Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1 (СИ)

— Все нормально, Юр? Надеюсь, ты не к этому Никитину собрался? — с беспокойством спросила она.
— Нет. Просто прогуляться, — как можно спокойнее ответил Юрий Александрович, всем своим видом показывая, что разговор на этом закончен.
Он вернулся в прихожую, неспеша одел ботинки и придирчиво оглядел себя в зеркале. Вполне удовлетворенный увиденным, он вышел в подъезд, осторожно прикрыл за собой дверь и стал неспешно спускаться по лестнице. На каждом этаже он на пару мгновений останавливался у очередного окна и цепким взглядом осматривал угол дома, за которым скрылся Михайлов.
  
Юрий Александрович прекрасно знал, что среднестатистический человек вполне предсказуем в своих действиях. И если Славка ушел по этой грязной тропке, то и вернется, скорее всего, по ней же. Только уже с пустой авоськой. Но на это нужно время. Время на пустые разговоры, а также на то, чтобы раскурить по добытой где-нибудь сигарете и поделиться последними новостями. Поэтому Юрий Александрович не спешил. Он понимал, что с высокой долей вероятности Михайлов вернется еще не скоро.
Выйдя на улицу, он окинул быстрым и внимательным взглядом двор и направился к углу дома, за которым скрылся Михайлов. Приблизившись к той самой грязной тропинке, Юрий Александрович внимательно посмотрел себе под ноги. В грязи виднелся четкий отпечаток подошвы. У отца Егора не было никаких сомнений, что его оставил Славка. Похоже, что он носил кеды. Запомнив характерный рисунок отпечатка, Юрий Александрович еще раз огляделся по сторонам и двинулся дальше.
Теперь его целью были расположенные неподалеку гаражи. Они представляли собой идеальный наблюдательный пункт, с которого хорошо просматривались все окрестности. Втиснувшись между крайними из них, которые довольно редко использовались их хозяевами, отец Егора замер. Теперь оставалось только ждать, пока появится Михайлов.
Примерно через двадцать минут его черноволосая голова показалась из-за рядя пристроенных друг ко другу сараек. Славка быстро огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, вышел на тропинку со скомканной пустой авоськой в руках. Еще раз воровато зыркнув по окрестностям, он двинулся по направлению к пятиэтажкам.
— Вот и попался, голубчик. Остальное мне расскажут твои следы, — хмуро ухмыльнулся Юрий Александрович, выходя из-за гаражей.
Минут через десять он вернулся домой. Его встретила немым вопросом обеспокоенная жена.
— Люсь, да все хорошо. Я просто гулял, — попытался успокоить он ее. — А сейчас мне надо до сестры доехать. Проведаю. А то давно у нее не был.
Сестра Юрия Александровича Ангелина жила на другом берегу Волги, в одном из районов Ярославля, называющемся Брагино. Чтобы доехать до нее нужно было сделать одну пересадку. Дорога в общей сложности занимала где-то часа полтора.
— К сестре? — удивилась мама Егора. — Юр, с тобой все в порядке? Ты же к ней последний раз год назад ездил. Да и то только после того, как она сама приехала.
Юрий Александрович был домоседом и по гостям ходить не любил. Поэтому и удивилась его супруга, что он вдруг решил изменить своим привычкам. Если уж быть совсем честным, то она сразу же заподозрила неладное. Но Юрий Александрович, проживший с ней в браке к тому времени уже больше двадцати лет, знал, как быстро окончить неприятный и отнимающий драгоценное время разговор.
— Вот и съезжу. К тому же и повод есть: давно у нее не был. Часам к девяти вернусь. — Произнеся это несколько раздраженным голосом, он скрылся за дверью своей комнаты.
Через четверть часа он вышел из нее со своим дорожным саквояжем в руках.
— А это тебе зачем? — удивилась жена.
— Гостинцев куплю, да и к столу чего-нибудь. Не с пустыми же руками к ним ехать, — равнодушно пожал плечами Юрий Александрович.
— У нас в магазине ничего такого и не продается вроде бы… с чем к столу можно приехать, — растерянно хлопая глазами, ответила супруга.
— Я в наш районный универмаг заеду. Выйду на Спартаковской и куплю все, что нужно, — отрезал отец Егора, показывая всем своим видом, что дальше перепираться не намерен.
Быстро собравшись, он подхватил саквояж и поспешно вышел из квартиры. Спустившись на несколько лестничных пролетов, Юрий Александрович несколько раз глубоко вздохнул, напустил на себя вполне будничный и беззаботный вид, а затем неспеша вышел из подъезда.
Но сразу на остановку он не пошел. Для начала подошел к знакомым мужикам, которые ковырялись у гаража в стареньком «Запорожце», и раскурив папиросу, постоял с ними минут пять, ведя обычные повседневные разговоры. Однако, между делом не забыл упомянуть, что собрался ехать к сестре в гости, а заодно и время спросил, сославшись на то, что забыл дома часы.
Докурив папироску, он деловито растоптал окурок ногой, попрощался с мужиками и двинулся в сторону остановки. Минут через десять Юрий Александрович забрался в желтенький ЛИАЗ, следующий по маршруту №21 и, как и говорил жене, проехав несколько остановок, вышел у универмага.
А вот дальше началось все самое интересное. В магазин папа Егора так и не зашел. Вместо этого, остановившись неподалеку, он внимательно осмотрелся по сторонам. Постояв так с пару минут и не увидев ни одного знакомого лица, он быстрым шагом подошел к месту, где имели привычку парковаться местные бомбилы. Одного из них он заприметил сразу. Напустив на себя беспечный и немного расхлябанный вид, он подошел к нему и быстро сторговавшись, залез в салон стареньких «Жигулей» шестой модели. Машина сорвалась с места и помчалась совсем не туда, куда по своим собственным заверениям собирался отправиться Юрий Александрович. «Шестерка» двигалась обратно — в сторону его дома.
* * *
Вовка Никитин после сытного перекуса спал, растянувшись на старом матрасе. Эта бесхозная сарайка, которую он давно уже себе облюбовал, должна была стать ему домом на ближайшие несколько дней. Что он будет делать дальше, Никитин еще не решил, да и не хотел решать. Ему нравилось жить одним днем. Единственная навязчивая мысль, которая, словно зубная боль, продолжала свербеть у него в мозгу, состояла в том, как же отомстить этому выскочке Смирнову. Наказание должно быть серьезным. Но каким именно, Никитин пока так и не решил. Он всегда полагался на чистую импровизацию. Однако, порой импровизация доводила его до крайностей, и он становился неуправляемым и чрезвычайно жестоким. Но Никитину было плевать. Сейчас важно было только одно — отомстить Смирнову. А что дальше с ним будут делать, Владимиру Никитину было абсолютно до лампочки.
Беспокойный сон никак не давал полностью расслабиться. Никитину снилось, что его сарайка горит, и он никак не может из нее выбраться. Вовка разлепил глаза и нервно потер гудящую голову. И тут только заметил, что с окончанием сна запах гари не исчез. Он резко приподнялся на локте и быстро огляделся по сторонам. Со стороны боковой стены в сарайку валили густые клубы сизого дыма, отвратительно пахнущего горелой паклей.
Не мешкая ни секунды, Никитин вскочил на ноги и помчался к двери. Отодвинув задвижку, он хотел было выскочить наружу, но внезапно сильная и грубая рука в перчатке схватила его за горло и втолкнула обратно в сарайку.
Каким бы ошеломленным и даже напуганным не был в этот миг Никитин, он все же успел скользнуть быстрым взглядом по лицу нападавшего. Хотя, то, что он увидел, не дало ему абсолютно никакого понимания, кто же перед ним находится. У нападавшего на голове была надета глубокая черная кепка, глаза закрывали очки в толстой черной оправе, а нижняя часть лица была скрыта черным платком, из-под которого торчали клочья рыжей бороды.
  
В следующую секунду Никитин уже лежал на полу, придавленный к грязным доскам мощным коленом, которое больно врезалось в позвоночник.
— Кто ты такой? Что тебе нужно? — испуганно прохрипел он.
В следующий миг перед его глазами появился тетрадный лист, на котором были наклеены крупные буквы, вырезанные из газеты. Надпись емко и вместе с тем лаконично предупреждала: «Если еще кого-то тронешь — убью.»