Она любит плохих парней (СИ)

Отрываемся по полной, танцуя большой компанией рядом со сценой, пока миловидный паренек зажигательно поет песню Макса Барских «Лей, не жалей». Тоша вдруг дергано останавливается, его взгляд замерзает, но уже через секунду я замечаю трещины на льду. Покровительственно хлопаю друга по плечу, и он срывается с места. Оборачиваюсь, продолжая покачиваться под музыку, и вижу самую милую сцену в своей жизни: растерянность, внутренняя борьба и голод до чувств. Грудь сжимает умиление и тихая тоска. Жадные, почти сокрушительные объятия тонут в движущейся толпе. И никому вокруг нет дела до этих двоих, а им уже нет дела ни до кого.
— Выглядишь так, будто сына замуж выдаешь, — слышу рядом с ухом сладкий голос.
— Так и есть.
— А где же твой парень? Как он вообще отпустил тебя в это логово?
Натягиваю на лицо широкую улыбку, за которой прячется удушающее чувство беспомощности.
— Давай еще что-нибудь споем, — предлагаю я.
— Конечно, милая, — бодро отвечает Рина. — Выбирай песню!
Круг событий для меня замыкается и оплетает разум холодными цепями, запрещая думать о чем-то или о ком-то за пределами караоке: сцена, танцпол, одухотворенные тосты, проверка состояния Тоши, уборная, быстрый перекур, и все сначала. В очередной раз спускаюсь с подиума с Риной плечом к плечу и слушаю ее комплименты насчет моего голоса и манеры исполнения. Она берет меня за руку, и в этот же момент Тоша ловит вторую мою ладонь.
— Да я сегодня нарасхват, — смеюсь я и подмигиваю Рине. — Сейчас вернусь. 
Отхожу в сторону вместе с Тошей, его серьезный вид смешит меня еще больше.
— Уже начало второго, мы едем домой, — заявляет он.
— Даю вам свое благословение!
— Ты не поняла. Мы — это и ты тоже.
— Тоша-а-а-а, — тяну я, хлопая друга по плечам, и встряхиваю его. — Не нужно беспокоиться обо мне.
— Я так не думаю, — строго произносит он, глядя на танцующую Рину.  
— Она же милая. Не находишь? Очень и очень… — провожу языком по сладким и одновременно терпким губам, — интересная.
— Ты конкретно напилась, Кать, и я не оставлю тебя здесь.
Тяжело вздыхаю, собирая по крупицам остатки трезвости. Моргаю пару раз, напрягая каждую мышцу в теле, чтобы стоять ровно и придать себе уверенный и грозный вид. Я сегодня мамочка, а не наоборот.
— Значит так, — родительским тоном произношу я. — Ты сейчас берешь ключи от моей квартиры и едешь налаживать отношения, а я… продолжаю веселиться! 
Тоша дергает бровями и напряженно усмехается:
— Я тоже живу в отдельной от родителей квартире, и если ты об этом забыла, то…
— Пр-р-р, — рычу я и мотаю головой, не желая сдаваться. 
«Скажи ему о Дарии, и он отстанет», — подсказывает внутренний редактор.
«Все-таки есть от тебя польза», — отвечаю довольным тоном. 
— У меня есть гениальнейшая идея, Тош! Давай я просто напишу Дарию, чтобы он меня забрал, а ты спокойно поедешь домой. Идет?
— Идет. Только пиши при мне.
Вот же вредина! И когда он стал таким подозрительным? Расстегиваю крохотную сумку, перекинутую через плечо, и достаю мобильник. Внутренний редактор руководит процессом, подкидывая еще одну крутую идею. Легким движением пальцев открываю панель управления, значки кажутся одинаковыми, но я по-памяти жму туда, где должен быть самолетик. Открываю диалоги в «Полароид» и набираю текст с просьбой и названием караоке, отдаваясь на покровительство автокоррекции, жму отправить и быстро показываю Тоше экран.
— Доволен? — спрашиваю я.
— Подождем, пока он ответит.
— Не дури, Тош! Я не маленькая девочка, хватит меня контролировать! Сегодня твой вечер!
— Кать…
— Не Катькай! — Грожу ему пальцем. — Я хочу, чтобы ты был счастлив! Ясно?! И не потерплю никаких жертв! Если ты сейчас же не свалишь, я за себя не отвечаю!
Тоша бегло оглядывается и обеспокоенно смотрит мне в глаза:
— Пообещай, что…
— Обещаю! — выпаливаю я, поднимая правую руку.
— Я не договорил, — хмуро произносит он.
— Обещаю, что не буду делать глупостей. Допью коктейль, дождусь Дария и поеду домой, — тараторю, как на духу.
 
— Ладно, — с бушующими сомнениями в голосе говорит Тоша. — Покажи обе руки и пообещай еще раз.
Поднимаю вторую ладонь и растопыриваю пальцы, а сама мысленно приказываю внутреннему редактору скрестить все, что только можно:
— Торжественно клянусь!
«Что замышляю только шалость», — дополняет фразу внутренний редактор, салютуя бокалом.
Тоша обнимает меня, и через пару секунд я уже машу парочке на прощание, игриво перебирая пальцами. Ну вот и все. Свобода! Как только рыжая макушка скрывается из виду, я тут же удаляю сообщение, которое отправила Дарию, выключаю авиарежим, стукнув пальцем по размытому изображению самолетика, и убираю телефон назад в сумку. Легче легкого! Катю Карпову так просто не возьмешь! 
Рина медленно подходит ко мне, двигая всем телом в соблазнительном танце, и обнимает за талию. 
— Охрана тебя покинула, — говорит она, многозначительно дернув бровями.
— Значит, — улыбаюсь я, — пора веселиться по-взрослому.
Теряю счет времени, теряю себя, растворяясь в душном скоплении тел. Каждое слово кажется смешным, каждая песня — лучшей на свете. Рина вытягивает меня с танцпола и отводит к пустующему столу, сует стакан и поднимает свой. Усмешка прилипает к губам, выпиваю все до последней капли и качаюсь под заводной ритм танцевальной мелодии. Рина вдруг исчезает из поля зрения, и я ощущаю рывок за плечо. Моя тезка стоит на столе и кричит:
— Давай, Кэт! Залезай!
Отрываю ногу от пола и наступаю на стул, еще шаг, и вот я уже на вершине мира. Сливаемся в танце вместе с Риной, ее руки гладят плечи, глаза плавают во мраке напротив моего лица. Опускаю тяжелые веки, погружаясь в кромешную тьму. Касание губ, пальцы в волосах. Физических ощущений ноль, вокруг только шум и вакуум эмоций. Что-то хрустит под ногами, пронзая дрожью пятку, подворачиваю каблук и едва не теряю равновесие, но успеваю схватиться за плечи Рины. Она заливисто смеется, а я смотрю вниз, не понимая, как вообще здесь оказалась. 
Настойчивый стук на задворках сознания раздражает, расстояние до пола кажется непреодолимым. Мужской силуэт вырисовывается на фоне мелькающих световых вспышек. Добираюсь до его лица и прищуриваюсь, но все никак не могу узнать. Он подходит ближе и протягивает руку. Жест кажется знакомым, и я шагаю к краю стола. Крепко зажмуриваюсь, в надежде вернуть резкость зрения, а когда вновь открываю глаза…
«Привет, сосед», — заплетающимся языком говорит внутренний редактор.
Дарий обхватывает мои ноги, а я тут же упираюсь ладонями в его плечи, в мгновение оказываясь на полу. Посадка выходит мягкой, чего нельзя сказать о накалившейся атмосфере. Дарий нависает надо мной, но на его лице ни единой эмоции, кроме нечеловеческого, катастрофического, раздражающего спокойствия.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, опережая его на долю секунды.
— Приехал за тобой. Как ты и просила.
— Никто тебя не просил!
— Разве? Я получил твое сообщение.
— Нет. Я… я его удалила. Ты не мог его получить.
— Да, ты его удалила, — кивает Дарий. — А потом отрубила телефон, но я успел прочитать и запомнить название караоке. Что за игры, Катюш?
Отворачиваюсь, желая спрятаться, а сама ищу в воспоминаниях собственный прокол. Непослушными пальцами достаю мобильник из сумки и долго смотрю на экран. Авиарежим включен, а вот Wi-Fi выключен. Черт! Все-таки перепутала кнопки!
— Что ты пила? — ровным тоном спрашивает Дарий.
Запрокидываю голову, отклоняясь, и презрительно улыбаюсь. Ну просто кен пластмассовый, прямо сейчас можно упаковывать и отправлять.
— Вино, вермут, виски, — вызывающе перечисляю я. — Все, что есть в баре на букву — в. 
— Наверное, еще и воду храбрости?
— Что за вода? — удивленно уточняю.
— Ты ведь полезла танцевать на столе, тебе лучше знать. 
Морщусь, прикрывая глаза. Мозг настолько тугой, что я не понимаю, о чем идет речь.