Она любит плохих парней (СИ)

— Что сделал бы на моем месте герой романа? — вдруг спрашивает Дарий и берет тюбик с кремом.
— Ты правда хочешь знать? — уточняю я и зажмуриваюсь, когда воспаленной кожи на шее касаются прохладные пальцы.
— Я ведь сам спросил.
— Ну-у-у… учитывая, что героям книг строго запрещено вести себя адекватно больше двух глав подряд, он наверняка бы поехал к обидчику, измолотил бы его до потери сознания, а после вернулся к героине и ублажал бы ее всю ночь.
— Звучит не так уж и сложно.
— Дар… — вздыхаю я.
— Я знаю, — тихо отзывается он, продолжая распределять крем, — и помню о своем обещании.
— В романах после такого начинается новый круг ада. Месть ради мести, заговоры и прочая чернуха, которой в жизни мне очень хотелось бы избежать.
— Разумно. 
— Спасибо, — смущенно отвечаю я, потому что не часто слышу подобное в свой адрес.
— Значит, вот так и закончится твоя рукопись?
— Не думаю, что все еще хочу работать над ней.
— Начнешь новую?
Открываю глаза, встречая хитрый взгляд Дария, и отвечаю с улыбкой: 
— Может быть.
Дарий смотрит на мои губы и подносит к ним небольшой желтый тюбик. Медленно проводит мягким кончиком стика по нижней губе, затем по верхней, и тяжело вздыхает.
— Ну и как мне тебя целовать?
Хватаю ртом короткий глоток воздуха и затихаю. Дарий наклоняется и оставляет легкий поцелуй на кончике моего носа. Растерянно хлопаю ресницами и озвучиваю необдуманную фразу прямиком из рупора внутреннего редактора:
— У меня есть запасная пара губ, если что.
Искренний и яркий смех Дария прокатывается по комнате, и я еще ниже опускаю подбородок, тихонько хихикая. Боже, что я только что ляпнула? Может, сказать, что это все из-за удара головой?
— Я учту, Катюш, — весело говорит Дарий и собирает по дивану предметы первой помощи, — но сегодня мы просто посмотрим фильм. Только не порно, ладно? К таким откровениям я еще не готов.
— Так уж и быть! — высокопарно отвечаю я. — Сегодня, в знак благодарности, я тебя пощажу.
Дарий снова смеется, поднимается и уходит на кухню. На несколько мгновений теряю фокус, улетая в безвременье между миров. Зависаю в окрыляющей теплоте ровно до того момента, пока не слышу глухой стук тревоги и ее мертвецки холодный голос: «Опять обманешься. Разобьешься. Это все не для тебя. Ты такого не заслуживаешь».
— Кать, — зовет Дарий, заставляя содрогнуться и порывисто втянуть носом воздух. — Все в порядке?
— Да, — торопливо отвечаю я. — Просто задумалась.
— Над фильмом?
— Эм-м-м… — тяну я, теперь уже действительно думая о фильме.
— Желательно выбрать тот, который ты уже смотрела и не раз. Тебе нужен отдых от эмоций, а знакомый сюжет и атмосфера позволят расслабиться.
— Это какой-то психологический прием?
— Что-то вроде того, — хмыкает Дарий и садится на диван у самого края, вытягивая ноги и хватая пульт с подлокотника. — Ну как, идеи есть?
— Две, — нехотя озвучиваю я.
— «Красотка» и «Грязные танцы»?
— Капец ты старый!
Дарий поворачивает голову, его брови подняты, а глаза широко распахнуты.
— Извини, извини, — тут же капитулирую я.
— Названия фильмов, — строго произносит он.
— «Сумерки» или «Гарри Поттер».
— Для Гарри слишком рано, даже заморозков еще не было.
— Значит, будем смотреть про блестящих вампиров.
— Хорошо, — с легкостью соглашается Дарий.
А вот это зря, он ведь еще даже не представляет, на что подписывается. Дарий выключает музыку и свет, на экране появляются первые кадры фильма. Крепко стискиваю зубы и сжимаю пальцы, выдерживая одну из самых страшных пыток человечества — не произносить вслух первый монолог Беллы о смерти и любви. Дарий безэмоционально смотрит на экран, никакой реакции.
— Видел его раньше? — спрашиваю я.
— Вскользь.
— О-о-о, ты будешь в восторге.
— Не сомневаюсь, — иронично бросает Дарий.
Кинокартина крепко удерживает мое внимание, хихикаю над нелепыми диалогами героев и с ностальгическим удовольствием наблюдаю за игрой актеров. Похоже, прием Дария и правда работает — не чувствую и капли напряжения, ведь я знаю все: каждую сцену и фразу, каждый шаг и поворот. Сонливость мягко опускается на макушку и стекает вниз, еще немного и я провалюсь в сон, а значит, пора идти домой, но… черт возьми, как же мне не хочется уходить!
 
— Ты остановил фургон! Оттолкнул рукой! — поддавшись порыву, говорю я в один голос с Беллой. — Никто тебе не поверит и… — мямлю с интонациями Эдварда. — Я и не собиралась болтать, но… я хочу знать… правду.
— Даже так? — с веселым удивлением спрашивает Дарий.
Поворачиваюсь к нему и продолжаю театр одного актера имени меня:
— Ты не отвяжешься, да? Нет. Боюсь тебя ждет… разочарование!
 — Браво! — Дарий хлопает в ладоши. — У тебя отлично получается, но сейчас нам нужно совсем не это.
Он встает с дивана и возвращается с охапкой темной ткани. Кидает подушку рядом со мной и расправляет толстый плед.
— Укладывайся, Катюш.
— Но я так вырублюсь, — слабо протестую я.
— В этом и смысл.
— Но…
— Давай скорее, а то все самое интересное пропустим.
Он хочет, чтобы я осталась? Улыбка расцветает на губах, умиротворение снова пленит тело. 
— И ты, как Эдвард, будешь наблюдать за мной, пока я сплю?
— Я похож на малолетнего извращенца?
— Ему сто лет.
— Значит, на старого извращенца?
Внутренний редактор уже порывается вставить свои пять копеек, но я отмахиваюсь от него и прошу не беспокоить до самого утра. Сил спорить или шутить больше нет, ресницы кажутся тяжелыми и колючими, а тело ватным и бесформенным. Опускаю голову на подушку и вытягиваю ноги, Дарий укрывает меня тяжелым пледом и занимает свое место. Смотрю на экран и чувствую нежное прикосновение горячей ладони к ступням. Разум успокаивается, аромат рома из деревянной бочки, впитавшийся в наволочку, согревает горло, а тихий клавишный перебор из колонок и Белла, влюбленная в загадочного вампира, напоминают о сказке, в которую я так хочу верить. Любви достоин каждый, кто ее искренне ждет, даже если он не дружит с головой.
  
Глава 15
 
Напрягаю пальцы на руке и чувствую мягкую бархатную ткань, открываю глаза и упираюсь взглядом в подушки, разложенные на полу. Подстраховка? Миленько. Отодвигаюсь от края дивана и переворачиваюсь на спину, прикрывая зевающий рот ладонью. События вчерашнего дня ощущаются тяжестью в затылке и неприятным першением в горле, но все это мелочи по сравнению с тем, как быстро сердце набирает взволнованный темп. Дарий приютил меня, пожалел, подлатал и даже оставил у себя на ночь!
«Чему ты радуешься? В постель он тебя так и не отнес», — сонно бубнит внутренний редактор. — «Минус ему в список».
Морозное дыхание печали холодит лицо, воспоминания уносят в детство. Мне было семь, январь радовал снегом и бесконечными приглашениями в гости. Однажды вечером, когда мы всей семьей возвращались с очередной скучной взрослой тусовки, я заснула на заднем сиденье машины, а на следующее утро проснулась уже в своей кровати. Это показалось мне таким милым, что в следующий раз я специально притворилась спящей, рассчитывая на то, что папа снова отнесет меня домой на руках, а мама разденет и уложит в постель. Я была уверена, что играю идеально, и так ждала снова этого чувства окрыляющей радости от того, что о тебе трепетно заботятся и нежно любят, но... не судьба. Мама растолкала меня и велела шагать на своих двоих, ее недовольный тон все еще ощущается глубокими царапинами на сердце. «Шевелись, Катя. Никто не собирается таскать тебя. Ты уже взрослая!» Тогда я поняла, что запас удачи и радости у меня ограниченный. И еще, что все хорошее не повторяется дважды. 
Вздыхаю и поднимаюсь с дивана, кутаясь в теплый плед. Занавески на окнах задернуты, и только в зоне кухни виднеется рассеянный дневной свет. Тишина кажется тревожной и холодной, на стойке замечаю одиноко стоящий стакан воды и шагаю ближе. Вчера Дарий был очень заботливым, но сегодня новый день. Выпиваю все до последней капли и тихо возвращаю стакан на место.