"Фантастика 2025-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Получалось так себе, казалось, я наблюдаю два альтернативных подхода по сравнению с воспитанием классического «надевшего черное».
— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась одетая в одну майку хафу, что-то режущая на кухонном столе.
— Такое впечатление, что вас, «яркоглазых», даже не пытаются серьезно обучать, — проворчал я, листая тетради, заполненные неровным девичьим почерком, — Всё сводится к максимальной «прокачке» клеток тела на энергию, а техника использования лишь в самых базовых образах. Как накопить и выпустить с конечности при ударе, как создать дистанционный удар… Причем сам характер энергии, интенсивность, эффект воздействия… об этом ни слова. Что получится и как получится, очень многое откладывается на наитие.
  
— Ну да, — покивала растрепанной головой девушка, — Все, такие как я, уникальны! Мы учимся сами, нам помогают лишь базово освоиться. Именно поэтому нет никаких учителей для «яркоглазых».
— Хотел бы я посмотреть, чем тогда отличаются эти твои методички от обучения нормального бойца, — вздохнул я, отодвигая записи Огавазы, — Потому что вот здесь, обо всем, связанным с энергией — сплошной мусор. Обрывочные и безграмотные описания четырех приёмов, причем на двух из них стоит пометка, что тренировки опасны и могут привести к кровоизлиянию в мозг…
— Всё верно, меня также насчет медитаций предупреждали, — Асуми уже накладывала внушительные порции каждому, — Поэтому они и отнимают по полтора-два часа каждый день. Мне нужно настроиться на…
— Мы попробуем сократить это время, — решил я.
— А это не опасно?
— Опасно. Но только если меня нет рядом.
Поев, мы приступили к экспериментам, продлившимся до самого вечера и порядком измотавшим Хиракаву. Не то чтобы медитация могла утомить, но мы проверяли, насколько сильно может воздействовать на выработку энергии и насыщение клеток стимуляция тела под контролем. Выяснив, что максимально эффективной является сексуальная стимуляция, градус которой можно повышать плавно, но до достаточно высоких пределов, я устроил масштабную проверку этого явления, пытаясь отследить порог утомляемости клеток и… слегка увлекся, в результате чего хафу получила моральную травму.
Когда я уходил, мне в спину неслись пожелания сдохнуть, но очень слабым голосом. Видимо, это из-за того, что процесс стимуляции нельзя было довести до естественного исхода, так как могло прекратить транс. В общем, девушка сильно недополучила оргазмов и была категорически этим недовольна. Зато я получил бесценные сведения.
Энергия, поступающая из души, была бесконечна, а сам организм человека обучался хранить и проводить её… весь, даже если в упражнении было задействовано не всё тело. Но обучался со временем.
Складывалась такая картина: практик, открывая «краник» в контролируемом пространстве (трансе) учит своё тело проводить и аккумулировать энергию, причем, чем дольше он может «удержать» заряд, тем лучше для него. С удерживанием проблемы из-за слабого интуитивного контроля, так что человек, выполняя эти упражнения, «фонит» во все стороны, и быстро утомляет тело. Но, как говорят русские, терпение и труд всё перетрут, поэтому, если упорно выполнять упражнения годами, то в конце концов может получиться чудовище вроде Горо Кирью, у которого, скорее всего, клетки организма уже не совсем человеческие.
Подобное открывает передо мной определенные перспективы, так как коэффициент полезного действия эфира у меня равен ста процентам в то время, как у практика уровня Хиракавы он не выходит за рамки пяти. И то, пять — это показатель для «яркоглазых», чьи души выдают куда более мощный напор энергии. Хм, а ведь этим можно воспользоваться…
Только не в ближайшее время. Что-то мне подсказывает, что Асуми завтра в школу не придет. После моих экспериментов она, скорее всего, будет очень чувствительной к любым прикосновениям. Как минимум сутки.
///
Из этого подвала, еле освещенного одной тусклой лампочкой, вела всего одна дверь, в данный момент плотно закрытая. Хорошая, толстая дверь, с толстой подбивкой, скрывающей под собой металл. Вентиляция была тоже, острый глаз даже смог бы различить торчащие из отверстия под потолком клочья какой-то пушистой изоляции, а острый ум понял бы, для чего кто-то пошёл на такие ухищрения.
Впрочем, не острый тоже.
Наверное, потому, что три удара толстым проводом, нанесенные с оттяжкой, заставили подвешенные к потолочным балкам тела извиваться в судорогах, натужно крича в качественно вставленные кляпы. Возможно, таких прекрасных кляпов у большинства посетителей подвала не было, но вряд ли экзекутору, нанесшему эти три удара, было дело до того, чтобы освободить вентиляцию. Пока в подвале было чем дышать.
Пока.
Минута тишины, в течение которой совершенно обнаженные тела трех подростков все слабее и слабее дёргаются. Их отпускает жгучая боль, нежно передавая в руки боли тянущей — из-за рывков ранее они немного потянули руки, прикованные к балкам у потолка.
Звучит голос. Равнодушный, бесполый, тихий. О нем можно сказать только одно — он мужской.
— Сейчас еще будет по удару. Приготовьтесь.
У пленников закрыты рты и глаза, но не уши, они прекрасно слышат сказанное, начиная мычать и бешено дёргаться. Удары проводом чрезвычайно болезненны… особенно для тех, кто к боли совершенно не привык.
Свист, удары, отчаянное мычание. Тела дёргаются как припадочные. Палач милосердно и метко бьет по бедрам, а возьми он чуть-чуть выше, и подростки бы расстались с мечтой когда-либо иметь детей. Скорее всего…
Человек с проводом терпеливо ждёт, пока очередной «танец висельников» стихнет, и только после этого начинает неторопливо говорить.
— Сугияма, Нозоти, Ямигучи… трое простых школьников. Третьекурсники Аракава-коу-коу-гакко. Наверное, вам любопытно, почему вы здесь очутились? Хочется знать — почему? Желаете понять, что с вами будет? На все эти вопросы у меня есть ответ… но сначала… еще по удару. Чтобы вы могли как следует сосредоточиться на моих словах.
Умоляющие стоны, слабые шевеления, попытки лягаться. Жертвы знают, что их ждет вспышка ослепляющей боли, но уже присутствующая, скопившаяся в кистях рук, в мышечных сумках, она частично перекрывает страх. Возможно, палачу стоило подождать с этим третьим ударом, но он слишком опытен. Человеку, стоящему перед висящими голыми подростками, надо преподнести им урок болью, страхом, ужасом и неизвестностью, но, при этом, не калечить. Это просто урок.
Когда третьекурсники приходят в себя, человек им начинает объяснять причины, по которым они оказались в такой ситуации. Очень прозаичные причины, невероятно типичные для самых обыкновенных японских школьников. Они, эти прекрасные молодые люди, решили пригласить в караоке не ту девушку… и, что самое для них страшное — не тем образом.
— Хотя… — задумчиво протянул прохаживающийся перед жертвами палач, — … дело даже не в этом. Ваша вина в том, что вы не догадались узнать, что именно скрывается за фамилией Шираиши. Вы, троица похотливых идиотов, чуть не разбудили чудовище, которое может сожрать всю Аракаву. И нет, я говорю не о Кирью, на собственность которого вы попытались покуситься, он бы вас просто убил бы и забыл, поступил бы как с мусором, которым вы и являетесь. Шираиши Айка — это не Кирью. За свою единственную дочь она бы не только вывернула кишки персонально вам, её люди бы навестили ваши дома. Твоих младших сестренок, Нозоти-кун, твоего новорожденного брата, Ямигучи, твою больную мать, не выходящую из дома уже сколько, Сугияма? Пять лет?
  
Вновь попытки дёрнуться, сопровождаемые жалобным мычанием. Чем больше времени проходит, тем острее боль в наливающихся багровым кистях. Человек, стоящий перед подвешенными, зорко отслеживает все изменения, происходящие с его подопечными. Сейчас пришла пора опустить их на пол. Не освободить, нет, но позволить сесть, зафиксировав наручники на уровне их лиц. Это было осуществлено с помощью специального механизма, которым раньше тела и были подняты на удобную высоту.