Будем жить! (СИ)
Оба ефрейтора всем видом показывали раскаяние и готовность искупать. Я сплюнул скопившуюся слюну и, выпрямившись, скомандовал:
- Так, орёлики. С этого момента – маяться фигнёй закончили. Мы солдаты Протектората, поэтому шеи имеем право свернуть только по приказу вышестоящего командования. И то нежелательно, между нами говоря… Соответсвенно, вместо этого нашего расслабона возвращаемся к нормальной боевой подготовке – с учётом текущей оперативной обстановки и местности. Отстрел зверья – исключительно для поддержания боеспособности, то есть пропитания нашего и сил поддержки, в лице… в кошачьих мордах, в количестве двух боевых единиц. Возражения? Возражений нет, принято единогласно.
Оставшиеся дни мы занимались чем положено. Боевой подготовкой, разумеется, а не хозработами! И, надо сказать, небезуспешно – хотя, конечно, крайне поверхностно. Кроме того, в воздухе висело приближение сезона дождей, и к концу ожидания транспорта пришлось ограничиться только самой опушкой «Лукоморья» – соваться сильно вглубь сельвы стало откровенно страшновато, можно и проще сдохнуть… Зато удалось немного наладить отношения с местными, особенно когда мы удачно оказались совсем рядом со стайкой местных девчонок-малолеток – не то что вы подумали, лет по семь-восемь – на которых решила поохотиться стайка бандерлогов, как раз кочующих перед большой водой к месту зимовки. Случайно получилось, но восемь сбитых влёт тушек этих псевдообезьян и, вместо как минимум серьёзных ран у четырёх дурочек, попёршихся что-то там смотреть, всего лишь пара мокрых трусов (это остальные две разболтали, а не мы проверять полезли, ещё чего!) – подняли наш статус от «…какие-то пришлые солдатики-транзитники, без царя в голове – по джунглям шныряют как по проспекту, придурки!» до уважительного «…вот это армия так армия, видать, учат их теперь как надо – да и вообще, бойцы справные, вон, в джунглях как у себя дома ходят, зверьё и нос высунуть боится!». Даже пригласили к Дубу на ежедекадные посиделки, как своих! Заодно рассказали, откуда такое «сказочное» название у посёлка взялось. Глядя на этот Дуб – пожалуй, единственный такой во всём Протекторате, а то и на Новом Мире – я мог только соглашаться и поддакивать. И правда – вырастить на местной почве такого силача, это надо всю душу вложить! Не растёт тут по большей части Земная растительность, а этот, красавец, уже вымахал как тот самый, который со златой цепью… И ещё несколько тянутся, бодро и весело, но до «патриарха» им далеко-о-о… Сам-то посёлок маленький, место такое неудобное, большим ему никогда не стать. В длину каменистый холм, выступающий из окрестных сырых низин, затапливаемых в сезон дождей на пару метров глубины, всего около пяти километров; в ширину и вовсе чуть больше двух – и то, это в максимальных измерениях! Живут здесь в основном семьи речников, сезонные сборщики каких-то то ли растений, то ли плодов для местной фармацеи, ну и один из наблюдательно-ретрансляционных постов РА стоит, совместно с патрульно-спасательной службой – всего от двух сотен голов населения до четырёх, от времени года зависит. В составе ПСС (на ней же общий контроль регулирования речного движения на данном участке Амазонки) оба уже знакомых офицера и пара матросов с мичманом, обслуживающие катер-спасбот – оранжевый, как морковка, такими танкеры и нефтяные вышки морские оборудуются – он же посыльное судно, он же… все остальные задачи сразу. подразделение относится к штату РА, разумеется… Неплохое решение с катером, кстати, в задраенном состоянии большая часть водяных гадов на команду «морковки» могут только облизываться – а любой палубный (то есть, обычной конструкции, с надстройкой, палубой, фальшбортами и т.п.) катер, пусть даже скоростной и фешенебельный, для них как поднос на шведском столе… Радиоточка тоже военными обслуживается; как я понял, формально подчиняющимися старлею Вагану, но только формально – слишком мало их, чтобы имелась возможность кого-нибудь припахивать к общественно-полезным работам, едва штатное расписание дежурств перекрывают. То-то Альцев-Федоров так нашему появлению обрадовался поначалу… бедняга…
Панцирника мы, совершенно случайно и мимоходом, подшибли на следующий после «посиделок» день, за пару дней до отправления к конечному пункту нашего назначения. Вкусный оказался, зараза…
12-е число 9-го месяца, палуба плашкоута на Золотой Цепи, день.
Как там в старом мульте было – день и ночь, день и ночь мы плывём по Африке… Неправильно, но песенка прикольная! С утра вертится в голове, то мурлыкаю себе под нос, то так в голове кручу, причём там и слов-то – вот эти, и всё… Прицепилась – не отдерёшь.
Да, всё правильно – мы снова на воде. На этой самой Золотой Цепи – уверен, название явно житель/ли Лукоморья давали, или в насмешку над ними, слишком оно в тему… «…златая цепь на дубе том…». Приток Амазонки, один из сотен таких же, не лучше и не хуже прочих. Хотя нет – кое-чем всё же выделяется! Этот приток постоянно судоходен – в отличие от подавляющего большинства прочих. А поскольку ничем больше он от одноклассников не отличается – судоходен весьма специфически. Во-первых, в отличие от назойливой песенки, ночью здесь не плавают. Ширина притока редко превышает полсотни метров, глубина тоже максимум метра полтора (может где и есть два, но только в виде промоин), русло довольно извилистое и весьма насыщенное всякими удовольствиями в виде песчаных отмелей и заболоченных участков – не на всю ширину, но есть участки, где фарватер сужается метров до пятнадцати-двадцати. Зайти на подобную «водную артерию» хоть сколько-нибудь приличный кораблик не в состоянии – сядет на мель наглухо, не пройдя и пары километров вверх. Таким же «колоссам» местного судоходства, как «Ладья» или даже «Бурый» – и мыслить о подобном противопоказано! Но в верховьях (ну как верховьях – примерно в полутораста километрах от русла Амазонки, если по прямой; если по фарватеру Цепи считать, то и две с половиной сотни не предел, а сколько там она тянется после пункта назначения, никто, скорее всего, и не проверял) Золотой расположено одно из месторождений по добыче крайне важного, стратегического по сути своей сырья. Нет, нам никто не рассказал под страшными клятвами и подписками, что именно там добывают – но сейчас это не так уж сложно угадать. Если вверх по течению, к месту добычи, везут уголь, а сама шаланда здорово воняет специфически-тухловатым запахом и в плохо вычищеных закоулках обнаруживается желтая пыль – то два и два сможет сложить любой мало-мальски грамотный десятиклассник (если, конечно, на уроках химии он не балду гонял). Добывают на месторождении, похоже, один из важнейших компонентов современной химической промышленности, причём крайне необходимый как в гражданской, так и в военной своей ипостаси – серу! Без серы невозможно производство не только дымного пороха (применяемого в современном мире разве что охотниками для гладкостволов), но и бездымного (нитроколлоидного)! Правда, во втором случае используется не химически чистый элемент в составе пороховой смеси, однако для нитрации целлюлозы применяют вместе с азотной ещё и серную кислоту – а без самой серы кислоту не получишь…
Если честно, я не сильно обрадовался своей догадливости. Добыча серы обычно связана с самыми разнообразными неприятностями – в первую очередь, из-за ядовитости её паров и продуктов горения. Ну, и вообще тот ещё минерал, один из наиболее токсичных, хотя и использовался тысячелетиями… Но – деваться некуда, будем служить там, куда направило родимое начальство! Ладно, это вопрос недалёкого будущего… Пока что мы плывём попутным грузом к месту службы. Да, плывём… Как я уже сказал, во-первых, по Золотой Цепи передвигаются только днём – ночью шанс влететь в берег или напороться на песчаную косу/камень/топляк – стопроцентный, вопрос только времени, когда именно оное произойдёт. Во-вторых, транспорт, приспособленный к передвижению по таким притокам – ну очень специальный. Если все мной виденные ранее корабли, суда, баржи и даже катера в целом мало чем отличались от Земных прототипов – ну там сетки защитные, всякие пулемёты-пушки как обязательная судовая принадлежность, прочие похожие дополнения – то для притоков транспорт полностью индивидуален. Осадка нашего плашкоута не превышает метра (точнее, около шестидесяти сантиметров плюс-минус) в загруженном состоянии. Само транспортное средство представляет собой большой… наверное, плот-платформу, без выраженных бортов, кормы и носа, разве что по соотношению длины-ширины можно угадывать. Длина плавсредства порядка двенадцати метров, ширина около шести-семи, высота борта метр с небольшим, включая подводную часть. Все оконечности выполнены в виде плоских наклонных поверхностей, на выходе получается этакая прямоугольная тарелка с несколько более наклонными носом и кормой… если их так можно называть. На палубе (трюма у судна нет как понятия) установлена открытая выгородка, высотой метра полтора и примерно в полутора (может чуть меньше) метрах от края палубы по бортам и около двух-двух-с-половиной в оконечностях. На этих площадках устроены две клетки из толстых стальных прутов, на глаз круг-двадцатка или что-то похожее, да ещё обшитые мелкой стальной сеткой. Клетки, насколько я мог видеть, абсолютно идентичные, так что, подозреваю, когда мы доберёмся до конечной остановки, нос у плотов станет кормой, и наоборот... Подвижность плавсредству обеспечивают три подвесных мотора, установленных на специальной раме и управляемых из той самой клетки. Повороты осуществляются теми же моторами, направляемыми в нужную сторону – одновременно – благодаря хитрой подвеске… Скорость у плашкоутов невелика, судя по рельефу и пейзажу по бортам, двигаемся мы не быстрее пяти-семи километров в час, как быстроидущий человек примерно. Грузоподъёмность для их размеров зато неплоха, около тридцати-сорока тонн не считая оснастки.