всё же организовали – хотя никаких «гостей» не дождались, даже увидеть не смогли! Посёлок жил своей жизнью, кто-то уехал на заработки, кто-то вообще поменял место жительства, кому-то было не до нас, да и подзабылись мы здесь за прошедшее время… в общем, девочек не было, и даже Валерьяныч, со слов соседки его, куда-то умёлся ещё месяц с лишним как! А утром в дверь гаража (ну, прикемарили чуток лишку, часок-другой – мы дембеля или нет, в конце-то концов?) забухал берцами лейт, устроив нам побудку и порадовав – без шуток, именно порадовав – известием о том, что у нас не больше получаса для сборов, поскольку из-за сбоя в расписании (как мы успели понять из сумбурных оговорок лейта – какое-то корыто рейсом из Демидовска, должное иметь конечным пунктом Лукоморье, аварийно застряло в Верхнем Волоке, и часть его груза перекинули на проходящее ниже по течению судно, из-за чего оно и ошвартовалось у поселкового пирса) появилась возможность сбагрить нас прямо сейчас! Хорошо ещё, что собирать нам особо и нечего было: вкинули по-быстрому постельное хозяйство в кемпер, кое-как привели в порядок гараж – бассейн накрыли щитами, свет-воду отрубили – и пока Альцев добирался до причала пешим ходом, мы успели догнать его техникой. 
 
Заторапливал нас этот гад зря – с палубы нашего будущего транспорта только-только начали снимать контейнеры, предназначенные, по всей видимости, для Лукоморья. Не то чтобы их было много – всего два малых, то есть шестиметровых морских, и один большой, двенадцатиметровый. Но, учитывая, что площадка для перевозки имелась всего одна, этакая телега на основе автоприцепа-длинномера, с двигателем в виде трактора невнятного происхождения – слишком старый и ушатанный, чтобы определить марку производителя – а на платформу конейнеры можно было ставить только по одному (площадка коротковата для двенадцатиметрового, свес составлял метра три как минимум, и если большой контейнер становился надёжно за счёт общей площади, то для двух малых места не оставалось – только по одному), процесс разгрузки обещал затянуться часа на три… Истина оказалась, как и положено, посерёдке. Трактор вытаскивал площадку с контейнером с причала на берег, на специально для этого организованную площадку, где автокран снимал контейнер и ставил его «постоять», именно для быстроты выгрузки. Два малых контейнера были выставлены буквально за полчаса, а третий, двенадцатиметровый, трактор, пыхтя своим измученным долгой эксплуатацией движком, тихо и медленно, но уверенно поволок в посёлок, вслед за свернувшимся, после снятия с платформы второго контейнера, краном. А присматривающий за процессом выгрузки Альцев уже махал нам рукой, показывая на устанавливаемые командой сухогруза сходни-пандус для транспорта…
Корабль оказался довольно крупным, метров шестьдесят в длину и порядка восьми в ширину (плюс-минус чуть больше или меньше, разумеется – никто из нас с рулеткой не бегал). Двухэтажная надстройка на этом, как гордо извещало сияющее на борту, буквами с претензией на рунное начертание, «Богатыре», была заметно сдвинута в нос – скорее всего, весь груз предполагалось размещать позади надстройки, исключая какую-нибудь мелочёвку. За надстройкой располагался мощный кран – тонн на тридцать-сорок, на глазок – которым, собственно, и снимали с палубы привезенные контейнеры. Этот же кран легко и уверенно установил, а позже поднял обратно пандус для съезда с палубы автотранспорта – кстати, оказалось, что едем мы в компании с молодой семейной парой на потрёпанном «Agrale Marruá» в привычной для Нового Мира камуфляжной расцветке неведомого типа – может, австралийского образца, а может и какого-нибудь тайского… Для нашей компании выделили четырёхместную каюту, с отдельным санузлом и душем – очень приличную для временных пассажиров, должен признать. Пока мы таскали вещи (то есть – отнесли свои «однодневники» с минимальным набором для цивилизованной среды) в каюту – пандус уже был снят и закреплён на борту, сам борт поднят и тоже зафиксирован, двое палубных устанавливали на место противогадовую сетку, а «Богатырь», коптя дизельной гарью, обменивался прощальными моряцкими мантрами типа «отдать концы» и «покинуть открытый причал», с берегом (последняя команда уже относится к местной, НЗ-экзотике; подаётся она для оставшихся на берегу и означает начало движения корабля, автоматически лишающее пирс защиты корабельного борта – от заползания на него разной гадости).